Tornerò a sollecitare le vostre anime

Qui potete trovare le traduzioni delle canzoni di Vladimir Vysotsky – Volodia, dal russo all’italiano. In alcuni casi, nella traduzione italiana, sono presenti delle note per illustrare meglio alcune sfumature difficilmente traducibili o alcuni fatti e personaggi della cultura russa.


Sì, è così, le traduzioni ci sono, e sono anche molto buone, non semplici traduzioni letterali, ma equivalenti vivi ed emozionanti del mio stato d’animo, della musicalità del mio pensiero, della mia capacità di amplificare, di suscitare delle risonanze nello spirito e nel corpo.

E ora… sperando di non sconvolgervi, anzi, no, sperando proprio di sconvolgervi 😉 , vi svelo un segreto: questo mio Passato non è affatto né trapassato, né finito… continua a rinascere e a riavviarsi, a ricaricarsi e ad espandersi, per seguire il Presente, quello che succede con il Presente.

E così ogni volta che voi fate un viaggio con le mie canzoni e poesie nel mio Passato, si forma una lunghezza d’onda speciale che ci permette di stare insieme, di operare insieme dentro il Disegno Maiuscolo che unisce la Terra e il Cielo…

E ora, prima di entrare dentro questo magnifico e meraviglioso Noi, vorrei che indugiassimo insieme qualche istante sulla soglia, in compagnia di questo mio Amleto, ispirato dalla traduzione di Boris Pasternak:

Il brusio si è spento. Sono uscito sul palcoscenico,
Appoggiandomi allo stipite della porta.
Sto captando, ascoltando un’eco lontana,
Che cosa accadrà nel corso della mia Vita.

Un’oscurità notturna mi punta contro
Mille binocoli allineati lungo un asse.
Se soltanto è possibile, Abba, Padre
Allontana da me questo calice!

Ma l’ordine delle azioni è già disegnato
E la fine della strada è inevitabile.
Sono solo, tutto sta affondando nell’ipocrisia.
Portare a termine una Vita non è come attraversare un campo.

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Авва Отче,
Чашу эту мимо пронеси.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, всё тонет в фарисействе.
Жизнь прожить — не поле перейти.


v
Volodia: Non è esattamente una canzone, è una quasi canzone, una specie di schizzo 😉

Tutti vorrebbero scaldarsi un pochino…

Tutti vorrebbero scaldarsi un pochino,
Sia un homo, sia un afide.
Una volta c’erano degli alieni che stavano gironzolando nel cosmo,
E all’improvviso ecco, davanti a loro c’è la Terra!
La nostra natale Terra.

Forse hanno finito la loro benzina,
Oppure si è spento il motore,
Comunque è venuto loro incontro un cretino
E ha iniziato una discussione accanita.

Avrebbe dovuto sborsare i soldi
E dar da mangiare agli alieni.
Avrebbe dovuto darsi da fare,
E lui sta lì impalato.

E non importa che gli alieni
Non mangiano il pane nero,
Però nei loro corpicini gracili
C’è un’intelligenza enorme.

E il cervello degli alieni
Pesa all’incirca sei chili.
Mentre i nostri antenati
Avevano soltanto le mandibole e il pelo!

Avrebbe dovuto sborsare i soldi
E dar da mangiare agli alieni.
Avrebbe dovuto darsi da fare,
E lui sta lì impalato.

Che dispiacere, per gli antenati!

Каждому хочется малость погреться…

Каждому хочется малость погреться,
Будь ты хоть гомо, хоть тля.
В космосе шастали как-то пришельцы,
Вдруг – впереди Земля!
Наша родная Земля.

 
Быть может, окончился ихний бензин,
А может, заглохнул мотор,
Но навстречу им вышел какой-то кретин
И затеял отчаянный спор.

Нет бы – раскошелиться,
И накормить пришельца,
Нет бы – раскошелиться,
А он – ни мычит, ни телится.

И неважно, что пришельцы
Не ели черный хлеб,
Но в их тщедушном тельце –
Огромный интеллект.

И мозгу у пришельцев –
Килограмм примерно шесть.
Ну, а у наших предков –
Только челюсти и шерсть!

Нет бы – раскошелиться,
И накормить пришельца,
Нет бы – раскошелиться,
А он – ни мычит, ни телится.

Обидно за предков!

testo integrale...


v
Questa canzone è nata come una reazione ad una trasmissione televisiva sulla caccia con l’elicottero, nella quale veniva filmato lo sterminio di un branco di lupi in Siberia.
Si potrebbe considerarla seguito e anche conclusione de “La caccia ai lupi” http://vo.irinushka.eu/la-caccia-ai-lupi/#position_here .
Volodia la presentava così: “È una canzone scritta per difendere la natura…”

La fine della caccia ai lupi

L’alba, come un rasoio, ci ha squarciato gli occhi,
Sono scattati i grilletti dei fucili, come un Apriti Sesamo,
Ed ecco che sono apparsi i tiratori,
Le “libellule” sono decollate dal fiume marcio
Ed è cominciato un pandemonio.

Ci sdraiamo sul ventre e ritiriamo le zanne.
Anche quello famoso, quello che si tuffava sotto le bandierine,
Che percepiva le trappole con i polpastrelli delle zampe,
Quello che sembrava al riparo dalle pallottole,
Anche lui è fradicio di sudore, si sdraia, si sente debole.

La vita non ha mai sorriso ai lupi.
La nostra passione per lei non è ricambiata.
La morte invece mostra il suo gran bel ghigno
Con denti tutti sani e forti.

Allora, sorridiamo al nemico con il nostro rictus di lupo
I cani ancora non sono stati strapazzati.
Ma il nostro sangue come tatuaggio sulla neve
Firma la confessione: «Non siamo più lupi!».

Rannicchiati, con la coda fra le zampe, come cani
Alziamo verso i cieli le nostre fauci stupite:
È il castigo che piove su di noi dall’alto del cielo
Oppure è la fine del mondo e la follia invade i nostri cervelli?
Le “libellule” d’acciaio ci stanno mitragliando senza tregua.

Fradici di sangue sotto una pioggia di piombo
Ci siamo rassegnati – tanto, non c’è scampo!
Sotto i nostri ventri che bruciano, la neve si scioglie.
Non è stato Dio ad aver iniziato questo massacro, ma l’uomo!
Centrare in pieno chi scappa, chi fugge.

Cani, non mescolatevi al mio branco,
In un combattimento alla pari non avreste scampo.
Noi siamo lupi! Contenti di essere lupi!
E voi siete cani e morirete da cani!

Allora, sorridiamo al nemico con il nostro rictus di lupo,
Giusto per essere chiari.
Ma il nostro sangue come tatuaggio sulla neve
Firma la confessione: «Non siamo più lupi!».

Verso la foresta, di là potrò mettere in salvo almeno qualcuno di voi!
Verso la foresta, lupi, le pallottole talvolta mancano chi corre!
Zampe in spalla, salvate i cuccioli!
Mi dimeno di fronte a dei cecchini semi ubriachi
E invoco le anime perdute dei lupi.

I sopravvissuti sono accovacciati sull’altra riva.
Che cosa posso fare da solo? Niente!
I miei occhi non vedono più, le narici non palpitano più…
Dove siete, lupi, antichi abitanti della foresta?
Dove sei, mia tribù dagli occhi dorati?!

… Io sono vivo, ma ora mi circondano
Le belve che ignorano il richiamo dei lupi.
Questi cani, i nostri parenti alla lontana
Che un tempo consideravamo prede.

Con il mio ghigno di lupo sorrido al nemico
Mettendo a nudo le mie zanne putride.
Ma come tatuaggio di sangue sulla neve
Si sta sciogliendo la firma: “Non siamo più lupi!”
Si sta sciogliendo la firma: “Non siamo più lupi!”
Si sta sciogliendo la firma: “Non siamo più lupi!”

Конец Охоты на волков

Словно бритва, рассвет полоснул по глазам,
Отворились курки, как волшебный Сезам,
Появились стрелки, на помине легки, –
И взлетели «стрекозы» с протухшей реки,
И потеха пошла в две руки, в две руки!

Мы легли на живот и убрали клыки.
Даже тот, даже тот, кто нырял под флажки,
Чуял волчьи ямы подушками лап,
Тот, кого даже пуля догнать не могла б,-
Тоже в страхе взопрел и прилег – и ослаб.

Чтобы жизнь улыбалась волкам – не слыхал.
Зря мы любим ее, однолюбы.
А у смерти – красивый широкий оскал
И здоровые, крупные зубы.

Улыбнемся же волчьей ухмылкой врагу –
Псам еще не намылены холки.
Но на татуированном кровью снегу
Наша роспись: мы больше не волки!

Мы ползли, по-собачьи хвосты подобрав,
К небесам удивленные морды задрав:
Или с неба возмездье на нас пролилось,
Или света конец – и в мозгах перекос,
Только били нас в рост из железных «стрекоз».

Кровью вымокли мы под свинцовым дождем –
И смирились, решив: все равно не уйдем!
Животами горячими плавили снег.
Эту бойню затеял не Бог – человек!
Улетающим – влет, убегающим – в бег.

Свора псов, ты со стаей моей не вяжись,
В равной сваре – за нами удача.
Волки мы! Хороша наша волчая жизнь,
Вы собаки, и смерть вам – собачья!

Улыбнемся же волчьей ухмылкой врагу,
Чтобы в корне пресечь кривотолки.
Но – на татуированном кровью снегу
Наша роспись: мы больше не волки!

К лесу – там хоть немногих из вас сберегу!
К лесу, волки, – труднее убить на бегу!
Уносите же ноги, спасайте щенков!
Я мечусь на глазах полупьяных стрелков
И скликаю заблудшие души волков.

 
Те, кто жив, – затаились на том берегу.
Что могу я один? Ничего не могу!
Отказали глаза, притупилось чутье…
Где вы, волки, былое лесное зверье,
Где же ты, желтоглазое племя мое?!

… Я живу, но теперь окружают меня
Звери, волчих не знавшие кличей.
Это псы – отдаленная наша родня,
Мы их раньше считали добычей.

Улыбаюсь я волчьей ухмылкой врагу,
Обнажаю гнилые осколки.
Но – на татуированном кровью снегу –
Тает роспись: мы больше не волки!
Тает роспись: мы больше не волки!
Тает роспись: мы больше не волки!

testo integrale...


v

Fuori il mazzo di carte, signori!

“Fuori il mazzo di carte, signori! –
Il mazzo è segnato!
Lui l’ha sostituito”. – “Quando?” –
“Barone, lei stava bevendo l’acqua…

Eh già, il jack è marcato,
Barone, il suo debito è stato saldato!
Sua signoria, lei è un mascalzone,
Sua signoria, lei è un mascalzone,
E io sono a sua disposizione!

Che cosa? Non sento la sua risposta.
No, così non va affatto bene!”
… E intanto Bonaparte,
E intanto Bonaparte
Stava attraversando il confine.

“Lei non è riuscito a finire la partita –
Restituisca i diamanti!
E lei, barone, e lei, visconte,
Siate miei padrini.

Ditemi se non ho ragione,
Ma è evidente che è tutto falso!
Allora, conte, qual è la sua arma?
Allora, conte, qual è la sua arma?
A lei la scelta, svelto!

Lei non avrà un infarto,
Non finirà in ospedale!”
… E intanto Bonaparte,
E intanto Bonaparte
Stava attraversando il confine.

“Basta così – decido io:
Le spade, le pistole…
Anche se lei sarebbe più a suo agio
Con gli amuleti da donna.

Il pugnale… Oh, se lei potesse!…
Io l’ho usato combattendo in guerra…
Ma lei, ovviamente, preferirebbe
Ma lei, ovviamente, preferirebbe
Battagliare con dei mazzi truccati.

E comunque presto lei non penserà più alle carte –
Dovrà combattere!”
… E intanto Bonaparte,
E intanto Bonaparte
Stava attraversando il confine.

Non aiutatemi ad alzarmi, fa niente,
Mi alzerò da solo, ce la farò!
E lo sfiderò di nuovo a duello,
Anche se dovessi diventare sobrio.

Barone, zitto! Visconte, non piagnucolare!
Me ne frego, che ci sia un mucchio di gente!
Voglio che il vecchio stronzetto
Voglio che il vecchio stronzetto
Ci spieghi come ha segnato il mazzo!

Quando avrà rivelato il segreto,
Il duello non si farà più!”
… E intanto Bonaparte,
E intanto Bonaparte
Stava attraversando il confine.

“E se si rifiuterà di confessare,
Allora, lo giuro sulla mia testa,
La contessa da oggi
Potreste già considerarla vedova.

E anche se non sopporto gli scherzi,
Potrei proprio incazzarmi!
E allora ficcherò al conte
E allora ficcherò al conte,
Excuse me, un proiettile nella chiappa!”

Era il mese di giugno o forse era marzo,
Gli uccelli stavano arrivando da sud…
… E intanto Bonaparte,
E intanto Bonaparte
Stava attraversando il confine.

“Oh, conte, le chiedo scusa,
Mi sono comportato male.
Io volevo chiederle un prestito,
Ma non riuscivo a decidermi.

Volevo chiederglielo in privato –
Non mi sentivo a mio agio con la gente intorno,
E così ho dovuto inscenare,
E così ho dovuto inscenare
L’ubriachezza molesta e la rissa.

E sì, ho bevuto un bicchierone intero
E ho fatto subito la mossa di cuori…
Sono un imbecille?! Ah, è così?! Va bene, sono pronto!
Dunque, spari lei per primo”.

Era il mese primaverile di marzo,
Gli uccelli stavano arrivando da sud…
… E intanto Bonaparte,
E intanto Bonaparte
Stava attraversando il confine.

На стол колоду, господа!

“На стол колоду, господа, —
Краплeная колода!
Он подменил еe”. — “Когда?” —
“Барон, вы пили воду…

Валет наколот, так и есть!
Барон, ваш долг погашен!
Вы проходимец, ваша честь,
Вы проходимец, ваша честь, —
И я к услугам вашим!

Что? Я не слышу ваш апарт.
О нет, так не годится!”
…А в это время Бонапарт,
А в это время Бонапарт
Переходил границу.

Закончить не смогли вы кон —
Верните бриллианты!
А вы, барон, и вы, виконт,
Пожалте в секунданты.

Ответьте, если я не прав,
Но наперед – все лживо!
Итак, оружье ваше, граф?!
Итак, оружье ваше, граф?!
За вами выбор, живо!

Вы не получите инфаркт,
Вам не попасть в больницу!»
…А в это время Бонапарт
А в это время Бонапарт
Переходил границу.

«Да полно – назначаю сам:
На шпагах, пистолетах…
Хотя сподручней было б вам –
На дамских амулетах.

Кинжал… Ах, если б вы смогли!…
Я дрался им в походах!…
Но вы б, конечно, предпочли
Но вы б, конечно, предпочли
На шулерских колодах.

Вам скоро будет не до карт –
Вам предстоит сразиться!»
…А в это время Бонапарт
А в это время Бонапарт
Переходил границу.

“Не подымайте – ничего,
Я встану сам, сумею!
Я снова вызову его,
Пусть даже протрезвею.

Барон, молчать! Виконт, не хнычь!
Плевать, что тьма народу!
Пусть он расскажет, старый хрыч,
Пусть он расскажет, старый хрыч,
Чем он крапил колоду?!

Когда расскажет тайну карт —
Дуэль не состоится!”
…А в это время Бонапарт,
А в это время Бонапарт
Переходил границу.

“А коль откажется сказать, —
Клянусь своей главою! –
Графиню можете считать
Сегодня же вдовою.

И хоть я шуток не терплю,
Но я могу взбеситься!
Тогда я графу прострелю,
Тогда я графу прострелю,
Эскьюз ми, ягодицу!”

Стоял июнь, а может – март,
Летели с юга птицы…
…А в это время Бонапарт
А в это время Бонапарт
Переходил границу.

«Ах, граф, прошу меня простить,
Я вел себя бестактно.
Я в долг хотел у вас просить,
Но не решился как-то.

Хотел просить наедине –
Мне на людях неловко, –
И вот пришлось затеять мне
И вот пришлось затеять мне
Дебош и потасовку.

О да, я выпил целый штоф
И сразу вышел червой…
Дурак?! Вот как! Что ж, я готов!
Итак, ваш выстрел первый».

Стоял весенний месяц март,
Летели с юга птицы…
…А в это время Бонапарт
А в это время Бонапарт
Переходил границу.

testo integrale...


v
Dal film “La Verticale”. Il protagonista, in un momento critico durante la scalata, ricorda come nel 1942 nel Caucaso combatteva contro gli alpini tedeschi del battaglione degli “Edelweiss”, e questo ricordo lo aiuta ad andare avanti.

Queste sono le nostre montagne

Il tramonto scintillava come l’acciaio di una lama.
La morte stava contando il suo bottino.
La battaglia sarà domani, e intanto
Il plotone si stava seppellendo tra le nuvole,
E si stava allontanando lungo il colle.

Troncate le conversazioni!
Avanti e in alto! E di là…
Dopo tutto, queste sono le nostre montagne,
E loro ci aiuteranno!
Loro ci aiuteranno!

E prima della guerra questo pendio
L’hai superato insieme ad un ragazzo tedesco,
E lui è caduto giù, ma è stato salvato,
E ora, probabilmente, sta preparando
Il suo fucile automatico per la battaglia.

Troncate le conversazioni!
Avanti e in alto! E di là…
Dopo tutto, queste sono le nostre montagne,
E loro ci aiuteranno!
Loro ci aiuteranno!

Sei di nuovo qui, sei tutto concentrato,
Stai aspettando il segnale promesso.
E quel ragazzo – è qui anche lui.
Fa parte degli alpini degli “Edelweiss”,
Dovranno essere buttati giù dal colle!

Troncate le conversazioni!
Avanti e in alto! E di là…
Dopo tutto, queste sono le nostre montagne,
E loro ci aiuteranno!
Loro ci aiuteranno!

Il plotone sta salendo verso l’alto, e vicino al fiume –
C’è colui con cui prima eravate compagni di cordata.
Stiamo aspettando l’attacco con il fiato sospeso,
Invece i tiratori alpini
Oggi non sembrano tanto in forma…

Troncate le conversazioni!
Avanti e in alto! E di là…
Dopo tutto, queste sono le nostre montagne,
E loro ci aiuteranno!
Loro ci aiuteranno!

Это наши горы

Мерцал закат как сталь клинка.
Свою добычу смерть считала.
Бой будет завтра, а пока
Взвод зарывался в облака
И уходил по перевалу.

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там…
Ведь это наши горы –
Они помогут нам!
Они помогут нам!

А до войны вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою,
Он падал вниз, но был спасен, –
А вот сейчас, быть может, он
Свой автомат готовит к бою.

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там…
Ведь это наши горы –
Они помогут нам!
Они помогут нам!

Ты снова здесь, ты собран весь –
Ты ждешь заветного сигнала.
А парень тот – он тоже здесь.
Среди стрелков из “Эдельвейс”,
Их надо сбросить с перевала!

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там…
Ведь это наши горы –
Они помогут нам!
Они помогут нам!

Взвод лезет вверх, а у реки –
Тот, с кем ходил ты раньше в паре.
Мы ждем атаки до тоски,
А вот альпийские стрелки
Сегодня что-то не в ударе…

Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там…
Ведь это наши горы –
Они помогут нам!
Они помогут нам!

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa”

Canzone che parla di yogin

Per che cosa è famosa la cultura indiana?
Beh, per esempio, c’è Shiva, con le zanne e tante braccia.
Poi conosciamo l’attore Raj Kapoor
E poi c’è la casta degli yogin – la più strana delle caste.

Si dice che in passato uno yogin potesse
Resistere per un anno, senza nemmeno un briciolo di cibo,
E adesso loro stanno battendo i record –
Mangiano di tutto e bevono per tutto l’anno!

E noialtri? E noialtri non siamo peggio di tanti.
E anche noi possiamo bere parecchio.
Ed ecco che vagano in giro numerosi yogin…
Solo che è piuttosto difficile riconoscerli.

Uno yogin conosce tanti trucchi.
Per esempio, di recente uno all’improvviso si è sdraiato,
Il terzo giorno sta già volando via – vergogna!
E lui, tutto tranquillo, continua a dormire.

Lo so che loro hanno molti segreti.
Mi piacerebbe chiacchierare con uno yogin a quattr’occhi.
Pensate: nemmeno il veleno può colpire uno yogin –
Lui è immune ai veleni.

Sta un’ora sott’acqua senza respirare – uno,
Non è suscettibile alle parole – due,
Se uno sente che di colpo è diventato vecchio,
Dirà: “Stop!” E subito sarà cadavere.

Io ho chiesto ad uno yogin alticcio
(Stava mangiando i rasoi e i chiodi come se fosse mortadella):
“Senti, amico, apriti a me! Giuro su Dio,
Porterò il segreto con me nella tomba”.

La risposta alla mia domanda è stata semplice.
Ma poi abbiamo avuto un litigio furibondo.
Io avrei potuto rivelare quella risposta,
Ma lo yogin ha detto di mantenere il segreto. Ecco!

Песенка про йога

Чем славится индийская культура?
Ну, скажем, Шива – многорук, клыкаст.
Еще артиста знаем – Радж Капура
И касту йогов – странную из каст.

Говорят, что раньше йог мог,
Ни черта не бравши в рот, – год,
А теперь они рекорд бьют –
Все едят и целый год пьют!

А что же мы? И мы не хуже многих.
Мы тоже можем много выпивать.
И бродят многочисленные йоги…
Их, правда, очень трудно распознать.

Очень много может йог штук.
Вот один недавно лег вдруг,
Третий день уже летит – стыд,
Ну а он себе лежит, спит.

Я знаю, что у них секретов много.
Поговорить бы с йогом тет-на-тет.
Ведь даже яд не действует на йога –
На яды у него иммунитет.

Под водой не дышит час – раз,
Не обидчив на слова – два,
Если чует, что старик вдруг,
Скажет: “Стоп!” И в тот же миг – труп.

Я попросил подвыпившего йога
(Он бритвы, гвозди ел, как колбасу):
“Послушай, друг, откройся мне! Ей-бога,
С собой в могилу тайну унесу”.

Был ответ на мой вопрос прост.
Но поссорились мы с ним в дым.
Я бы мог открыть ответ тот,
Но йог велел хранить секрет. Вот!

testo integrale...


v
Questa è la parte finale di un’intervista ad un giornalista bulgaro in cui Volodia presenta alcuni suoi compagni del teatro della Taganka e anche il teatro stesso.
Il testo della canzone “La Strada” è di Yuri Levitansky (che successivamente lo “regala” a Volodia).
Prima di iniziare a cantare, Volodia dice che questa canzone è l’inno del teatro della Taganka, perché il teatro è sempre in viaggio, sempre in evoluzione, e lo sarà sempre, finché esisterà.

La Strada

Centomila strade sono rimaste indietro,
Lontano, lontano, lontano.
E che cosa deve ancora venire?
La strada, la strada, la strada.

Calma il tuo cuore,
Non c’è motivo per sentire l’angoscia,
Semplicemente questo è il nostro indirizzo –
La strada, la strada, la strada.

Uscirò vivo dal fuoco,
E se dovessi morire prima del tempo,
Dopo di me rimarrà
La strada, la strada, la strada.

Дорога

Сто тысяч дорог позади,
Далеко, далеко, далеко.
А что там еще впереди?
Дорога, дорога, дорога.

Ты сердце свое успокой,
Напрасна, напрасна тревога,
У нас просто адрес такой –
Дорога, дорога, дорога.

Я выйду живым из огня,
А если погибну до срока,
Останется после меня
Дорога, дорога, дорога.

testo integrale...


v
Una mini poesia della quale non esiste la versione cantata

Alzate le mani, ficcate nelle urne…

Alzate le mani, ficcate nelle urne
Le schede elettorali, senza nemmeno leggerle!
Che noia mortale! Votate pure,
Però badate a non tirarmi in ballo –
Io non condivido il vostro regolamento!

Подымайте руки, в урны суйте…

Подымайте руки, в урны суйте
Бюллетени, даже не читав!
Помереть от скуки! Голосуйте,
Только, чур, меня не приплюсуйте –
Я не разделяю ваш устав!

testo integrale...


v
Poesia scritta nel 1979 dopo “la prima morte” e di cui non esiste la versione cantata

Il mio uomo nero…

Il mio uomo nero in doppiopetto grigio,
Poteva essere un ministro, un direttore di condominio, un ufficiale,
Come un clown malvagio, cambiava volto,
E mi colpiva allo stomaco, all’improvviso, senza motivo.

E, sorridendo, mi stavano spezzando le ali,
Il mio rantolo a volte era come un ululato,
E io diventavo muto, per il dolore e il senso di impotenza,
Riuscivo solo a sussurrare: “Grazie per essere ancora vivo”.

Ero superstizioso, cercavo i segni
Che non era niente, che dovevo solo aver pazienza, che tutto si sarebbe sistemato…
Riuscivo perfino a penetrare negli uffici della gente importante
Per poi giurare a me stesso: “Mai più!”

Intorno a me gli isterici strillavano:
“Quello va a spasso a Parigi, come se fosse una cosa normalissima,
Bisognerebbe cacciarlo via dalla Russia,
E già da tempo, probabilmente, i capi si sono rammolliti”.

Spettegolavano della mia dacia e del mio stipendio:
Quello ha un mucchio di soldi, li fabbrica da sé nella notte.
Sentite, vi lascerò tutto, prendetela pure gratis
La mia cella di tre stanze.

E certi miei amici, poeti affermati,
Appioppandomi delle pacche condiscendenti sulla spalla,
Cercavano di darmi dei consigli furbi:
Guarda, non è il caso di mettere in rima “urlando – sporgendo”.

E il mio filo della pazienza è esploso
E io e la morte siamo passati a “darci del tu”.
Era già da un pezzo che lei mi girava intorno
Aveva solo un po’ paura della mia raucedine.

Non ho intenzione di nascondermi dal giudizio,
E se verrò richiamato – risponderò come si deve.
Ho già misurato la mia vita, fino all’ultimo secondo
E bene o male tiravo avanti la mia carretta.

Ma io so che cosa è falso e che cosa è sacro,
Dopotutto, io l’ho capito da tempo.
La mia via è soltanto una, ragazzi, soltanto una
Per fortuna, non devo fare la scelta.

Мой черный человек в костюме сером!

Мой черный человек в костюме сером,
Он был министром, домуправом, офицером,
Как злобный клоун он менял личины
И бил под дых, внезапно, без причины.

 
И, улыбаясь, мне ломали крылья,
Мой хрип порой похожим был на вой,
И я немел от боли и бессилья
И лишь шептал: “Спасибо, что живой”.

Я суеверен был, искал приметы,
Что, мол, пройдет, терпи, все ерунда…
Я даже прорывался в кабинеты
И зарекался: “Больше – никогда!”

 
Вокруг меня кликуши голосили:
“В Париж мотает, словно мы в Тюмень,
Пора такого выгнать из России!
Давно пора, – видать, начальству лень”.

 
Судачили про дачу и зарплату:
Мол, денег прорва, по ночам кую.
Я все отдам – берите без доплаты
Трехкомнатную камеру мою.

И мне давали добрые советы,
Чуть свысока похлопав по плечу,
Мои друзья – известные поэты:
Не стоит рифмовать “кричу – торчу”.

И лопнула во мне терпенья жила,
И я со смертью перешел на «ты»,
Она давно возле меня кружила,
Побаивалась только хрипоты.

Я от суда скрываться не намерен,
Коль призовут – отвечу на вопрос.
Я до секунд всю жизнь свою измерил
И худо-бедно, но тащил свой воз.

Но знаю я, что лживо, а что свято,
Я это понял все-таки давно.
Мой путь один, всего один, ребята,-
Мне выбора, по счастью, не дано.

testo integrale...


v

Noi tutti apparentemente viviamo, ma…

Noi tutti apparentemente viviamo, ma
È da tanto che non ci eccitano
Né i fischi delle locomotive
Né le sirene delle navi.
Altri – coloro a cui è dato –
Cercano di raggiungere le profondità e vedono il fondo,
Ma è come se fossero degli scarabei stercorari
Oppure avannotti di acqua bassa…

E tutt’intorno volano i casi, come dei proiettili,
Pazzi, tardivi, ciechi, esauriti…
Taluni hanno corso il rischio di affidarsi –
E subito: a chi – la tomba, a chi – la gloria.

Altri ancora non se ne sono accorti,
Invece noi li abbiamo schivati,
Di proposito o secondo il presagio
Siamo inciampati sul piede destro.

In mezzo al tran tran e al trambusto
Oh, per quanto tempo noi non stiamo dritti!
Ci pieghiamo a volte per sprofondarci in inchini di scorta,
E a volte per allacciarci le stringhe…
Vorremmo penetrare a fondo,
Ma perfino le menti brillanti
Espongono tutto tra le righe:
Loro ragionano con una prospettiva a lungo termine…

Noi aspiriamo a librarci in alto –
Poiché i nostri pensieri ormai sono saliti su,
E lì stanno regnando, leggeri,
Liberi, eterni, elevati.
E così forte è stato il desiderio di volare su,
Che ieri ci siamo ubriacati,
E contrariamente ai pensieri amari
Abbiamo mangiato dei bocconi dolci…

Con uno scasso aperto, senza le chiavi,
Urlando a squarciagola degli orrori,
Vorremmo aprire un seminterrato pestilente –
Rischiando addirittura la testa.
E sobriamente, non a mente calda,
Noi tagliamo via il passato con l’accetta,
Però lo tagliamo con un braccio molle,
Freddo, floscio – con un braccio assente.

Fa piacere togliersi il peso dalle spalle
E esporre tutto alla luce, per il giudizio divino,
E, tremando, far uscire allo scoperto una mano,
E dimostrare che dentro non ci sia un coltello,
Senza preoccuparsi che la mitraglia
Andrà a colpire anche coloro che sono disarmati.
Ma noi, quelli di ferro, veniamo corrosi dalla ruggine
E dalla psicologia della biscia che striscia…

E tutt’intorno volano i casi, come dei proiettili,
Pazzi, tardivi, ciechi, esauriti…
Taluni hanno corso il rischio di affidarsi –
E subito: a chi – la tomba, a chi – la gloria.

Altri ancora non se ne sono accorti,
Invece noi li abbiamo schivati,
Di proposito o secondo il presagio
Siamo inciampati sul piede destro.

Мы все живем как будто, но…

Мы все живем как будто, но
Не будоражат нас давно
Ни паровозные свистки,
Ни пароходные гудки.
Иные – те, кому дано,-
Стремятся вглубь – и видят дно,-
Но – как навозные жуки
И мелководные мальки…

А рядом случаи летают, словно пули,-
Шальные, запоздалые, слепые, на излете,-
Одни под них подставиться рискнули –
И сразу: кто – в могиле, кто – в почете.

Другие не заметили
А мы – так увернулись,-
Нарочно, по примете ли –
На правую споткнулись.

Средь суеты и кутерьмы –
Ах, как давно мы не прямы! –
То гнемся бить поклоны впрок,
А то – завязывать шнурок…
Стремимся вдаль проникнуть мы,-
Но даже светлые умы
Все излагают между строк –
У них расчет на долгий срок…

Стремимся мы подняться ввысь –
Ведь думы наши поднялись,-
И там царят они, легки,
Свободны, вечны, высоки.
И так нам захотелось ввысь,
Что мы вчера перепились –
И горьким думам вопреки
Мы ели сладкие куски…

Открытым взломом, без ключа,
Навзрыд об ужасах крича,
Мы вскрыть хотим подвал чумной –
Рискуя даже головой.
И трезво, а не сгоряча
Мы рубим прошлое сплеча,-
Но бьем расслабленной рукой,
Холодной, дряблой – никакой.

Приятно сбросить гору с плеч –
И все на божий суд извлечь,
И руку выпростать, дрожа,
И показать – в ней нет ножа,-
Не опасаясь, что картечь
И безоружных будет сечь.
Но нас, железных, точит ржа –
И психология ужа…

А рядом случаи летают, словно пули,-
Шальные, запоздалые, слепые, на излете,-
Одни под них подставиться рискнули –
И сразу: кто – в могиле, кто – в почете.

Другие не заметили
А мы – так увернулись,-
Нарочно, по примете ли –
На правую споткнулись.

testo integrale...


v

Il cantante al microfono

Io sono tutto esposto alla luce, esposto agli occhi di tutti,
Mi accingo alla consueta procedura.
Ritto davanti al microfono come davanti alle icone…
Anzi, oggi mi sento proprio come davanti ad una feritoia.

Al microfono non vado a genio
E già, la mia voce disgusterebbe chiunque!
Di sicuro, se mi capiterà di sbagliare,
Lui amplificherà, spietato, la mia stonatura.

Le luci della ribalta mi colpiscono i fianchi,
I fari mi puntano il viso malignamente,
I riflettori mi accecano di lato,
E il Caldo!… Il Caldo!… Il Caldo!

Questa sera sono particolarmente rauco
Ma non mi arrischio a cambiare tonalità.
Se la mia voce mi tradirà
Lui si rifiuterà senz’altro di compensare la stonatura.

Lui, una bestia più sottile di una lama,
Instancabile coglie la più piccola nota falsa.
Non gli frega niente se oggi non sono in vena,
Devo comunque intonare bene.

Le luci della ribalta mi colpiscono i fianchi,
I fari mi puntano il viso malignamente,
I riflettori mi accecano di lato,
E il Caldo!… Il Caldo!… Il Caldo!

Sul collo agile questo microfono
Rotea la sua testa di serpente.
Appena taccio, lui morde!
Dovrò cantare fino allo stordimento, fino alla morte!

Non ti muovere, stai fermo, non osare!
Ho visto la tua lingua biforcuta, lo so che sei un serpente!
E oggi io faccio l’incantatore di serpenti,
Non canto più, sto incantando un cobra!

Le luci della ribalta mi colpiscono i fianchi,
I fari mi puntano il viso malignamente,
I riflettori mi accecano di lato,
E il Caldo!… Il Caldo!… Il Caldo!

Lui è vorace e con l’avidità di un uccellino
Mi strappa i suoni dalla bocca.
Lui mi pianterà nove grammi di piombo nella fronte,
E io non posso alzare le mani – sono impegnate con la chitarra!

Ancora!…Non finirà mai?!
Chi è dunque questo mio microfono? – Qualcuno mi risponda!
Ora è come una lampada votiva vicino al viso –
Solo che io non sono un santo e il microfono non splende.

Le mie melodie sono più semplici delle scale,
Ma appena mi discosto dal tono sincero,
L’ombra immobile del microfono
Mi frusta dolorosamente sulle guance.

Le luci della ribalta mi colpiscono i fianchi,
I fari mi puntano il viso malignamente,
I riflettori mi accecano di lato,
E il Caldo!… Il Caldo!… Il Caldo!

Певец у микрофона

Я весь в свету – доступен всем глазам,
Я приступил к привычной процедуре:
Я к микрофону встал, как к образам…
Нет-нет, сегодня точно – к амбразуре.

И микрофону я не по нутру –
Да, голос мой любому опостылит!
Уверен, если где-то я совру –
Он ложь мою безжалостно усилит.

Бьют лучи от рампы мне под ребра,
Светят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И – жара!… Жара!… Жара!

Сегодня я особенно хриплю,
Но изменить тональность не рискую.
Ведь если я душою покривлю –
Он ни за что не выпрямит кривую.

Он, бестия, потоньше острия –
Слух безотказен, слышит фальшь до йоты.
Ему плевать, что не в ударе я,-
Но пусть я верно выпеваю ноты.

Бьют лучи от рампы мне под ребра,
Светят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И – жара!… Жара!… Жара!

На шее гибкой этот микрофон
Своей змеиной головою вертит.
Лишь только замолчу – ужалит он!
Я должен петь до одури, до смерти.

Не шевелись, не двигайся, не смей!
Я видел жало – ты змея, я знаю!
И я сегодня – заклинатель змей:
Я не пою – я кобру заклинаю!

Бьют лучи от рампы мне под ребра,
Светят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И – жара!… Жара!… Жара!

Прожорлив он, и с жадностью птенца
Он изо рта выхватывает звуки.
Он в лоб мне влепит девять грамм свинца.
Рук не поднять – гитара вяжет руки!

Опять!… Не будет этому конца!
Что есть мой микрофон – кто мне ответит?
Теперь он – как лампада у лица,
Но я не свят, и микрофон не светит.

Мелодии мои попроще гамм,
Но лишь сбиваюсь с искреннего тона –
Мне сразу больно хлещет по щекам
Недвижимая тень от микрофона.

Бьют лучи от рампы мне под ребра,
Светят фонари в лицо недобро,
И слепят с боков прожектора,
И – жара!… Жара!… Жара!

testo integrale...


v
Titolo alternativo:
Chi corre per cosa?
La parola russa pervach usata per definire i protagonisti della canzone, deriva dalla radice pervyj: primo, ed indica una qualità di eccellenza, una condizione primeggiante, e anche… alcol di prima distillazione, la vodka casereccia. 😉

Nella breve introduzione Volodia dice che è una canzone scherzosa che il pubblico accoglie come se fosse dedicata allo sport, invece…

Nella corsa sulla lunga distanza ci sono quattro favoriti

Nella corsa sulla lunga distanza ci sono quattro favoriti.
Ognuno pensa di essere quello più audace,
Ognuno pensa di essere quello meno stanco,
Ognuno vuole salire sull’alto piedistallo.
Qualcuno ha il sangue più freddo, qualcuno più caldo,
Tutti hanno ascoltato i discorsi di raccomandazione,
Tutti hanno mangiato più o meno le stesse cibarie,
Ma l’arbitro non proclamerà il pareggio.

E la lotta lungo tutto il percorso
È, tutto sommato, quasi paritetica.

“Eh, per l’amor di Dio,
Raccontateci qualcosa su come procedono!”
“Qui c’è la televisione
Insieme alla radio!
Al momento non ci sono delle grosse novità,
Tutti procedono ben allineati,
Però l’intensità delle passioni è
Alle stelle!”

Il numero uno sta facendo a pezzi le suole, come un eroe,
Corre come se fosse in discesa, vorrebbe
Raggiungere lì il traguardo e, nello splendore della gloria e
Nel fervore, avvicinarsi con un passo deciso al pentolone.
Come mai non ha avuto dei pensieri più spirituali?
È perché da bambino ha mangiato poco e male.
Da bambino pativa la fame, era timido,
Si cambiava in fretta – e via, ad allenarsi in palestra.

E va be’, questo modo di pensare ci torna:
I primi si prendono i bocconi migliori,

Mentre ai secondi, niente da fare, –
Lui ha fatto tutte le verifiche, –
Come premio di consolazione gli daranno
Le ossa e le frattaglie.

Il numero due è ben lontano da quelle soddisfazioni della carne,
Lui è di quelli satolli, di quelli importanti, di quelli là,
Lui spera nella gloria, nel successo,
E alza le gambe più in alto di chiunque altro!
Affronta un tornante, quasi toccando il cemento con le guance!
Non potrebbe esserci uno spettacolo più bello, ma lui va ancora oltre!
È uno stratega, e persino un tattico, insomma, è un professionista:
La forza, la volontà più il carattere – bravissimo!

È preciso, concentrato, teso,
E non corre rischi inutili.

Quello andrà a partecipare
Alle gare di Salonicco,
E si metterà ad insegnare ai bambini
Nei cinegiornali,
E a combattere con Pelé
Per il primato di resistenza,
E a rappresentare l’esempio vivente della
Perseveranza.

Il numero tre è canuto e saggio,
Lui è sempre nel secondo scaglione, sicuro e solido.
Può darsi che nel primo qualcuno si sia ammalato,
Oppure l’allenatore abbia avuto pietà di lui.
E nelle orecchie la corda gli risuona con insistenza:
Eh, vecchio, questa è la tua ultima chance!
Lui è eccitato, come un ragazzino, come un teppista, –
Ci vuole uno scatto – altrimenti è bell’e spacciato!

Allora passerà subito
In un vecchio vagone posteriore,
Dove i nomi famosi di altri tempi
Sono in uno stato di pre-infarto,
Dove tutti i biglietti hanno lo stesso prezzo
Basso delle cuccette in comune.

E il numero quattro – quello che è sul lato più esterno –
Semplicemente corre – non per qualcosa, non per qualcuno:
Ora si avvicina: attenti! sto per pestarvi i talloni,
Ora rimane indietro, si ferma: così mi va.
(Il numero uno non inghiottirà il bocconcino prelibato,
Il numero due non riceverà la corona d’alloro,

E il numero tre dovrà strisciare
Verso i binari morti…)

Quanti sistemi diversi ci sono
Nella corsa moderna!
Lui di colpo rallenta
Prima del traguardo,
Butta via la maglietta – guarda che roba!
Ma non è disgustoso?
Il comportamento dell’atleta
È poco sportivo!

Nella corsa sulla lunga distanza ci sono quattro favoriti.
Cattivi e buoni, altruisti e arraffoni.
Chi di loro professa cosa, chi appartiene a cosa?
… Le scapole si staccano dalle spalle,
E i quattro stanno già volando!

Кто за чем бежит

На дистанции – четверка первачей.
Каждый думает, что он-то побойчей,
Каждый думает, что меньше всех устал,
Каждый хочет на высокий пьедестал.
Кто-то кровью холодней, кто горячей,
Все наслушались напутственных речей,
Каждый съел примерно поровну харчей,
Но – судья не зафиксирует ничьей.

А борьба на всем пути –
В общем, равная почти.

“Эй, расскажите, как идут,
Бога ради, а?” –
“Телевидение тут
Вместе с радио!
Да нет особых новостей –
Все ровнехонько,
Но зато накал страстей –
О-го-го какой!”

Номер первый – рвет подметки, как герой,
Как под гору катит, хочет под горой
Он в победном ореоле и в пылу
Твердой поступью приблизиться к котлу.
Почему высоких мыслей не имел? –
Потому что в детстве мало каши ел.
Голодал он в этом детстве, не дерзал,
Успевал переодеться – и в спортзал.

Что ж, идеи нам близки:
Первым – лучшие куски,

А вторым – чего уж тут,
Он все выверил –
В утешение дадут
Кости с ливером.

Номер два – далек от плотских тех утех,-
Он из сытых, он из этих, он из тех,
Он надеется на славу, на успех,
И уж ноги задирает – выше всех!
Ох, наклон на вираже – бетон у щек!
Краше некуда уже, а он – еще!
Он стратег, он даже тактик, словом – спец:
Сила, воля плюс характер – молодец!

 
 
Четок, собран, напряжен
И не лезет на рожон.

Этот будет выступать
На Салониках,
И детишек поучать
В кинохрониках,
И соперничать с Пеле
В закаленности,
И являть пример целе-
Устремленности.

Номер третий – убелен и умудрен,
Он всегда – второй надежный эшелон.
Вероятно, кто-то в первом заболел,
Ну а может, его тренер пожалел.
И назойливо в ушах звенит струна:
У тебя последний шанс, эх, старина!
Он в азарте – как мальчишка, как шпана,-
Нужен спурт – иначе крышка и хана!

Переходит сразу он
В задний старенький вагон,
Где былые имена –
Предынфарктные,
Где местам одна цена –
Все плацкартные.

А четвертый – тот, что крайний, боковой,-
Так бежит – ни для чего, ни для кого:
То приблизится – мол, пятки оттопчу,
То отстанет, постоит – мол, так хочу.
(Не проглотит первый лакомый кусок,
Не надеть второму лавровый венок,

Ну а третьему – ползти
На запасные пути…)

Сколько все-таки систем
В беге нынешнем!
Он вдруг взял да сбавил темп
Перед финишем,
Майку сбросил – вот те на! –
Не противно ли?
Поведенье бегуна –
Неспортивное!

На дистанции – четверка первачей,
Злых и добрых, бескорыстных и рвачей.
Кто из них что исповедует, кто чей?
…Отделяются лопатки от плечей –
И летит уже четверка первачей!

testo integrale...


v
Suonava alla fine del film “L’ultimo ladro”

Ecco, dunque: la Vita è bella, compagni…

Ecco, dunque:
La Vita è bella, compagni,
Ed è sorprendente,
Ed è breve, –
E questa è la cosa più importante in assoluto.

Questo
Il film non lo dice direttamente, –
Forse voi non ve ne siete accorti
E avete dedotto che non ci fosse
Quella cosa più importante in assoluto?

Può darsi,
In effetti, che non ci fosse,
C’era solo il desiderio, –
Allora,
Allora questo per voi
Ci sarà la prossima volta.

E un’altra cosa ancora:
L’essere umano per l’umanità
È un amico, un compagno e un fratello.
Un amico, un compagno e un fratello.
E questa è la cosa più importante in assoluto.

Il lavoro
Dovrebbe renderci più nobili, –
Ci trasforma tutti
In uomini veri.
E questa è la cosa più importante in assoluto.

Anche se nel film
Questo non c’era.
C’era solo il desiderio, –
Allora,
Allora questo per voi
Ci sarà la prossima volta.

Il nostro mondo
È la culla dell’umanità,
Ma non si può vivere per sempre
Nella propria culla, –
L’aveva detto pure Tsiolkovski
(il padre della cosmonautica sovietica).

Presto
Perfino le stelle remote
Diventeranno patrimonio
Dell’umanità.
E questa è la cosa più importante in assoluto.

Questo
Il film non lo dice direttamente, –
C’era solo il desiderio, –
Allora,
Allora questo per voi
Ci sarà la prossima volta.

Вот что: жизнь прекрасна, товарищи…

Вот что:
Жизнь прекрасна, товарищи,
И она удивительна,
И она коротка, –
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано, –
Может, вы не заметили
И решили, что не было
Самого-самого главного?

Может быть,
В самом деле и не было –
Было только желание, –
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

И вот что:
Человек человечеству –
Друг, товарищ и брат,
Друг, товарищ и брат, –
Это самое-самое главное.

Труд нас
Должен облагораживать, –
Он из всех из нас делает
Настоящих людей, –
Это самое-самое главное.

Правда вот,
В фильме этого не было –
Было только желание, –
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

Мир наш –
Колыбель человечества,
Но не век находиться нам
В колыбели своей, –
Циолковский сказал еще.

 
Скоро
Даже звезды далекие
Человечество сделает
Достояньем людей, –
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано –
Было только желание, –
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

testo integrale...


v

Io me ne sono andato a Magadan

Pensi che io ormai non abbia più l’età?
Apro la mia anima molto raramente.
Ti racconterò di Magadan –
Stai a sentire!

Ho visto la baia di Nagaev
E le grandi vie –
Sono andato lì
Non proprio di punto in bianco.

Una volta me ne sono andato a Magadan –
Stavo scappando da me stesso come se fossi tubercolosi.
E lì subito mi sono ubriacato fradicio
Con la vodka!

Chi non ha visto la baia di Nagaev –
È uno stupido!
Sono andato lì
Non proprio di punto in bianco.

Le voci mi seguivano alle calcagna,
Volando più veloci dell’aereo e della tempesta di neve,
Ma io comunque sono partito per Magadan,
A trovare un amico!

E ho visto la baia di Nagaev
E le grandi vie –
Sono andato lì
Non proprio di punto in bianco.

Non ho dato soddisfazione ai miei nemici –
Non mi sono tagliato le vene, né strappato l’aorta.
Ma di colpo sono partito per Magadan,
Al diavolo!

Chi non ha visto la baia di Nagaev –
È uno stupido!
Sono andato lì
Non proprio di punto in bianco.

È vero che qui io ho lasciato sole molte signore –
Mi scrivevano: “Tutte le sue regine sono state battute!” –
Va beh, e io me ne sono andato a Magadan.
Siamo pari!

E ho visto la baia di Nagaev
E le grandi vie –
Sono andato lì
Non proprio di punto in bianco.

Ora sta arrivando il freddo,
E se dovesse succedere, pur dispiaciuto,
Di colpo me ne andrò di nuovo a Magadan.
Bene!

E vedrò la baia di Nagaev
E le grandi vie –
Andrò lì
Non proprio di punto in bianco.

Я уехал в Магадан

Ты думаешь, что мне не по годам?
Я очень редко раскрываю душу.
Я расскажу тебе про Магадан –
Слушай!

Я видел Нагайскую бухту
Да тракты –
Улетел я туда не с бухты-
Барахты.

Однажды я уехал в Магадан –
Я от себя бежал, как от чахотки.
Я сразу там напился вдрабадан
Водки!

Кто не видел Нагайской бухты –
Дурак тот!
Улетел я туда не с бухты-
Барахты.

За мной летели слухи по следам,
Опережая самолет и вьюгу,
Я все-таки уехал в Магадан
К другу!

И я видел Нагайскую бухту
Да тракты –
Улетел я туда не с бухты-
Барахты.

Я повода врагам своим не дал –
Не взрезал вены, не порвал аорту.
Я взял, да как уехал в Магадан,
К черту!

Кто не видел Нагайской бухты –
Дурак тот!
Улетел я туда не с бухты-
Барахты.

Я, правда, здесь оставил много дам –
Писали мне: “Все ваши дамы биты!”-
Ну что ж, а я уехал в Магадан.
Квиты!

И я видел Нагайскую бухту
Да тракты –
Улетел я туда не с бухты-
Барахты.

Теперь подходит дело к холодам –
И если так случится, пусть досадно,
Я снова враз уеду в Магадан.
Ладно!

Я увижу Нагайскую бухту
Да тракты –
Улечу я туда не с бухты-
Барахты.

testo integrale...


v

Il mio amico se n’è andato a Magadan

Il mio amico se n’è andato a Magadan.
Toglietevi il cappello, toglietevi il cappello!
Ci è andato da sé, di sua volontà,
Non deportato sotto scorta di tappa in tappa.

Non è che il mio amico fosse sfortunato,
Non è che l’abbia fatto per ripicca verso qualcuno,
O per far circolare voci sulla propria stravaganza,
L’ha fatto semplicemente così e basta.

Può darsi, qualcuno dirà: “È uno sbaglio!
Com’è possibile – decidere di mollare tutto?
E poi di là ci sono infiniti campi di lavoro forzato
Con dentro degli assassini, con dentro degli assassini”.

E lui risponderà: “Non dare retta alle dicerie.
Là non sono più numerosi che a Mosca”.
Poi preparerà la valigia
E via, a Magadan, a Magadan.

Non è che ne sarei impedito a causa dell’età:
Potrei saltare giù di notte da un treno in corsa,
Però non sto partendo per Magadan,
Dimenticando le abitudini, chiudendo le virgolette.

Io canterò, accompagnandomi con le corde della chitarra,
Di quello che vedrà lui,
Di quello che io non avrò mai visto –
Di Madagan, di Magadan.

Il mio amico ci è andato per conto suo,
Ne ha avuto abbastanza, ne ha avuto abbastanza.
Non lo picchieranno le guardie,
Lui è partito di sua spontanea volontà.

E la mia parte mi è stata assegnata da Dio…
Ma forse potrei andarmene a Magadan
Anch’io, insieme al mio amico,
E sdraiarmi sul fondo, sdraiarmi sul fondo.

Мой друг уехал в Магадан

Мой друг уехал в Магадан.
Снимите шляпу, снимите шляпу!
Уехал сам, уехал сам, –
Не по этапу, не по этапу.

Не то чтоб другу не везло,
Не чтоб кому-нибудь назло,
Не для молвы, что, мол, чудак,
А просто так.

Быть может, кто-то скажет: «Зря!
Как так – решиться всего лишиться?
Ведь там сплошные лагеря,
А в них убийцы, а в них убийцы».

Ответит он: «Не верь молве.
Их там не больше, чем в Москве».
Потом уложит чемодан –
И в Магадан, и в Магадан.

Не то чтоб мне не по годам –
Я б прыгнул ночью из электрички,
Но я не еду в Магадан,
Забыв привычки, закрыв кавычки.

Я буду петь под струнный звон
Про то, что будет видеть он,
Про то, что в жизни не видал,-
Про Магадан, про Магадан.

Мой друг уехал сам собой,
С него довольно, с него довольно.
Его не будет бить конвой,
Он – добровольно, он – добровольно.

А мне удел от Бога дан…
А может, тоже в Магадан
Уехать с другом заодно
И лечь на дно, и лечь на дно.

testo integrale...


v

Il monumento

Da vivo ero alto e snello,
Non temevo né le parole né le pallottole,
Non seguivo i sentieri battuti.
Ma da quando sono classificato come defunto,
Mi hanno cromato e piegato,
Inchiodandomi al piedistallo tramite il tallone di Achille.

Non posso scuotere questa carne di granito,
Non posso strappare dal basamento di pietra
Questo tallone d’Achille.
Le costole d’acciaio della mia carcassa
Sono catturate nella presa mortale del cemento,
Ma si sentono ancora le convulsioni lungo la spina dorsale.

Io mi vantavo di essere un bel fusto:
Guardate! Misurate!
Non sapevo che avrei subito un restringimento
Dopo la morte.
Ma ora eccomi incastrato dentro le dimensioni standard –
Mi ci hanno inchiodato per scommessa,
Raddrizzando
Ciò che risultava irregolare.

E nel momento in cui sono morto senza preavviso,
I membri della mia famiglia, lesti,
Mi hanno subito preso la maschera mortuaria.
E non so da chi è venuto il suggerimento,
Però sul calco di gesso hanno completamente limato
I miei larghi zigomi da asiatico.

Una cosa così non l’ho mai immaginata né sognata,
Pensavo che non mi sarebbe mai successo
Di diventare più morto di tutti i morti.
Ma la superficie sul calco era unta e lucida,
E dal mio sorriso sdentato
Traspariva una noia mortale.

Da vivo sfuggivo alle zanne
Dei carnivori.
E nessuno aveva il coraggio di
Avvicinarsi a me con un metro comune.
Ma intanto che mi prendevano la maschera mortuaria,
Qui, nel bagno,
Il becchino si è avvicinato a me
Con il suo metro di legno.

E poi, un anno dopo,
Per coronare la mia rettificazione,
Ecco che stanno inaugurando
Un monumento ben scolpito, colato,
Alla presenza di una folla enorme e
Con un cantare vigoroso – della mia voce dai nastri registrati.

Il silenzio sopra di me si rompe,
Dagli altoparlanti scaturiscono i suoni,
Dai tetti esplode una luce mirata.
La mia voce rotta dalla disperazione,
Grazie alle ultime scoperte scientifiche,
È stata trasformata in un gradevole falsetto.

Io ammutolisco, coperto dal sudario,
Toccherà a tutti! –
E nello stesso tempo urlo con la voce da castrato
Nelle orecchie della gente.
Ecco che mi tolgono il sudario – Ma quanto mi hanno ristretto!
Guardate! Misurate!
Possibile che sia così che mi vogliate
Dopo la morte?!

I passi del Commendatore risuonano sonori ed arrabbiati!
Decido, come in quel tempo,
Di andare a spasso sulle lastre, facendole rimbombare.
E la folla si precipita a nascondersi nei vicoli
Quando io, gemendo, strappo via il piede
E le pietre mi cadono tutt’intorno.

Mi chino sul fianco, immondo e denudato,
E, cadendo, esco dalla pelle,
Brandisco un bastone di ferro,
E, già schiantato a terra,
Dagli altoparlanti straziati
Gracchio: “Pare che io sia vivo!”

La caduta mi ha piegato,
Mi ha rotto,
Ma i miei zigomi spigolosi
Spuntano dal metallo!
Non ho potuto assecondare il disegno convenuto
Di tenere tutto sotto silenzio.
Al contrario, me ne sono andato pubblicamente
Dal granito.

Памятник

Я при жизни был рослым и стройным,
Не боялся ни слова, ни пули
И в обычные рамки не лез.
Но с тех пор как считаюсь покойным,-
Охромили меня и согнули,
К пьедесталу прибив ахиллес.

Не стряхнуть мне гранитного мяса
И не вытащить из постамента
Ахиллесову эту пяту,
И железные ребра каркаса
Мертво схвачены слоем цемента –
Только судороги по хребту.

Я хвалился косою саженью:
Нате смерьте!
Я не знал, что подвергнусь суженью
После смерти.
Но в привычные рамки я всажен —
На спор вбили,
А косую неровную сажень
Распрямили.

И с меня, когда взял я да умер,
Живо маску посмертную сняли
Расторопные члены семьи,
И не знаю, кто их надоумил,
Только с гипса вчистую стесали
Азиатские скулы мои.

Мне такое не мнилось, не снилось,
И считал я, что мне не грозило
Оказаться всех мертвых мертвей,-
Но поверхность на слепке лоснилась,
И могильною скукой сквозило
Из беззубой улыбки моей.

Я при жизни не клал тем, кто хищный,
В пасти палец.
Подойти ко мне с меркой обычной
Опасались.
Но по снятии маски посмертной —
Тут же, в ванной, —
Гробовщик подошел ко мне с меркой
Деревянной.

А потом, по прошествии года, —
Как венец моего исправленья —
Крепко сбитый, литой монумент
При огромном скопленье народа
Открывали под бодрое пенье,-
Под мое — с намагниченных лент.

Тишина надо мной раскололась —
Из динамиков хлынули звуки,
С крыш ударил направленный свет.
Мой отчаяньем сорванный голос
Современные средства науки
Превратили в приятный фальцет.

Я немел, в покрывало упрятан, —
Все там будем! –
Я орал в то же время кастратом
В уши людям.
Саван сдернули – Как я обужен! —
Нате смерьте!
Неужели такой я вам нужен
После смерти?!

Командора шаги злы и гулки!
Я решил: как во времени оном,
Не пройтись ли по плитам звеня?
И шарахнулись толпы в проулки,
Когда вырвал я ногу со стоном
И осыпались камни с меня.

Накренился я – гол, безобразен,-
Но и падая, вылез из кожи,
Дотянулся железной клюкой,
И, когда уже грохнулся наземь,
Из разодранных рупоров все же
Прохрипел я: “Похоже, живой!”

И паденье меня и согнуло,
И сломало,
Но торчат мои острые скулы
Из металла!
Не сумел я, как было угодно —
Шито-крыто.
Я, напротив, – ушел всенародно
Из гранита.

testo integrale...


v
Nell’estate del 1969 Volodia ha avuto una forte emorragia alla gola con prognosi riservata…

Una storia clinica

Io ero sano, sano come un toro,
Come due tori messi insieme.
Avrei potuto riempire di botte
Chiunque incrociasse la mia strada all’ora di punta.

Me ne andavo a spasso, cantando,
Comunicavo con la gente…
Ed ecco che di colpo finisco sul tavolo operatorio, sotto i ferri,
Maledizione a tutto quel cantare!

“Non se la prenda, amico mio, –
Il dottore è diventato un po’ più gentile –
Quasi tutte le persone in giro hanno
Le loro storie cliniche”.

E all’improvviso sprofondano nel buio
Sia i medici, sia i ritratti dei medici sulle pareti.
Io sto emanando calore
Come un altoforno.

Sento in me una destrezza aggressiva,
Parto in rotta di collisione,
E l’infermiere appena – appena
Riesce a proteggere lo schermo per raggi X.

Sto sputando sangue dalla gola, e non è possibile arrestarlo,
Potrei inondare anche tutta la Russia.
E qualcuno urla: “Veloci! Portatelo sul tavolo operatorio!
Bisturi! Anestesia!”

Mi mettono il ghiaccio intorno al collo,
Cercano di fare in fretta, mi strappano la camicia.
Io sto ghignando con la bocca dipinta di rosso,
Come un pagliaccio al circo.

Grido a me stesso: “Vai! Spingi! –
E tendo il petto. –
Nel tuo sangue rappreso
Qualcuno rimarrà impantanato!”

Potrei, se non mi tenessero sempre d’occhio,
Insanguinare tutta la Terra,
Peccato che si siano affrettati a mettermi accanto
Un catino di rame!

Ecco che già non sento più il mio stesso grido,
Non riconosco l’infermiera.
Un gas dolce penetra in me,
Come vodka bevuta al mattino.

Un sipario colorato ha nascosto sia la sala
Che le facce dei medici.
Però sono riuscito a convincerli
Che sono mentalmente sano!

Divento più debole, mi agito, e sputo
Ancora sangue, ma loro inseriscono gli aghi
E mi versano il sangue artificiale,
E quello non esce dalla gola.

Ehi, chirurgo, prima che l’anestesia mi prenda,
Chinati verso di me.
Non ho ancora pronunciato le parole importanti
Ora lo faccio:

Apritemi pure, che Dio vi assista,
Svelti ad audaci,
Anche perché queste righe non si riferiscono a voi,
Ma ad altri medici.

Mi sono sdraiato sulla piega dell’esistenza,
A metà strada verso l’abisso,
E tutta la mia storia
È un’anamnesi, una storia clinica.

Già il primo uomo sulla Terra
Era depresso, solo che l’ha tenuto nascosto.
E perfino il Creatore era malato
Quando stava creando il nostro mondo.

Adamo ha dato ad Eva un veleno:
Gliel’ha portato in tasca.
E il serpente tentatore soffriva di
Megalomania.

Lei non deve agitarsi,
Deve stare calmo, le conviene
Anche perché tutta la storia del paese
È un’anamnesi, una storia clinica.

Tutta l’umanità da tempo
Soffre di una malattia cronica.
Dal giorno della creazione
È stata condannata a star male.

Tutta l’umanità soffre
Ora di coliche, ora di dolori lancinanti
E tutta la sua storia
È un’anamnesi, una storia clinica.

Ciò che è malato, è sempre più arzillo,
Sempre più malvagio e sempre più inutile,
E si gode
La propria anamnesi…

История болезни

Я был здоров, здоров, как бык,
Как целых два быка.
Любому встречному в час пик
Я мог намять бока.

Идешь, бывало, и поешь,
Общаешься с людьми…
И вдруг – на стол тебя, под нож, –
Допелся, черт возьми!

«Не огорчайтесь, милый друг, –
Врач стал чуть-чуть любезней. –
Почти у всех людей вокруг –
История болезней.»

Вдруг словно канули во мрак
Портреты и врачи.
Жар от меня струился, как
От доменной печи.

Я злую ловкость ощутил –
Пошел, как на таран,
И фельдшер еле защитил
Рентгеновский экран.

И – горлом кровь, и не уймешь –
Залью хоть всю Россию.
И – крик: “На стол его, под нож!
Наркоз! Анестезию!”

Мне обложили шею льдом –
Спешат, рубаху рвут.
Я ухмыляюсь красным ртом,
Как на манеже шут.

Я сам кричу себе: “Трави! –
И напрягаю грудь. –
В твоей запекшейся крови
Увязнет кто-нибудь!”

Я б мог, когда б не глаз да глаз,
Всю Землю окровавить.
Жаль, что успели медный таз
Не вовремя подставить!

Уже я свой не слышу крик,
Не узнаю сестру.
Вот сладкий газ в меня проник,
Как водка поутру.

Цветастый саван скрыл и зал
И лица докторов.
Но я им все же доказал,
Что умственно здоров!

Слабею, дергаюсь и вновь
Травлю, но иглы вводят
И льют искусственную кровь –
Та горлом не выходит.

Хирург, пока не взял наркоз,
Ты голову нагни.
Я важных слов не произнес –
Послушай, вот они:

Взрезайте с Богом, помолясь,
Тем более бойчей,
Что эти строки не про вас,
А про других врачей.

Я лег на сгибе бытия,
На полдороге к бездне,
И вся история моя –
История болезни.

Сам первый человек хандрил,
Он только это скрыл.
Да и Создатель болен был,
Когда наш мир творил.

Адам же Еве яду дал:
Принес в кармане ей.
А искуситель-змей страдал
Гигантоманией.

Вы огорчаться не должны –
Для вас покой полезней,
Ведь вся история страны –
История болезни.

Все человечество давно
Хронически больно –
Со дня творения оно
Болеть обречено.

У человечества всего –
То колики, то рези.
И вся история его –
История болезни.

Живет больное все бодрей,
Все злей и бесполезней –
И наслаждается своей
Историей болезни…

testo integrale...


v
Il bagno alla bianca, una specie di sauna della campagna russa, è un cosiddetto “bagno pulito”. Viene riscaldato con una stufa tradizionale, rifornita di canna fumaria, in questo modo il fumo esce fuori senza accumularsi dentro il locale, a differenza del bagno alla nera.

Il bagno alla bianca

Scaldami bene un bagno alla bianca,
Da tempo sono disabituato alla luce bianca,
A me, inebriato e inebetito dal calore
Il vapore bruciante scioglierà la lingua muta.

Scalda la sauna ancora un poco, padroncina
Diventerò rovente, diventerò di fuoco
Sulla panca, proprio sul bordo,
Sradicherò ogni dubbio dentro di me.

Ho voglia di languore fino all’indecenza,
L’attingitoio dell’acqua fredda spegnerà il passato.
E il tatuaggio dei tempi del culto della personalità
Diventerà più azzurro sul lato sinistro del petto.

Scaldami bene un bagno alla bianca,
Da tempo sono disabituato alla luce bianca,
A me, inebriato e inebetito dal calore
Il vapore bruciante scioglierà la lingua muta.

Quanta fede abbattuta, quante foreste abbattute,
Quanta sofferenza e quante strade sperimentate sulla propria pelle…
E sul lato sinistro del petto c’è il profilo di Stalin,
E sul lato destro c’è Marinka, di faccia.

Ah! Per la mia fede incrollabile
Quanti anni ho riposato in paradiso!
Ho barattato per una vita senza via di uscita
La mia incredibile stupidità.

Scaldami bene un bagno alla bianca,
Da tempo sono disabituato alla luce bianca,
A me, inebriato e inebetito dal calore
Il vapore bruciante scioglierà la lingua muta.

Ricordo, come di mattina presto
Sono riuscito a gridare a mio fratello: “Aiutami!”
E due belle guardie
Di Siberia in Siberia mi hanno trascinato.

E dopo nelle cave e nelle paludi,
Ingoiando lacrime e alcool non raffinato,
Tatuavamo i suoi profili vicino al cuore,
Affinché lui sentisse come i cuori si strappano.

Non scaldarmi un bagno alla bianca,
Da tempo sono disabituato alla luce bianca,
A me, inebriato e inebetito dal calore
Il vapore bruciante scioglierà la lingua muta.

I dettagli mi mettono i brividi,
E il vapore mi ha scacciato i pensieri dalla mente.
Dalla nebbia del freddo passato
Mi immergo nella nebbia bollente.

I pensieri hanno iniziato a far capolino nella mente, –
Dunque, non aveva nessun senso farmi marchiare da lui,
E frusto con verghe di betulla
Sull’eredità dei tempi bui.

Scaldami bene – Non scaldare! Scaldami bene un bagno alla bianca,
Affinché io possa riabituarmi alla luce bianca,
A me, inebriato e inebetito dal calore
Il vapore bruciante e l’attingitoio freddo scioglieranno la lingua muta.

Scaldami bene – Non scaldare, Scaldami bene – Non scaldare, Scaldami bene…

Банька по-белому

Протопи ты мне баньку по-белому –
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.

Протопи ты мне баньку, хозяюшка,
Раскалю я себя, распалю,
На полоке, у самого краешка,
Я сомненья в себе истреблю.

Разомлею я до неприличности,
Ковш холодный — и все позади.
И наколка времен культа личности
Засинеет на левой груди.

Протопи ты мне баньку по-белому –
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.

Сколько веры и лесу повалено,
Сколь изведано горя и трасс!…
А на левой груди — профиль Сталина,
А на правой — Маринка анфас.

 
Эх! За веру мою беззаветную
Сколько лет отдыхал я в раю!
Променял я на жизнь беспросветную
Несусветную глупость мою.

Протопи ты мне баньку по-белому –
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.

Вспоминаю, как утречком раненько
Брату крикнуть успел: «Пособи!» –
И меня два красивых охранника
Повезли из Сибири в Сибирь.

А потом на карьере ли, в топи ли,
Наглотавшись слезы и сырца,
Ближе к сердцу кололи мы профили
Чтоб он слышал, как рвутся сердца.

Не топи ты мне баньку по-белому –
Я от белого свету отвык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий развяжет язык.

Ох, знобит от рассказа дотошного,
Пар мне мысли прогнал от ума.
Из тумана холодного прошлого
Окунаюсь в горячий туман.

Застучали мне мысли под темечком,
Получилось — я зря им клеймен,
И хлещу я березовым веничком
По наследию мрачных времен.

Протопи – не топи ты мне баньку по-белому –
Чтоб я к белому свету привык.
Угорю я, и мне, угорелому,
Пар горячий и ковш холодный развяжет язык.

 
 
Протопи – не топи, протопи – не топи, протопи…

testo integrale...


v
Donne che stanno aspettando che i loro cari tornino dalla guerra

Noi vi stiamo aspettando

È successo così: gli uomini se ne sono andati,
Hanno abbandonato prima del tempo i campi seminati,
Ecco, ora non si vedono più dalle finestre,
Si sono disciolti nella polvere della strada.

I chicchi di grano stanno colando dalle spighe –
Come lacrime di campi non mietuti,
E i venti freddi con agilità
Fuoriescono dalle fessure.

Noi vi stiamo aspettando – spingete i cavalli!
Buona fortuna, buona fortuna, buona fortuna!
E che i venti favorevoli vi accarezzino la schiena, invece di picchiarla.
E poi tornate presto:
I salici stanno piangendo per voi,
E i sorbi, senza i vostri sorrisi, stanno diventando pallidi e rinsecchiti.

Noi viviamo nelle alte torri,
Nessuno vi può avere accesso:
La solitudine e l’attesa
Alloggiano nelle case al vostro posto.

Il biancore delle camicie non più messe
Ha perso la sua freschezza e il suo fascino,
E anche le vecchie canzoni sono venute a noia
Hanno proprio stufato.

Noi vi stiamo aspettando – spingete i cavalli!
Buona fortuna, buona fortuna, buona fortuna!
E che i venti favorevoli vi accarezzino la schiena, invece di picchiarla.
E poi tornate presto:
I salici stanno piangendo per voi,
E i sorbi, senza i vostri sorrisi, stanno diventando pallidi e rinsecchiti.

Tutto è unito dallo stesso dolore,
E con ogni giorno che passa si sente sempre più incessantemente
Lo strazio eterno delle lamentele,
Come un’eco di antiche preghiere.

Noi vi accoglieremo sia se tornerete a piedi che a cavallo,
Sfiniti, non interi, con qualsiasi aspetto,
Basta che non sia il nulla degli avvisi di morte,
Oppure le premonizioni di essi!

Noi vi stiamo aspettando – spingete i cavalli!
Buona fortuna, buona fortuna, buona fortuna!
E che i venti favorevoli vi accarezzino la schiena, invece di picchiarla.
E poi tornate presto,
Perché stanno piangendo per voi,
E stanno diventando pallidi e rinsecchiti i sorbi, senza i vostri sorrisi.

Мы вас ждем

Так случилось – мужчины ушли,
Побросали посевы до срока,
Вот их больше не видно из окон –
Растворились в дорожной пыли.

Вытекают из колоса зерна –
Эти слезы несжатых полей,
И холодные ветры проворно
Потекли из щелей.

Мы вас ждем – торопите коней!
В добрый час, в добрый час, в добрый час!
Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины.
А потом возвращайтесь скорей:
Ивы плачут по вас,
И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.

 
 
Мы в высоких живем теремах –
Входа нет никому в эти зданья:
Одиночество и ожиданье
Вместо вас поселились в домах.

Потеряла и свежесть и прелесть
Белизна ненадетых рубах,
Да и старые песни приелись
И навязли в зубах.

Мы вас ждем – торопите коней!
В добрый час, в добрый час, в добрый час!
Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины.
А потом возвращайтесь скорей:
Ивы плачут по вас,
И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.

 
 
Все единою болью болит,
И звучит с каждым днем непрестанней
Вековечный надрыв причитаний
Отголоском старинных молитв.

 
Мы вас встретим и пеших, и конных,
Утомленных, нецелых, – любых, –
Только б не пустота похоронных,
Не предчувствия их!

Мы вас ждем – торопите коней!
В добрый час, в добрый час, в добрый час!
Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины.
А потом возвращайтесь скорей,
Ибо плачут по вас,
И без ваших улыбок бледнеют и сохнут рябины.

testo integrale...


v
L’ultima strofa nella versione cantata a volte veniva omessa…

La canzone allegra dei defunti

Se si viaggia in treno o in auto
Oppure se si va a spasso, dopo aver bevuto un po’,
Vista la quantità di auto che c’è in giro,
È difficile arrivare alla fine naturale della vita.

Per esempio, eccovi un incidente al di là della Moscova:
Stavano andando in tre a seppellire uno,
Tutti, compreso l’autista, si sono fatti male,
Invece quello che era nella bara non si è fatto niente.

Le donne assunte per l’occasione singhiozzavano tra i denti,
Il diacono non riusciva nemmeno a prendere le note alte,
Le trombe stonavano, le parole non erano sincere,
E soltanto colui che era nella bara non ha mentito.

Il suo vecchio capo, che in realtà era un malvivente,
Lo baciava sulla fronte e poi sputava disgustato,
Tutti hanno seguito il rito del bacio, e soltanto l’umile defunto
Non ha baciato nessuno.

Ecco che è scoppiato il tuono – niente da fare…
Le forza della natura se ne frega dei sermoni.
Tutti sono scappati a rifugiarsi sotto le lapidi e i tetti,
Soltanto il caro estinto è rimasto tranquillo al suo posto.

Che gli importa della pioggia? Tanto, non gli cambia niente,
Mentre ai viventi manca proprio la tempra!
E già, i defunti, gli ex umani, sono gente coraggiosa,
Sono proprio un’altra razza.

Per quanto tu possa cercare di affrettarti,
C’è sempre un’etichetta adesiva che ti precede, come un marchio sulla fronte,
E soltanto quando sei dentro la bara di quercia,
Non corri alcun pericolo.

Potrebbe essere una sistemazione individuale oppure collettiva,
Ai defunti il problema degli alloggi non fa né caldo né freddo.
Ma che bravo, questo caro estinto:
Non richiede affatto chissà quali premure.

Nel regno delle ombre – in questa società austera
Non ci sono pericoli, non ci sono rischi,
Invece noi siamo tutti potenzialmente esposti,
Tranne coloro che sono già nella bara.

Sento un rimprovero: “Lui celebra i morti!” –
Ma no, è che ce l’ho con la sorte amara,
Tutti noi prima o poi avremo qualche incidente,
Ad eccezione di quelli che sono già nella bara.

I macelli stanno lavorando alla grande,
Tutti gli addetti ai lavori si mantengono sempre in forma!
E allora, potenzialmente, ognuno è un defunto,
Ad eccezione di coloro che lo sono già.

Веселая Покойницкая

Едешь ли в поезде, в автомобиле
Или гуляешь, хлебнувши винца,-
При современном машинном обильи
Трудно по жизни пройти до конца.

Вот вам авария в Замоскворечьи –
Трое везли хоронить одного,
Все, и шофер, получили увечья,
Только который в гробу – ничего.

Бабы по найму рыдали сквозь зубы,
Дьякон – и тот верхней ноты не брал,
Громко фальшивили медные трубы,
Только который в гробу – не соврал.

Бывший начальник – и тайный разбойник –
В лоб лобызал и… брезгливо плевал,
Все приложились, а скромный покойник
Так никого и не поцеловал.

Но… грянул гром – ничего не попишешь…
Силам природы на речи плевать.
Все побежали под плиты и крыши,
Только покойник не стал убегать.

Что ему дождь? От него не убудет,
Вот у живущих закалка – не та!
Ну, а покойники – бывшие люди,-
Смелые люди и нам не чета.

Как ни спеши, тебя опережает
Клейкий ярлык, как отметка на лбу,-
А ничего тебе не угрожает,
Только когда ты в дубовом гробу.

 
Можно – отдельный, а можно и общий –
Мертвых квартирный вопрос не берет.
Вот молодец этот самый усопший:
Вовсе не требует лишних хлопот.

В царстве теней – в этом обществе строгом –
Нет ни опасностей, нет и тревог,
Ну, а у нас – все мы ходим под Богом,
Только которым в гробу – ничего.

Слышу упрек: “Он покойников славит!” –
Нет, я в обиде на злую судьбу,
Всех нас когда-нибудь кто-то задавит,
За исключением тех, кто в гробу.

Бойко, надежно работают бойни,
Все, кому надо, всегда в тренаже!
Значит, в потенции – каждый покойник,
За исключением тех, кто уже.

testo integrale...


v
Non esiste la versione completa di questa canzone nell’interpretazione d’autore

Gli stupidi

Questo rumore non è l’inizio della fine,
Non è una nuova distruzione di Pompei –
C’erano tre grandi stupidi che stavano avendo una disputa
Su chi di loro, dei tre grandi, fosse il più stupido.

Il primo ululava: “Io sono fisicamente stupido! –
E alzava su le mani, come se fosse salito sul presbiterio, –
A me, nonostante l’età,
Non è nemmeno cresciuto il dente del giudizio!”

Ma l’argomento non è stato preso in considerazione,
È un trucco indegno perfino per gli intelligenti:
Figuriamoci, non gli cresce il dente!
Però gli altri attributi sono cresciuti, e allora?

Premendo una monetina di rame contro un livido,
Il secondo stupido si è inserito nel discorso:
“Basta schiamazzare! Io sono in grado di vedere tutto
In un modo diverso da come le cose stanno veramente”.

“Ma pensa di che cosa ti stai vantando, scimunito:
Questa è la caratteristica di tutta la generazione!…
E comunque, vedere tutto in un modo diverso
È la prova di problemi con la vista!”

Il terzo era irremovibile e rozzo,
Si graffiava la faccia, si strappava i vestiti:
“Io sono l’unico ad essere autenticamente stupido!…
Non ho idea di niente!”

La disputa è andata avanti a lungo, per giorni, per mesi,
Ma gli argomenti di tutti erano così miserabili…
E così i tre grandi stupidi si sono messi in cammino,
Con un passo stupido lungo una strada stupida.

Ecco la riva, e la fine della strada.
Dentro una botte, spostata sul ciglio della strada,
Viveva un grandissimo saggio:
I saggi stanno bene da soli.

E ha detto il saggio a coloro che si sono avvicinati a lui,
Sì, so chi siete, so perché siete venuti,
C’è solo una cosa, carissimi, che non riesco a capire:
A che cosa vi serve tutto ciò?

Forse non avete da mangiare?
Oppure non vi siete ancora scazzottati a sufficienza?
Non sembrate più stupidi di quello che siete,
Rimanete quelli che eravate.

Basta solo non discutere su chi
È più importante, e andrete perfettamente d’accordo.
Ringalluzzitevi ancora per un po’, e poi,
Se avrete voglia, tornate pure da me un’altra volta.

E si è rifugiato nella sua botte,
Terribilmente intelligente, con i capelli grigi ed arruffati.
E i tre grandi stupidi sono andati via:
Lo stupido, lo stupidotto e lo stupidello.

Mentre si stavano allontanando, brontolavano tra sé:
“Il saggio si è rimbambito, non c’è dubbio!
Il mondo poggia sui grandi stupidi,
Il vecchio avrebbe dovuto mostrarci rispetto”.

Lo solleciteranno un’altra volta,
In una notte buia gli ultimeranno: “Esca fuori!…”
Tutto questo ancora ancora poteva andare,
Solo che gli stupidi avevano le redini del potere.

Anche una favola finisce,
La botte sul ciglio della strada non c’è più,
Il saggio è stato mandato in una cella di isolamento
Starà bene lì da solo?

Про глупцов

Этот шум — не начало конца,
Не повторная гибель Помпеи, —
Спор вели три великих глупца:
Кто из них, из великих, глупее.

Первый выл: «Я физически глуп! —
Руки вздел, словно вылез на клирос, —
У меня даже мудрости зуб,
Невзирая на возраст, не вырос!»

Но не приняли это в расчет,
Даже умного эдак негоже:
Ах, подумаешь, зуб не растет!
Так другое растет — ну и что же?

К синяку прижимая пятак,
Встрял второй: «Полно вам, загалдели!
Я способен все видеть не так,
Как оно существует на деле».

«Эх, нашел чем хвалиться, простак:
Недостатком всего поколенья!…
И к тому же все видеть не так —
Доказательство слабого зренья!»

Третий был непреклонен и груб,
Рвал лицо на себе, лез из платья:
«Я единственный — подлинно глуп!…
Ни про что не имею понятья!»

Долго спорили — дни, месяца, —
Но у всех аргументы убоги.
И пошли три великих глупца
Глупым шагом по глупой дороге.

Вот и берег — дороге конец.
Откатив на обочину бочку,
В ней сидел величайший мудрец:
Мудрецам хорошо в одиночку.

Молвил он подступившим к нему,
Дескать, знаю — зачем, кто такие,
Одного только я не пойму —
Для чего это вам, дорогие!

Или, может, вам нечего есть?
Или мало друг дружку побили?
Не кажитесь глупее, чем есть,
Оставайтесь такими, как были.

Стоит только не спорить о том,
Кто главней, — уживетесь отлично.
Покуражьтесь еще, а потом,
Так и быть, приходите вторично.

Он залез в свою бочку с торца,
Жутко умный, седой и лохматый.
И ушли три великих глупца —
Глупый, глупенький и глуповатый.

Удаляясь, ворчали в сердцах:
«Стар мудрец, никакого сомненья!
Мир стоит на великих глупцах, —
Зря не выказал старый почтенья».

Потревожат вторично его,
Темной ночью попросят: «Вылазьте!…»
Все бы это еще ничего,
Но глупцы состояли при власти.

И у сказки бывает конец,
Больше нет у обочины бочки, —
В «одиночку» отправлен мудрец…
Хорошо ли ему в «одиночке»?

testo integrale...


v

Per me…

Per me, la mia fidanzata singhiozzerà come si deve,
Per me, i ragazzi pagheranno i miei debiti,
Per me, qualcun altro canterà tutte le canzoni,
E può darsi che i miei nemici brinderanno in mio onore.

Non mi danno più libri interessanti,
E la mia chitarra è senza corde,
E non posso andare più su, e non posso andare più giù,
E non posso avere il sole, e non posso avere la luna.

Non posso andare via – mi è vietato.
Posso muovermi soltanto dal muro fino alla porta,
Mi è proibito andare a sinistra, mi è proibito andare a destra,
Posso avere soltanto un angolo del cielo. E poi il sognare.

Posso sognare come uscirò in libertà, come toglieranno il mio lucchetto,
Come mi ridaranno la mia chitarra.
Come mi accoglieranno là fuori, come mi abbracceranno,
E le canzoni che mi canteranno…

За меня невеста…

За меня невеста отрыдает честно,
За меня ребята отдадут долги,
За меня другие отпоют все песни,
И, быть может, выпьют за меня враги.

Не дают мне больше интересных книжек,
И моя гитара – без струны,
И нельзя мне выше, и нельзя мне ниже,
И нельзя мне солнца, и нельзя луны.

Мне нельзя на волю – не имею права,
Можно лишь – от двери до стены,
Мне нельзя налево, мне нельзя направо,
Можно только неба кусок, можно только сны.

Сны про то, как выйду, как замок мой снимут,
Как мою гитару отдадут.
Кто меня там встретит, как меня обнимут
И какие песни мне споют…

testo integrale...


v

Cinquecento tutto intorno

Sono venuto su bene, una bella statura, un bell’aspetto,
Ringrazio mia madre e mio padre,
Andavo d’accordo con le persone, non facevo il prepotente,
Non mi inchinavo, avevo un portamento eretto,
Me ne infischiavo delle regole e vivevo come mi andava,
Ed aiutavo la mia testa con le mani.

Ho fatto il vagabondo e poi sono tornato a casa,
Già non più tanto giovane,
Con tutti questi anni appesi alla mia schiena che non si possono né buttare via, né vendere.
Ma un bel giorno mi è capitato di incontrare un capo,
Un reclutatore molto persuasivo,
E mi sono messo a trasportare le auto al di là degli Urali.

La strada. E sulla strada il nostro MAZ (un grosso TIR)
È rimasto impantanato fino alle orecchie.
Nella cabina fa buio, il mio compagno non parla da più di due ore,
Magari urlasse! – così mi fa venire la rabbia!
Ci sono cinquecento chilometri alle nostre spalle e altri cinquecento davanti a noi,
E lui sta battendo la “Danza delle Spade” con i denti!

Sappiamo tutti e due com’è la situazione,
I cantieri stanno aspettando il nostro MAZ con il suo carico,
Ed è così il nostro mestiere: mettersi al volante, e via!
Ma accidenti, doveva capitare proprio alla vigilia di Capodanno!
Ci sono cinquecento chilometri alle nostre spalle e altri cinquecento davanti a noi,
Ed è inutile suonare il clacson: c’è una bufera di neve e nessuno in grado di aiutarci!

Mi fa: “Spegni il motore,
Che questo MAZ vada al diavolo!
Lo vedi anche tu – ormai siamo spacciati,
Lo vedi anche tu – cinquecento tutto intorno,
E quando arriverà la notte saremo ricoperti dalla neve,
Saremo sepolti meglio che in una tomba!”

Io lo rimbecco: “Basta con la lagna!”
E lui acchiappa una chiave inglese
E mi guarda con lo sguardo truce (lui a volte può essere violento),
E comunque cosa gli importa – abbiamo cinquecento tutto intorno,
Ed è colui che sopravvivrà, che saprà poi dimostrare
Chi di noi due avesse ragione e chi avesse torto.

Lui per me era più che un parente,
Addirittura mangiava dalla mia mano,
E ora mi guarda negli occhi – e mi vengono i brividi nella schiena.
E comunque – abbiamo cinquecento tutto intorno,
E dopo, chi sarà in grado di capire
Che lui avesse dimenticato che cosa eravamo l’uno per l’altro!?

Lui se ne va da qualche parte, a piedi,
Io lo lascio andare, mi sdraio,
E faccio un sogno, su questa nostra “allegra” faccenda:
Come se ci fossero di nuovo cinquecento tutto intorno,
E io cerco una via di uscita dal pasticcio,
Ma la via di uscita non esiste: esiste soltanto un ingresso, ed è pure sbagliato!

Il finale è semplice: alla fine arrivano i soccorsi,
Con tutto il necessario, l’attrezzatura, il medico,
E il MAZ raggiunge la sua destinazione.
Ed ecco che torna lui, tutto tremante…
Tra poco si parte per un altro lungo viaggio,
Io non sono uno che serba rancore – lo prenderò di nuovo con me.

Кругом пятьсот

Я вышел ростом и лицом –
Спасибо матери с отцом, –
С людьми в ладу – не понукал, не помыкал,
Спины не гнул – прямым ходил,
И в ус не дул, и жил как жил,
И голове своей руками помогал.

Бродяжил и пришел домой,
Уже с годами за спиной,
Висят года на мне – ни бросить, ни продать.
Но на начальника попал,
Который бойко вербовал, –
И за Урал машины стал перегонять.

 
Дорога, а в дороге – МАЗ,
Который по уши увяз,
В кабине тьма, напарник третий час молчит,
Хоть бы кричал, аж зло берет –
Назад пятьсот, пятьсот вперед,
А он – зубами «Танец с саблями» стучит!

 
 
Мы оба знали про маршрут,
Что этот МАЗ на стройках ждут,
А наше дело – сел, поехал: ночь-полночь…
Ну надо ж так – под Новый год! –
Назад пятьсот, пятьсот вперед,
Сигналим зря: пурга, и некому помочь!

 
 
«Глуши мотор, — он говорит, —
Пусть этот МАЗ огнем горит!»
Мол, видишь сам – тут больше нечего ловить,
Мол, видишь сам – кругом пятьсот,
А к ночи точно – занесет,
Так заровняет, что не надо хоронить!

Я отвечаю: «Не канючь!»
А он – за гаечный за ключ
И волком смотрит (он вообще бывает крут), –
А что ему – кругом пятьсот,
И кто кого переживет,
Тот и докажет, кто был прав, когда припрут!

 
 
Он был мне больше чем родня,
Он ел с ладони у меня,
А тут глядит в глаза – и холодно спине.
А что ему – кругом пятьсот,
И кто там после разберет,
Что он забыл, кто я ему и кто он мне!

 
И он ушел куда-то вбок.
Я отпустил, а сам – прилег,
Мне снился сон про наш «веселый» наворот:
Что будто вновь – кругом пятьсот,
Ищу я выход из ворот,
Но нет его, есть только вход, и то – не тот!

 
Конец простой: пришел тягач,
И там был трос, и там был врач,
И МАЗ попал куда положено ему, –
И он пришел – трясется весь…
А там – опять далекий рейс, –
Я зла не помню – я опять его возьму.

testo integrale...


v
Una poesia della quale non esiste la versione cantata

Io non ho fatto in tempo

Dondolo dentro me stesso, come un sasso in un sacco
E mi sforzo di dividermi in più pezzi,
Attribuendo alla mia nostalgia il significato di un dolore
Ma mantenendo l’imperscrutabilità della nostalgia…

Il Nuovo Mondo ormai è stato scoperto più di una volta,
Mentre il Vecchio Mondo è stato tutto suddiviso in caselle quadrate.
I misteri delle piramidi sono caduti ai nostri piedi,
Gli ussari e i pirati sono andati al diavolo.

È arrivato il tempo degli ignoranti onniscienti,
Tutto è stato allineato in file ordinate.
Per le nuove idee la ricompensa è in denaro,
E non c’è più speranza di sentire “Eureka!”

Tutte le mie rocce sono state ben spianate,
È troppo tardi per rompermi le ossa contro di esse.
Tutto il mio oro è già stato trovato nel Klondike,
La mia bandiera nera si è afflosciata in assenza di vento.

Le antiche barche a remi sono marcite sotto il fango,
E gli ultimi dei mohicani sono stati catturati.
Le mie feluche da contrabbandiere
Stanno asciugando le loro costole secche sulle secche.

I buoni pugnali sono appesi in un angolo
Così stretti nelle guaine che non c’è il minimo spazio per entrare.
E l’onda ha fatto a pezzi contro la roccia
La zattera resinosa – la mia ultima speranza.

Ecco che i miei soci mi hanno abbandonato,
Le loro divinazioni e i loro sogni si sono avverati.
Hanno centrato tutti i bersagli grossi
E hanno bruciato i ponti dietro di sé.

I giochi d’azzardo ormai sono tutti noti,
Degli avventurieri di ogni colore e grado…
Nelle praterie fanno pascolare il bestiame,
Con dei cavalli domestici che sono la parodia dei mustang.

E si sono già conclusi tutti i miei duelli,
Quelli ai quali sarei stato onorato di partecipare.
Hanno già fatto tutto senza di me: sfidare, presentarsi,
Scegliere tutte le armi che potevano essere scelte.

Si sono aggiustati tranquillamente senza il nostro aiuto
Tutti coloro che hanno compiuto la mia impresa.
E i vigliacchi, schiaffeggiati sulle guance,
Spudoratamente se ne sono andati nell’aldilà.

Non ho avuto il tempo di esclamare: “Ai vostri posti!”
Eppure darei tutto quello che ho per poter sparare a Dantès
(Un barone francese che ferì a morte in duello il poeta Aleksandr Puskin).
E allora che cosa mi resta – forse rubare la chimera
Dalla cattedrale Notre-Dame avvolta nella nebbia?

Tutte le mie donne sono vissute
Negli altri secoli, ed anni, e mesi,
E i letti dove io avrei voluto fare l’amore – sia nella realtà che nei sogni
Sono stati tutti occupati da qualcun altro.

Pure i miei letti di morte sono stati tutti presi,
Che si trattasse della neve, dell’erba, oppure di un lenzuolo,
Le suore della misericordia, piangendo,
Hanno lavato negli ospedali dei corpi che non erano miei.

I miei amici sono passati attraverso un setaccio,
E tutti hanno raggiunto il Lete o il Prana.
Nessuno è morto di morte naturale,
Tutti se ne sono andati in modo innaturale e troppo presto.

Alcuni hanno finito la propria vita
Senza essersi resi conto delle proprie colpe, senza essersi tolti i vestiti,
E esclamando lodi anziché maledizioni,
Hanno bevuto tranquillamente il proprio calice.

Altri sapevano, si rendevano conto ecc…
Ma tutti loro, decollando nell’anno giusto,
Hanno navigato, cantato, fatto profezie…
Mentre io non ho fatto in tempo, ho mancato il mio decollo.

Я не успел

Болтаюсь сам в себе, как камень в торбе,
И силюсь разорваться на куски,
Придав своей тоске значенье скорби,
Но сохранив загадочность тоски…

Свет Новый не единожды открыт,
А Старый – весь разбили на квадраты.
К ногам упали тайны пирамид,
К чертям пошли гусары и пираты.

 
Пришла пора всезнающих невежд,
Все выстроено в стройные шеренги.
За новые идеи платят деньги,
И больше нет на «эврику» надежд.

Все мои скалы ветры гладко выбрили,
Я опоздал ломать себя на них.
Все золото мое в Клондайке выбрали,
Мой черный флаг в безветрии поник.

Под илом сгнили сказочные струги,
И могикан последних замели.
Мои контрабандистские фелюги
Сухие ребра сушат на мели.

Висят кинжалы добрые в углу
Так плотно в ножнах, что не втиснусь между.
Смоленый плот – последнюю надежду –
Волна в щепы разбила о скалу.

 
Вон из рядов мои партнеры выбыли,
У них сбылись гаданья и мечты.
Все крупные очки они повыбили
И за собою подожгли мосты.

Азартных игр теперь наперечет,
Авантюристы всех мастей и рангов…
По прериям пасут домашний скот,
Там кони пародируют мустангов.

И состоялись все мои дуэли,
Где б я почел участие за честь.
Там вызвать и явиться – все успели,
Все предпочли, что можно предпочесть.

Спокойно обошлись без нашей помощи
Все те, кто дело сделали мое.
И по щекам отхлестанные сволочи
Бессовестно ушли в небытие.

Я не успел произнести: “К барьеру!”,
А я за залп в Дантеса все отдам.
Что мне осталось – разве красть химеру
С туманного собора Нотр-Дам?

 
 
В других веках, годах и месяцах
Все женщины мои отжить успели,-
Позанимали все мои постели,
Где б я хотел любить – и так, и в снах.

 
Захвачены все мои одры смертные –
Будь это снег, трава иль простыня,-
Заплаканные сестры милосердия
В госпиталях обмыли не меня.

Мои друзья ушли сквозь решето –
Им всем досталась Лета или Прана.
Естественною смертию – никто,
Все – противоестественно и рано.

Иные жизнь закончили свою,
Не осознав вины, не скинув платья,
И, выкрикнув хвалу, а не проклятья,
Спокойно чашу выпили сию.

 
Другие знали, ведали и прочее…
Но все они на взлете, в нужный год
Отплавали, отпели, отпророчили…
Я не успел, я прозевал свой взлет.

testo integrale...


v
Dal radiodramma “Alice nel paese delle Meraviglie”

I Piani

Per non cadere nella trappola,
Per non perdersi nel buio,
Per non smarrire mai la strada,
Per atterrare, ammarare nel posto giusto,
Disegna sulla mappa un piano.

E poi cammina, e canta allegramente,
Tiri-tiri-tam-tam-tiram!
L’incontro è assicurato,
Nel piano è segnato tutto quanto,
In modo preciso, impeccabile e con una linea tratteggiata,
Tiri-tiri-tam-tam-tiram,
Con una linea tratteggiata grassottella.

Perfino se si ha un talento,
Per non danneggiare, per non scombussolare.
Per non distruggere, ma per costruire,
Per aumentare, e duplicare, e triplicare,
Ci vuole un piano molto preciso.

Noi rimproveriamo un piano non preciso e
Lui va a catafascio, tam-tiram.
Miei cari, piani realizzabili,
Accanto a voi ci sono i piani finti, segnati con una linea tratteggiata,
Tiri-tiri-tam-tam-tiram,
Con una linea tratteggiata sottilissima.

I piani non perdoneranno l’inganno.
Se non sarà loro concesso di realizzarsi,
Questi piani potrebbero anche arrabbiarsi.
Così domani il bruco diventerà la crisalide,
Se il piano non verrà ostacolato.

La confusione sta alle calcagna
Dello sbadatone, tam-tiram.
Confonderanno un bruco blu con un’oca.
Segnate le vostre scelte con una linea tratteggiata!
Non perdete, tam-tam-tiram,
La linea tratteggiata!

Песня о планах

Чтобы не попасть в капкан,
Чтобы в темноте не заблудиться,
Чтобы никогда с пути не сбиться,
Чтобы в нужном месте приземлиться, приводниться,-
Начерти на карте план.

И шагай, и пой беспечно,
Тири-тири-там-там, тирам!
Встреча обеспечена –
В плане все отмечено
Точно, безупречно и пунктиром,
Тири-тири-там-там-тирам,
Жирненьким пунктиром.

Если даже есть талант –
Чтобы не нарушить, не расстроить,
Чтобы не разрушить, а построить,
Чтобы увеличиться, удвоить и утроить,-
Нужен очень точный план.

Мы неточный план браним – и
Он ползет по швам, там, тирам.
Дорогие вы мои,
Планы выполнимые,
Рядом с вами мнимые – пунктиром.
Тири-тири-там-там-тирам,
Тоненьким пунктиром.

Планы не простят обман,-
Если им не дать осуществиться –
Могут эти планы разозлиться
Так, что завтра куколкою станет гусеница,-
Если не нарушить план.

Путаница за разинею
Ходит по пятам, там, тирам,
Гусеницу синюю назовут гусынею.
Гните свою линию пунктиром!
Не теряйте, там-там-тирам,
Линию пунктира!

testo integrale...


v
(una cronaca di famiglia)
È una canzone scherzosa, ma fino ad un certo punto, perché, se ci pensate bene, in ogni canzone scherzosa c’è sempre un sottofondo di verità, altrimenti non varrebbe la pena di scriverla…

 

Una canzoncina che parla di niente, e cioè di una cosa successa in Africa

Nell’Africa gialla e calda,
Nella sua parte centrale,
Un giorno, fuori orario,
È accaduto un disastro,
Un elefante, prendendo fischi per fiaschi, ha detto:
“Probabilmente, ci sarà il diluvio…!”
Dunque, è andata così: un Giraffo (giraffa maschio… 😉 )
Si è innamorato… di una Antilope!

Si è sollevato un chiasso e un abbaiare confuso,
Ma un anziano Pappagallo
Ha gridato forte attraverso i rami:
“Il Giraffo è grande – e perciò ci vede più chiaro!”

“Non importa che lei abbia le corna, –
Urlava il Giraffo stregato dall’amore, –
Oggigiorno nella nostra fauna
Tutti hanno gli stessi diritti di portare o non portare le corna!
Se tutti i miei parenti
Non saranno felici di accoglierla,
Non prendetevela con me,
Io me ne andrò dal branco!”

Si è sollevato un chiasso e un abbaiare confuso,
Ma un anziano Pappagallo
Ha gridato forte attraverso i rami:
“Il Giraffo è grande – e perciò ci vede più chiaro!”

Al papà dell’Antilope
A cosa serve avere un figlio (il Giraffo) così:
Qualunque cosa si faccia,
Non se ne esce!
E pure il genero del Giraffo brontola:
“Ma guardate che razza di imbecille!”
E così il Giraffo e l’Antilope
Sono andati a vivere dai Bisonti.

Si è sollevato un chiasso e un abbaiare confuso,
Ma un anziano Pappagallo
Ha gridato forte attraverso i rami:
“Il Giraffo è grande – e perciò ci vede più chiaro!”

Nell’Africa gialla e calda,
Niente idilli,
Il Sig. Giraffo e la Sig.ra Giraffa (nata Antilope 😉)
Stanno versando lacrime di coccodrillo,
Solo che non c’è modo di risolvere il problema,
Non c’è più legge:
La loro figlia si è unita in matrimonio –
Con un Bisonte!

… Può darsi che il Giraffo avesse torto,
Ma non è colpa del Giraffo,
Ma di colui che ha gridato attraverso i rami:
“Il Giraffo è grande – e perciò ci vede più chiaro!”

Песенка ни про что, или что случилось в Африке

 
В желтой жаркой Африке,
В центральной ее части,
Как-то вдруг вне графика
Случилося несчастье, –
Слон сказал, не разобрав:
“Видно, быть потопу!..”
В общем, так: один Жираф
Влюбился – в Антилопу!

Поднялся галдеж и лай, –
Только старый Попугай
Громко крикнул из ветвей:
“Жираф большой – ему видней!”

“Что же, что рога у ней, –
Кричал Жираф любовно, –
Нынче в нашей фауне
Равны все пороговно!
Если вся моя родня
Будет ей не рада –
Не пеняйте на меня, –
Я уйду из стада!”

Поднялся галдеж и лай, –
Только старый Попугай
Громко крикнул из ветвей:
“Жираф большой – ему видней!”

Папе Антилопьему
Зачем такого сына:
Все равно – что в лоб ему,
Что по лбу – всё едино!
И Жирафов зять брюзжит :
“Видали остолопа?!”
И ушли к Бизонам жить
С Жирафом Антилопа.

Поднялся галдеж и лай, –
Только старый Попугай
Громко крикнул из ветвей:
“Жираф большой – ему видней!”

В желтой жаркой Африке
Не видать идиллий –
Льют Жираф с Жирафихой
Слезы крокодильи, –
Только горю не помочь –
Нет теперь закона:
У Жирафов вышла дочь
Замуж – за Бизона!

…Пусть Жираф был неправ, –
Но виновен не Жираф,
А тот, кто крикнул из ветвей :
“Жираф большой – ему видней!”

testo integrale...


v

Le Navi

Le navi si fermano per un po’ e poi salpano per una nuova rotta,
Ma tornano anche tra le intemperie.
Non passeranno neanche sei mesi e io ricomparirò
Per ripartire ancora,
Per ripartire ancora per altri sei mesi.

Tornano tutti, tranne gli amici migliori,
Tranne le donne più amate, più fedeli.
Tornano tutti, tranne quelli di cui si ha più bisogno.
Io non credo al destino,
Io non credo al destino, e a me stesso – ancora meno.

Ma vorrei poter credere che non sia così,
Che bruciare le navi (tagliarsi i ponti alle spalle) passi presto di moda.
Io certamente tornerò, tutto circondato dagli amici e avvolto nei sogni.
Io certamente canterò,
Io certamente canterò, non saranno passati neanche sei mesi.

Корабли

Корабли постоят и ложатся на курс,
Но они возвращаются сквозь непогоды.
Не пройдет и полгода – и я появлюсь,
Чтобы снова уйти,
Чтобы снова уйти на полгода.

Возвращаются все, кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все, – кроме тех, кто нужней.
Я не верю судьбе,
Я не верю судьбе, а себе – еще меньше.

Но мне хочется верить, что это не так,
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.
Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и в мечтах.
Я, конечно, спою,
Я, конечно, спою, – не пройдет и полгода.

testo integrale...


v

Fosse comuni

Sulle fosse comuni non mettono croci,
Qui non senti i singhiozzi delle vedove.
Qualcuno ci porta mazzi di fiori
Ed alimenta la fiamma perenne.

Qui in passato la terra si impennava
Ed ora ci sono lastre in granito.
Qui non c’è nessun destino singolo,
Tutti i destini sono fusi in uno.

E nella fiamma perenne puoi vedere un carro armato che prende fuoco,
Le capanne russe avvolte dalle fiamme,
La città di Smolensk che brucia, e il Reichstag che brucia,
Il cuore ardente di un soldato.

Sulle fosse comuni non ci sono vedove in lacrime,
Qui viene la gente con i nervi più saldi.
Sulle fosse comuni non mettono croci,
Ma non per questo uno si sente più in pace…

Братские могилы

На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.

 
У братских могил нет заплаканных вдов —
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?!

testo integrale...


v
07 era il prefisso per le chiamate interurbane e internazionali ai tempi dell’Unione Sovietica in cui si doveva passare per una centralinista.

Zero-sette

Questa notte per me è fuorilegge.
Sto scrivendo – nelle ore notturne c’è più ispirazione.
Impugno il disco del telefono
E compongo l’eterno zero-sette.

«Signorina, salve!
Il suo nome?» – «Tamara,
Operatrice settantadue!» Aspetto trattenendo il respiro…
«No, è impossibile! Riprovi! Sono sicuro, lei è a casa!
Ecco, stanno rispondendo! … Ciao, sono io!»

Questa notte per me è fuorilegge.
Io non dormo, io grido: «Faccia presto!»
Perché mi collegano alle persone amate
Facendomi pagare un ticket?

«Signorina, mi ascolti!
Lei, operatrice settantadue!
Non posso aspettare, e il mio orologio si è fermato.
Al diavolo tutte le linee! Domani devo prendere il volo!
Ecco, stanno rispondendo! … Ciao, sono io!»

Il telefono per me è come un’icona,
L’elenco telefonico – un trittico,
La centralinista è diventata la Madonna
Che per un attimo riesce ad accorciare le distanze.

«Signorina, sia gentile!
Ancora un attimo, la prego!
In questo momento lei è un angelo, non scenda dall’altare!
La cosa più importante deve ancora arrivare, cerchi di capire!
Ecco, stanno rispondendo! … Ciao, sono io!»

Cosa? C’è di nuovo un guasto sulla linea?
Cosa? Il ripetitore e la centrale fanno i capricci?
Non importa, aspetterò, sono pronto
A ricominciare ogni notte da zero.

«Zero-sette! Salve!
Riprovi ancora!
Aspetto trattenendo il respiro!
Sì, è per me. Sì, sono io. Sì, sono certamente a casa!»
«È arrivata la linea. Risponda!» – «Ciao, sono io!»

Ноль семь

Для меня эта ночь вне закона.
Я пишу – по ночам больше тем.
Я хватаюсь за диск телефона
И набираю вечное ноль семь.

«Девушка, здравствуйте!
Как вас звать?» – «Тома.
Семьдесят вторая!» Жду, дыханье затая…
«Быть не может, повторите, я уверен – дома!
А, вот уже ответили… Ну, здравствуй, – это я!»

Эта ночь для меня вне закона.
Я не сплю, я кричу: «Поскорей!»
Почему мне в кредит, по талону
Предлагают любимых людей?

«Девушка! Слушайте!
Семьдесят вторая!
Не могу дождаться, и часы мои стоят.
К дьяволу все линии, я завтра улетаю!
А, вот уже ответили… Ну, здравствуй, – это я!»

Телефон для меня как икона,
Телефонная книга – триптих.
Стала телефонистка мадонной,
Расстоянья на миг сократив.

«Девушка, милая!
Я прошу, продлите!
Вы теперь, как ангел, – не сходите ж с алтаря!
Самое главное – впереди, поймите!
Вот уже ответили… Ну, здравствуй, – это я! »

Что, опять поврежденья на трассе?
Что, реле там с ячейкой шалят?
Всё равно, буду ждать, я согласен
Начинать каждый вечер с нуля!

«Ноль семь! Здравствуйте!
Повторите снова.
Не могу дождаться, жду дыхание затая!
Да, меня. Конечно, я. Да, я, конечно, дома!» –
«Вызываю. Отвечайте.» – «Здравствуй, – это я!»

testo integrale...


v

La marcia dei cattivi ragazzi del Cosmo

Voi non mi crederete e semplicemente non capirete –
Nel Cosmo è più spaventoso che nell’inferno di Dante!
Ci stiamo trascinando attraverso lo spazio/tempo sulla nostra navicella,
Come se scendessimo da una montagna sul nostro didietro.

Dalla Terra a Beta ci sono otto dion (unità di misura del tempo inventata che assomiglia al “giorno”),
Mentre il tempo per raggiungere il pianeta Epsilon,
Evitiamo di contarlo, per non impazzire.
L’Eternità e la malinconia – ma in che casino siamo finiti!
Stiamo recitando a memoria i versi di Kipling,
E intorno a noi c’è l’oscurità cosmica.

Sulla Terra leggevamo nei romanzi di fantascienza
Delle possibilità di incontrare un essere alieno.
Sulla Terra abbiamo dimenticato dieci comandamenti stracciati,
E qualsiasi incontro con il prossimo non ci fa né caldo né freddo!

Dalla Terra a Beta ci sono otto dion,
Mentre il tempo per raggiungere il pianeta Epsilon,
Evitiamo di contarlo, per non impazzire.
L’Eternità e la malinconia – sono dei giocattoli per noi!
Stiamo recitando a memoria i versi di Puskin,
E intorno a noi c’è l’oscurità cosmica.

Siamo stati vaccinati contro le lacrime e contro i sogni a buon mercato,
Contro le brutte malattie e gli animali rabbiosi.
Dal Cosmo ce ne infischiamo delle esplosioni di tutte le supernove,
Sulla Terra abbiamo visto robe più forti!

Dalla Terra a Beta ci sono otto dion,
Mentre il tempo per raggiungere il pianeta Epsilon,
Evitiamo di contarlo, per non impazzire.
L’Eternità e la malinconia – ma in che casino siamo finiti!
Stiamo recitando a memoria i versi di Kipling,
E intorno a noi c’è l’oscurità cosmica.

Non vedremo mai più la familiare volta del cielo terrestre,
Se hanno ragione quegli eccentrici degli scienziati.
Perché, quando torneremo, secondo le loro leggi,
Sulla Terra saranno passati settecento secoli.

Ecco perché c’è da ridere –
Sulla Terra non c’è più niente di cui avere paura!
Sulla Terra non ci sono più né prigioni né palazzi!
Contavamo su Dio, poverino,
Ma ora abbiamo scoperto che lui non c’è –
Ora e sempre, e nei secoli dei secoli!

Марш космических негодяев

Вы мне не поверите и просто не поймете –
В космосе страшней, чем даже в Дантовском аду!
По пространству-времени мы прем на звездолете,
Как с горы на собственном заду.

 
От Земли до Беты – восемь ден,
Ну, а до планеты Эпсилон,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска – ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А кругом космическая тьма.

 
На Земле читали в фантастических романах
Про возможность встречи с иноземным существом.
Мы на Земле забыли десять заповедей рваных,
Нам все встречи с ближним нипочем!

 
От Земли до Беты – восемь ден,
Ну, а до планеты Эпсилон,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска – игрушки нам!
Наизусть читаем Пушкина,
А кругом космическая тьма.

Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых,
От дурных болезней и от бешеных зверей.
Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых –
На Земле бывает веселей!

 
 
От Земли до Беты – восемь ден,
Ну, а до планеты Эпсилон,
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска – ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А кругом космическая тьма.

Прежнего, земного не увидим небосклона,
Если верить россказням ученых чудаков.
Ведь когда вернемся мы, по всем по их законам
На Земле пройдет семьсот веков.

То-то есть смеяться отчего –
На Земле бояться нечего!
На Земле нет больше тюрем и дворцов!
На Бога уповали, бедного,
Но теперь узнали – нет его
Ныне, присно и вовек веков!

testo integrale...


v

Noi facciamo ruotare la Terra

Dal confine facevamo girare la Terra all’indietro,
(All’inizio le cose andavano così),
Ma poi il nostro comandante, appoggiandosi con un piede sugli Urali,
L’ha respinta nella direzione opposta.

Finalmente è arrivato l’ordine di avanzare,
Di riprenderci ogni nostra spanna, ogni nostra briciola,
Ma noi ricordiamo come il sole è andato all’indietro
E per poco non è tramontato ad est.

Noi non misuriamo la Terra a passi,
Importunando inutilmente i fiori,
La spingiamo coi nostri stivali –
Via da noi! Via da noi.

E il vento dell’est piegava i covoni
E il gregge si appiattiva contro le rocce.
Abbiamo mosso l’asse terrestre senza leva
Semplicemente cambiando la direzione dell’impatto.

Non spaventatevi, quando vedrete il tramonto fuori posto
Il giorno del Giudizio: queste sono delle favole per i grandi.
Semplicemente le nostre compagnie di turno in marcia
Fanno ruotare la Terra come vogliono.

Avanziamo carponi, abbracciamo le collinette,
Stringiamo i cumuli, con rabbia, non con amore,
E spingiamo la Terra con le ginocchia –
Via da noi! Via da noi.

Qui nessuno troverebbe, anche se ci provasse,
Coloro che hanno alzato le mani.
I corpi dei caduti sono d’aiuto ai vivi:
Li usiamo come riparo.

Questo stupido piombo ci raggiungerà tutti?
Dove andrà a colpire – a bruciapelo o alla schiena?
Ecco che lì, più avanti, qualcuno ha appoggiato il proprio corpo contro il fortino
E la Terra di colpo è diventata immobile.

Intanto che avanzo, ho lasciato indietro i miei piedi,
Di passaggio mi struggo per i morti.
Faccio ruotare il globo terrestre con i miei gomiti –
Via da me! Via da me.

Qualcuno si è alzato e, facendo un inchino,
Ha preso una pallottola, inspirando.
Ma è verso l’occidente, è verso l’occidente che il battaglione sta avanzando carponi
Affinché il sole possa sorgere ad est.

Con la pancia nel fango… Respiriamo il fetore delle paludi,
Ma chiudiamo gli occhi sugli odori.
Ora il sole cammina giusto nel cielo.
Perché noi bramiamo raggiungere l’occidente!

Senza badare se i piedi e le mani ci sono ancora,
Come alle nozze, assaggiando la rugiada,
Tiriamo la Terra per gli steli con i denti –
Verso di noi! Via da noi!

Мы вращаем Землю

От границы мы Землю вертели назад –
(Было дело сначала),
Но обратно ее закрутил наш комбат,
Оттолкнувшись ногой от Урала.

 
Наконец-то нам дали приказ наступать,
Отбирать наши пяди и крохи, –
Но мы помним, как солнце отправилось вспять
И едва не зашло на востоке.

Мы не меряем Землю шагами,
Понапрасну цветы теребя,
Мы толкаем ее сапогами –
От себя! От себя.

И от ветра с востока пригнулись стога,
Жмется к скалам отара.
Ось земную мы сдвинули без рычага,
Изменив направленье удара.

Не пугайтесь, когда не на месте закат,
Судный день – это сказки для старших.
Просто Землю вращают куда захотят
Наши сменные роты на марше.

Мы ползем, бугорки обнимаем,
Кочки тискаем зло, не любя.
И коленями Землю толкаем –
От себя! От себя!

Здесь никто б не нашел, даже если б хотел,
Руки кверху поднявших.
Всем живым – ощутимая польза от тел:
Как прикрытье используем павших.

Этот глупый свинец всех ли сразу найдет,
Где настигнет – в упор или с тыла?
Кто-то там, впереди, навалился на дот –
И Земля на мгновенье застыла.

 
Я ступни свои сзади оставил,
Мимоходом по мертвым скорбя,
Шар земной я вращаю локтями –
От себя! От себя!

Кто-то встал в полный рост и, отвесив поклон,
Принял пулю на вдохе.
Но на запад, на запад ползет батальон,
Чтобы солнце взошло на востоке.

 
Животом – по грязи… Дышим смрадом болот,
Но глаза закрываем на запах.
Нынче по небу солнце нормально идет,
Потому что мы рвемся на запад!

Руки, ноги – на месте ли, нет ли?
Как на свадьбе, росу пригубя,
Землю тянем зубами за стебли –
На себя! От себя!

testo integrale...


v
L’akyn è un poeta e cantante folk Kazakho o Kirghiso.
Le parole sono di Andrej Voznesenskij per lo spettacolo “Gli Antimondi”, la musica è di Volodia.

La canzone dell’akyn

Non chiedo né la gloria né una mucca,
Non chiedo una pesante corona terrestre –
Dio, mandami un secondo,
Che sia in grado di cantare con me.
Non chiedo l’amore rubato,
Né la carità per un giorno –
Dio, mandami un secondo,
Affinché io non sia così solo.

Qualcuno con cui scambiare la palla,
Richiamarsi a vicenda attraverso la steppa,
Qualcuno con cui cantare a due voci,
Per il cuore, non per gli applausi;
Qualcuno che sia in grado di capirmi,
Non spesso, ma almeno una volta,
Qualcuno che prenda dalle mie labbra ferite
Un corno graffiato da una pallottola.

E anche se il partner del mio cantare,
Dimenticando che insieme siamo una forza,
Impallidendo di rivalità,
Mi accoltellasse durante una tavolata,
Perdonalo – fino alla bara
Lui sarà circondato dalla solitudine,
E, Dio, mandagli un secondo,
Simile a me, simile a lui…

Песня акына

Ни славы, и ни коровы,
Ни тяжкой короны земной –
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб вытянул петь со мной.
Прошу не любви ворованной,
Не милости на денек –
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб не был так одинок;

Чтоб было с кем пасоваться,
Аукаться через степь,
Для сердца – не для оваций,-
На два голоса спеть;
Чтоб кто-нибудь меня понял,-
Не часто, но хоть разок,-
И с раненых губ моих поднял
Царапнутый пулей рожок.

И пусть мой напарник певчий,
Забыв, что мы сила вдвоем,
Меня, побледнев от соперничества,
Прирежет за общим столом.
Прости ему – он до гроба
Одиночеством окружен.
Пошли ему, Бог, второго –
Такого, как я и как он…

testo integrale...


v
Dal film “L’unica strada”

La Fucilazione dell’Eco

Nel silenzio del valico, dove le rocce non sono d’ostacolo ai venti,
In questi anfratti, dove nessuno è mai penetrato,
Viveva un allegro eco dei monti.
Lui rispondeva volentieri alle risa e alle grida degli uomini.

Quando la solitudine sale alla gola come un nodo
E un gemito soffocato, quasi senza rumore, scivola nell’abisso,
Agile, l’eco afferra il grido d’aiuto,
Lo rafforza e lo recapita con cura ai nostri.

Non dovevano essere uomini, gonfi di veleni e di oppio,
Quelli che giunsero per uccidere e ammutolire la gola viva,
Se nessuno ne sentì il calpestio e il grugnito.
Legarono l’eco e sulla sua bocca misero un bavaglio.

Per tutta la notte continuò la farsa sanguinosa e crudele,
L’eco venne calpestato, ma nessuno sentì alcun suono.
All’alba l’eco dei monti, ammutolito, venne fucilato,
E pietre sprizzarono, come lacrime, dalle rocce ferite…

Расстрел горного эха

В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,
На тропах таких, на какие никто не проник,
Жило-поживало весёлое горное эхо,
Охотно оно отзывалось на смех или крик.

 
Когда одиночество комом подкатит под горло
И сдавленный крик еле слышно в обрыв упадет –
Крик этот о помощи эхо подхватит проворно,
Усилит – и бережно в руки своих донесёт.

Должно быть, не люди, напившись дурмана и зелья,
Чтоб не был услышан никем злобный топот и храп,
Пришли умертвить, обеззвучить живое ущелье –
И эхо связали, и в рот ему всунули кляп.

Всю ночь продолжалась кровавая злая потеха,
И эхо топтали, но звука никто не слыхал.
К утру расстреляли притихшее горное эхо –
И брызнули слезы, как камни, из раненых скал…

testo integrale...


v

La Scalatrice

Ti ho chiesto: “Ma Lei perché va in montagna? –
E tu stavi andando verso la vetta, tu volevi combattere –
L’Elbrus si vede benissimo anche dall’aereo…”
E tu ti sei messa a ridere e – mi hai portato con te.

E da allora sei diventata un’amica intima e affettuosa,
Mia alpinista, mia scalatrice!
Mentre per la prima volta mi tiravi su da un crepaccio
Stavi sorridendo, mia scalatrice.

E poi, per questi maledetti crepacci,
Mentre stavo lodando la tua cena,
Ho preso un paio di scappellotti veloci,
Ma invece di offendermi, continuavo a ripetere:

“Oh, ma che amica intima e affettuosa sei,
Mia alpinista, mia scalatrice!”
Ogni volta, dandoti da fare per cercarmi dentro i crepacci,
Tu mi sgridavi, mia alpinista.

E poi ogni volta che facevamo una scalata –
Ma perché non ti fidi di me?! –
Tu te la godevi mentre mi assicuravi,
Mia alpinista di gomma!

Oh, ma quanto non sei un’amica intima e affettuosa,
Mia alpinista, mia scalatrice!
Ogni volta, dandoti da fare per tirarmi fuori dall’abisso,
Tu mi sgridavi, mia scalatrice!

Mi trascino dietro di te con le mie ultime forze,
Ecco che sto quasi per raggiungerti.
Adesso arriverò e dirò: “Basta, cara…!”
Ma a questo punto sono precipitato, però ho fatto in tempo a dire:

“Oh, ma che amica intima e affettuosa sei,
Mia alpinista, mia scalatrice!”
Ora tu e io siamo legati alla stessa corda –
Ora siamo diventati scalatori tutti e due!

Скалолазка

Я спросил тебя: “Зачем идете в горы вы? –
А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. –
Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово…”
Рассмеялась ты – и взяла с собой.

И с тех пор ты стала близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Первый раз меня из трещины вытаскивая,
Улыбалась ты, скалолазка моя.

А потом за эти проклятые трещины,
Когда ужин твой я нахваливал,
Получил я две короткие затрещины –
Но не обиделся, а приговаривал:

“Ох, какая же ты близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!”
Каждый раз меня по трещинам выискивая,
Ты бранила меня, альпинистка моя.

А потом на каждом нашем восхождении –
Ну почему ты ко мне недоверчивая?! –
Страховала ты меня с наслаждением,
Альпинистка моя гуттаперчевая!

Ох, какая ж ты неблизкая, неласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя!
Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,
Ты ругала меня, скалолазка моя.

За тобой тянулся из последней силы я –
До тебя уже мне рукой подать, –
Вот долезу и скажу: “Довольно, милая…!”
Тут сорвался вниз, но успел сказать:

 
“Ох, какая же ты близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазковая!”
Мы теперь одной веревкой связаны –
Стали оба мы скалолазами!

testo integrale...


v
È stata scritta nel 1975 per il film “Le frecce di Robin Hood”, insieme a altre 5 ballate, ma in fase di montaggio le autorità cinematografiche ordinarono di buttare fuori dal film tutto quanto.

La Ballata della Lotta, anche detta La Ballata dei Bambini Libreschi

In mezzo alle candele fuse e alle preghiere serali,
In mezzo ai bottini di guerra e ai fuochi pacifici,
Vivevano i bambini libreschi che non conoscevano battaglie,
Tormentati dalle loro piccole catastrofi infantili.

I bambini si sentono sempre infastiditi
Dalla loro età e dalla quotidianità,
E noi ci azzuffavamo fino a graffiarci,
Fino a offenderci a morte.
Ma le nostre madri rappezzavano
In tempo i nostri vestiti
E noi intanto ingoiavamo libri,
Inebriandoci con le righe.

I capelli si incollavano sulle nostre fronti sudate
E le frasi ci provocavano un dolce vuoto al plesso solare.
E ci faceva girare la testa
L’odore della lotta, sprigionato dalle pagine ingiallite.

E noi, che non abbiamo conosciuto guerre,
Che confondevamo un urlo
Con un grido di battaglia,
Cercavamo di comprendere
Il mistero della parola “ordine”,
Lo scopo delle frontiere,
Il significato dell’attacco e lo sferragliare
Dei carri da guerra.

E nei calderoni bollenti delle stragi e delle rivolte del passato
C’era così tanto cibo per i nostri piccoli cervelli!
Nei nostri giochi d’infanzia assegnavamo le parti
Dei traditori, dei codardi, dei giuda ai nostri nemici.

E non lasciavamo che si raffreddassero
Le orme del cattivo,
E promettevamo di amare
Le bellissime signore,
E, avendo tranquillizzato gli amici
E amando il nostro prossimo,
Le parti degli eroi
Le assegnavamo a noi.

Solo che non è possibile rifugiarsi per sempre nei sogni:
Il secolo degli svaghi è breve – c’è così tanto dolore intorno!
Prova ad aprire il palmo delle mani ai morti
E a riprendere le armi dalle loro braccia affaticate.

Sperimenta, impossessandoti
Di una spada ancora calda
Ed indossando l’armatura,
Qual è il prezzo, qual è il prezzo!
Vedi di chiarire chi sei – un codardo
Oppure un eletto?
E assaggia cosa significa
Una lotta autentica.

E quando accanto a te cadrà un amico ferito,
E tu lancerai un urlo, piangendo questa prima perdita,
E quando di colpo rimarrai senza pelle,
Perché hanno ucciso lui e non te,

Allora ti renderai conto che hai riconosciuto,
Capito, scoperto,
Nel ghigno beffardo delle visiere:
Questo è il ghigno della morte!
La menzogna e il male, guarda
Come sono rozze le loro facce!
E sempre alle loro spalle
Ci sono i corvacci e le bare.

Se non hai mai mangiato la carne
Direttamente dalla lama del coltello,
Se stavi ad osservare distaccato
Con le mani in mano,
Se non ti sei buttato a combattere
Contro un vigliacco, contro un boia,
Allora non c’entravi con la vita,
Non c’entravi!

Se, aprendoti la strada con la spada di tuo padre,
Hai fatto tesoro delle lacrime salate,
Se in una battaglia calda hai sperimentato qual è il prezzo delle cose,
Vuol dire che da bambino hai letto i libri giusti!

Баллада о Борьбе

 
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров,
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.

Детям вечно досаден
Их возраст и быт –
И дрались мы до ссадин,
До смертных обид.
Но одежды латали
Нам матери в срок,
Мы же книги глотали,
Пьянея от строк.

Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз.
И кружил наши головы запах борьбы,
Со страниц пожелтевших слетая на нас.

И пытались постичь
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой,
Тайну слова «приказ»,
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.

А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх своих назначали врагов.

И злодея следам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить,
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.

Только в грезы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав – столько боли вокруг!
Попытайся ладони у мертвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.

Испытай, завладев
Еще теплым мечом
И доспехи надев,
Что почем, что почем!
Разберись, кто ты – трус
Иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы.

И когда рядом рухнет израненный друг,
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг,
Оттого, что убили его – не тебя, –

Ты поймешь, что узнал,
Отличил, отыскал
По оскалу забрал:
Это – смерти оскал!
Ложь и зло, – погляди,
Как их лица грубы!
И всегда позади –
Воронье и гробы.

Если мяса с ножа
Ты не ел ни куска,
Если руки сложа
Наблюдал свысока,
A в борьбу не вступил
С подлецом, с палачом –
Значит, в жизни ты был
Ни при чем, ни при чем!

Если, путь прорубая отцовским мечом,
Ты соленые слезы на ус намотал,
Если в жарком бою испытал, что почем, –
Значит, нужные книги ты в детстве читал!

testo integrale...


v

Il mio destino…

Il mio destino, fino all’ultima tappa, fino alla croce tombale,
È di discutere fino alla raucedine (seguita poi dal mutismo),
Di cercare di convincere, di dimostrare, con la bava alla bocca,
Che tutto ciò non è affatto così, che non è quello, che non è quella!

Che gli ipocriti mentono, a proposito degli errori di Cristo,
Che la lapide non si è ancora assestata nella terra.
Trecento anni sotto il giogo dei tartari – che razza di vita!
Trecento anni di strazio e di povertà.

Ma sotto il potere dei tartari ha vissuto Ivan Kalita
(il Gran Principe di Mosca, riuscito ad accrescere enormemente l’importanza della casa regnante),
E non c’era solo lui, di quelli che sono uno contro cento.
Il sudore dei buoni propositi e l’inutilità delle rivolte,
L’insurrezione di Pugačëv, il sangue e ancora la povertà…

Anche se non da subito, anche se all’inizio non capiranno un corno,
Ripeterò, perfino facendo il pagliaccio cattivo.
Ma non ne vale la pena, e comunque l’argomento non è quello:
Vanità delle vanità – è sempre vanità.

Solo che non ce la faccio a bere il calice, correndo,
E anche se lo versassi in terra – non posso comunque!
O forse dovrei gettarlo direttamente sulla faccia di bronzo del nemico?
Non faccio scenate, non mento – semplicemente non posso!

Su un cerchio rotante liscio e scivoloso
Sto cercando di mantenere il mio equilibrio, mi piego ad arco!
Ma che cosa faccio con il calice?! Lo rompo? – Non posso!
Resisterò e aspetterò che arrivi qualcuno che ne sia degno.

Gli passerò il calice – e non dovrò più mantenermi nel cerchio,
Anche nel buio pesto, anche nella nebbia fittissima.
E dopo il trasferimento del calice all’amico, scapperò!
E non avrò modo di sapere, se lui sarà riuscito a berlo.

Io pascolo nel prato, insieme a coloro che hanno abbandonato il cerchio,
E qui non faccio alcun accenno al calice non bevuto, acqua in bocca!
Non lo dirò a nessuno, sarà il mio segreto,
Altrimenti, se ne parlassi – sul prato mi calpesterebbero.

Ragazzi, mi sto dando da fare per voi, fin quasi a vomitare per lo sforzo,
Forse qualcuno prima o poi accenderà un cero per me,
Per il mio nervo scoperto, su cui urlo,
Per il mio modo allegro di scherzare…

Anche se mi promettono il broccato d’oro
Oppure se minacciano di farmi il malocchio – non voglio!
Su un nervo indebolito non potrò risuonare –
Allora me lo stringerò, me lo rinnoverò, me lo riavviterò!

Piuttosto farò baldoria, mi ubriacherò, mi drogherò,
Tutto ciò che scribacchio di notte – lo straccerò nell’obnubilamento,
Piuttosto torcerò il collo alla mia canzone,
Ma non farò la fine della polvere che scivola lungo il raggio!

… E se comunque il mio destino è di bere il calice,
Se la musica e la canzone non sono troppo rozze,
Se di colpo riuscirò a dimostrare, anche con la bava alla bocca,
Io me ne andrò e dirò che non tutto è vanità!

Мне судьба…

Мне судьба — до последней черты, до креста
Спорить до хрипоты (а за ней— немота),
Убеждать и доказывать с пеной у рта,
Что не то это вовсе, не тот и не та!

 
Что лабазники врут про ошибки Христа,
Что пока ещё в грунт не влежалась плита.
Триста лет под татарами – жизнь еще та:
Маета трехсотлетняя и нищета.

Но под властью татар жил Иван Калита,
И уж был не один, кто один — против ста.
Пот намерений добрых и бунтов тщета,
Пугачевщина, кровь и опять – нищета…

 
 
Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта,
Повторю даже в образе злого шута.
Но не стоит предмет, да и тема не та:
Суета всех сует — всё равно суета.

 
Только чашу испить — не успеть на бегу,
Даже если разлить — всё равно не могу!
Или выплеснуть в наглую рожу врагу?
Не ломаюсь, не лгу — все равно не могу!

 
На вертящемся гладком и скользком кругу
Равновесье держу, изгибаюсь в дугу!
Что же с чашею делать?! Разбить — не могу!
Потерплю — и достойного подстерегу.

Передам — и не надо держаться в кругу
И в кромешную тьму, и в неясную згу.
Другу, передоверивши чашу, сбегу!
Смог ли он её выпить — узнать не смогу.

Я с сошедшими с круга пасусь на лугу,
Я о чаше невыпитой — здесь ни гугу,
Никому не скажу, при себе сберегу,
А сказать — и затопчут меня на лугу.

 
 
Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!
Может, кто-то когда-то поставит свечу
Мне за голый мой нерв, на котором кричу,
И весёлый манер, на котором шучу…

 
Даже если сулят золотую парчу
Или порчу грозят напустить — не хочу!
На ослабленном нерве я не зазвучу —
Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу!

Лучше я загуляю, запью, заторчу,
Всё, что ночью кропаю, — в чаду растопчу,
Лучше голову песне своей откручу, –
Но не буду скользить словно пыль по лучу!

 
…Если все-таки чашу испить мне судьба,
Если музыка с песней не слишком груба,
Если вдруг докажу, даже с пеной у рта, –
Я уйду и скажу, что не все суета!

testo integrale...


v

Due belle automobili

Senza divieti e senza impronte,
Bruciando i pneumatici sull’asfalto,
Dall’incubo delle città
Le auto bramano uscir fuori:
Ingombranti come carri armati,
Le “Ford”, le “Lincoln”, le “Silene”,
Le eleganti “Mustang”,
Le “Mercedes”, le “Citroen”.

Come se sapessero: Il gioco vale la candela!
Sarà come una vendetta contro le città!
Più in fretta! Ma attenzione a non bruciare le candele,
Il carburatore, e quell’altra roba che loro hanno dentro.

E non si vede la carreggiata,
Berline, berline a non finire…
E in mezzo a loro, come due macchie,
Ci sono due belle automobili,
Come se fossero legate da una fune
(E il filo si rompe nel punto più debole).
Gli acceleratori, le valvole di aspirazione
Non avranno più niente da fare.

Come se sapessero: Il gioco vale la candela!
Se solo riuscissero a liberarsi – poi salderebbero tutti i conti.
E, magari, lui farà a lei un discorso,
Con il clacson, e con quell’altra roba che loro hanno dentro.

Questo ammasso di macchine
Ce l’ha con te.
Berlina grigio-chiaro!
Non perderla di vista!
Davanti a te, guarda, c’è uno svincolo!
Più rischio, più fede!
Altrimenti farai tardi! Ecco, appunto!…
Grigio-chiaro, ci hai messo troppo tempo!

Loro sapevano: Il gioco vale la candela!
E adesso – a cosa serve clacsonare ai cartelli pubblicitari?
O, magari, è come se gli avessero tolto un gran peso dalle spalle
O dal cofano, o da quell’altra roba che loro hanno dentro.

No, lo svincolo è come una sciagura,
Le lancette si muovono separatamente – ed ecco che tu non sei qui.
Ma davvero gli svincoli non si ricongiungono mai?
Questo sta convergendo, da solo,
E, ingranando la settima,
Il grigio-chiaro
Dimentica di schiacciare il freno.

E allora, convergere è soltanto un sogno vuoto?
Oppure è la vendetta contro le città?
Sono saltate per aria le ruote, i ponti
E i cuori, o quell’altra roba che loro hanno dentro.

Песня о двух красивых автомобилях

Без запретов и следов,
Об асфальт сжигая шины,
Из кошмара городов
Рвутся за город машины,
И громоздкие, как танки,
“Форды”, “линкольны”, “cелены”,
Элегантные “мустанги”,
“Мерседесы”, “cитроены”.

Будто знают – игра стоит свеч,
Это будет как кровная месть городам!
Поскорей, только б свечи не сжечь,
Карбюратор, и что у них есть еще там.

И не видно полотна,
Лимузины, лимузины…
Среди них, как два пятна,
Две красивые машины,
Словно связанные тросом,
(А где тонко – там и рвется).
Акселераторам, подсосам
Больше дела не найдется.

Будто знают – игра стоит свеч,
Только б вырваться – выплатят все по счетам.
Ну, а может, он скажет ей речь
На клаксоне, и что у них есть еще там.

Это скопище машин
На тебя таит обиду.
Светло-серый лимузин!
Не теряй ее из виду!
Впереди – гляди – разъезд!
Больше риска, больше веры!
Опоздаешь! Так и есть!…
Ты промедлил, светло-серый!

Они знали – игра стоит свеч,
А теперь – что ж сигналить рекламным щитам?
Ну, а может, гора ему с плеч
Иль с капота, и что у них есть еще там.

 
Нет, развилка как беда,
Стрелки врозь – и вот не здесь ты.
Неужели никогда
Не съезжаются разъезды?
Этот сходится, один,
И, врубив седьмую скорость,
Светло-серый лимузин
Позабыл нажать на тормоз.

Что ж, съезжаться, пустые мечты?
Или это есть кровная месть городам?
Покатились колеса, мосты
И сердца, или что у них есть еще там.

testo integrale...


v
È stata scritta nel 1975 per il film “Le frecce di Robin Hood”, insieme a altre 5 ballate, ma in fase di montaggio le autorità cinematografiche ordinarono di buttare fuori dal film tutto quanto.

La Ballata del Tempo

Il castello è stato raso al suolo dal tempo ed è avvolto, immerso
In un tenero manto di germogli verdi,
Ma il granito silenzioso scioglierà la lingua
E il freddo passato si metterà a parlare
Delle campagne, delle battaglie, delle vittorie.

Il tempo non ha cancellato queste imprese:
Bisogna solo staccargli lo strato superficiale
Oppure afferrarlo saldamente per la gola –
E lui svelerà i suoi misteri.

Cadranno cento lucchetti e si spezzeranno cento catene,
E si suderanno cento camicie di un intero mucchio di secoli.
E fluiranno le leggende, composte da centinaia di poesie,
Sui tornei, sugli assedi, sui franchi tiratori.

Prepara il tuo orecchio a delle melodie che ti saranno familiari,
E guarda con occhio comprensivo,
Perché l’amore – è sempre l’amore,
Perfino nel vostro futuro lontano.

L’acciaio scoppiava sonoramente sotto la pressione della spada,
La corda degli archi fumava per lo sforzo.
La morte era seduta sulle lance, gorgogliando sepolcralmente,
I nemici si afflosciavano nel fango, supplicando pietà,
Abbandonandosi alla misericordia dei vincitori.

Ma non tutti, rimanendo in vita,
Riuscivano a preservare la bontà dei cuori,
Dopo aver difeso il proprio buon nome
Dalla menzogna deliberata di un mascalzone.

È bello quando il cavallo ha morso il freno
E la mano si è appoggiata comodamente sulla lancia,
È bello quando sai da dove è arrivata la freccia,
Peggio, se è stata tirata in modo vile, da dietro un angolo.

Lì, da voi, come si trattano i mascalzoni? Vengono bastonati? Ben gli sta!
Le streghe non vi spaventano con il sabba?
Ma è vero che il male si chiama male
Perfino di là – nel vostro futuro buono?

E in tutti i tempi, e nei secoli dei secoli
Un codardo, un traditore, merita disprezzo,
E il nemico è il nemico, e la guerra è la guerra,
E la prigione è stretta, e la libertà è una sola –
Ed è sempre in lei che riponiamo la speranza.

Il Tempo non ha cancellato questi concetti,
Bisogna solo sollevare lo strato superficiale,
E dalla gola, come un sangue fumante,
I sentimenti eterni si riverseranno su di noi.

Ora, sempre, nei secoli dei secoli, vecchio mio,
Il prezzo è il prezzo e la colpa è la colpa,
Ed è sempre bello se l’onore viene salvato,
E se un amico ti protegge la schiena in modo sicuro.

La purezza, la semplicità: le prendiamo dagli antichi,
Le saghe, le favole, le tiriamo fuori dal passato,
Perché il bene rimane il bene:
Nel passato, nel futuro e nel presente!

Баллада о времени

Замок временем срыт и укутан, укрыт
В нежный плед из зеленых побегов,
Но развяжет язык молчаливый гранит –
И холодное прошлое заговорит
О походах, боях и победах.

Время подвиги эти не стерло:
Отодрать от него верхний пласт
Или взять его крепче за горло –
И оно свои тайны отдаст.

Упадут сто замков и спадут сто оков,
И сойдут сто потов целой груды веков,-
И польются легенды из сотен стихов
Про турниры, осады, про вольных стрелков.

Ты к знакомым мелодиям ухо готовь
И гляди понимающим оком,-
Потому что любовь – это вечно любовь,
Даже в будущем вашем далеком.

Звонко лопалась сталь под напором меча,
Тетива от натуги дымилась,
Смерть на копьях сидела, утробно урча,
В грязь валились враги, о пощаде крича,
Победившим сдаваясь на милость.

 
Но не все, оставаясь живыми,
В доброте сохраняли сердца,
Защитив свое доброе имя
От заведомой лжи подлеца.

Хорошо, когда конь закусил удила
И рука на копье поудобней легла,
Хорошо, если знаешь – откуда стрела,
Хуже – если по-подлому, из-за угла.

Как у вас там с мерзавцами? Бьют? Поделом!
Ведьмы вас не пугают шабашем?
Но не правда ли, зло называется злом
Даже там – в добром будущем вашем?

 
И вовеки веков, и во все времена
Трус, предатель – всегда презираем,
Враг есть враг, и война все равно есть война,
И темница тесна, и свобода одна –
И всегда на нее уповаем.

Время эти понятья не стерло,
Нужно только поднять верхний пласт –
И дымящейся кровью из горла
Чувства вечные хлынут на нас.

Ныне, присно, во веки веков, старина,-
И цена есть цена, и вина есть вина,
И всегда хорошо, если честь спасена,
Если другом надежно прикрыта спина.

Чистоту, простоту мы у древних берем,
Саги, сказки – из прошлого тащим,-
Потому, что добро остается добром –
В прошлом, будущем и настоящем!

testo integrale...


v

Il mio secondo “Io”

Sia i miei gusti che le mie esigenze sono assai strani,
Io sono stravagante, per usare un eufemismo,
Posso contemporaneamente sgranocchiare bicchieri
E leggere Schiller senza usare il vocabolario.

Dentro di me ci sono due Io, due poli del pianeta,
Due persone diverse, due nemici.
Quando uno è attirato dai balletti,
L’altro vuole andare direttamente alle corse dei cavalli.

Non mi permetto alcun eccesso, nemmeno nei pensieri,
Quando vivo in prima persona.
Ma spesso fuoriesce in libertà
Il secondo Io, sotto le spoglie di un mascalzone.

E io combatto, schiaccio il farabutto che c’è in me,
Oh, mia sorte inquieta!
Ho paura di commettere un errore: può darsi
Che io stia schiacciando il secondo Io sbagliato.

Quando apro le bozze della mia anima,
In quei posti dove io sono la sincerità fatta persona,
Le cameriere mi prestano volentieri dei soldi
E le donne mi accarezzano gratis.

Ma ecco che tutti gli ideali vanno a farsi friggere.
Ma ecco che sono maleducato, insopportabile ed incattivito.
Ma ecco che sto seduto a mangiare ottusamente i bicchieri,
Facendo finire Schiller sotto il tavolo.

Entra la corte. Tutta la sala mi guarda alle spalle.
Signor procuratore, signor giudice,
Credetemi, non sono stato io a frantumare la vetrina,
Ma quel mio vile secondo Io.

E vi supplico, non siate troppo severi,
Datemi un po’ di tempo, invece di darmi una condanna.
Frequenterò i tribunali come spettatore,
Frequenterò le carceri come passatempo.

Non ho più intenzione di distruggere vetrine
E le facce dei cittadini, mettetelo pure a verbale.
Io ricongiungerò le due metà
Della mia biforcata anima malata.

Estirperò! Seppellirò! Sotterrerò!
Mi purificherò! Non nasconderò niente.
Questo mio secondo Io mi è estraneo.
No, questo secondo Io non è mio.

Второе “Я”

И вкусы, и запросы мои странны,
Я экзотичен, мягко говоря,
Могу одновременно грызть стаканы
И Шиллера читать без словаря.

Во мне два “Я”, два полюса планеты,
Два разных человека, два врага.
Когда один стремится на балеты,
Другой стремится прямо на бега.

Я лишнего и в мыслях не позволю,
Когда живу от первого лица.
Но часто вырывается на волю
Второе “Я” в обличье подлеца.

И я борюсь, давлю в себе мерзавца,
О, участь беспокойная моя!
Боюсь ошибки: может оказаться,
Что я давлю не то второе “Я”.

Когда в душе я раскрываю гранки
На тех местах, где искренность сама,
Тогда мне в долг дают официантки
И женщины ласкают задарма.

Но вот летят к чертям все идеалы.
Но вот я груб, я нетерпим и зол.
Но вот сижу и тупо ем бокалы,
Забрасывая Шиллера под стол.

А суд идет. Весь зал мне смотрит в спину,
Вы прокурор, Вы гражданин судья,
Поверьте мне, не я разбил витрину,
А подлое мое второе “Я”.

И я прошу вас, строго не судите,
Лишь дайте срок, но не давайте срок,
Я буду посещать суды, как зритель,
И в тюрьмы заходить на огонек.

Я больше не намерен бить витрины
И лица граждан, так и запиши.
Я воссоединю две половины
Моей больной раздвоенной души.

Искореню! Похороню! Зарою!
Очищусь! Ничего не скрою я.
Мне чуждо это “Я” мое второе.
Нет, это не мое второе “Я”.

testo integrale...


v
Questa canzone scherzosa è dedicata all’attrice Larisa Luzhina che, avendo partecipato ad alcuni film di produzione internazionale, aveva girato tutto il mondo. Volodia all’epoca non viaggiava ancora all’estero e le esperienze di Larisa gli facevano una certa impressione.

Lei è stata a Parigi

Probabilmente, sono perduto: chiudo gli occhi e vedo lei.
Probabilmente, sono perduto: mi sento timido, e poi
Chi sono io, al suo confronto – lei è stata a Parigi!
E, come ho saputo ieri, non soltanto lì!

Che canzoni le cantavo, sul lontano Nord!
Pensavo: ancora un po’, e ci daremo del tu,
Ma io cantavo inutilmente, della striscia di terra di nessuno,
A lei non gliene frega niente, dei fiori che ci crescono.

Allora, ho cantato ancora, pensavo, che questo potesse toccarla di più –
Del sud e di colui che è stato prima con lei.
Ma che cosa le importa di me – lei è stata a Parigi!
E Marcel Marceau in persona le ha detto qualcosa!

Io ho abbandonato la mia fabbrica, anche se, dopotutto, non avevo il diritto di farlo,
Mi sono dato da fare con i dizionari, con tutta la coscienza…
Ma tanto a lei che cosa importa – è già a Varsavia,
Stiamo di nuovo parlando lingue diverse…

Quando tornerà, le dirò in polacco: «Proszę pani,
Accettami così come sono, non canterò più…”
Ma che cosa le importa di me – è già in Iran,
Mi sono reso conto: non potrò mai raggiungerla!

Lei oggi è qui e domani sarà ad Oslo,
Sì, ho preso una cantonata, sono finito nei guai!…
Colui che è stato con lei prima, e colui che sarà con lei dopo…
Che ci provino loro, io… è meglio che aspetti!

Она была в Париже

Наверно, я погиб: глаза закрою – вижу.
Наверно, я погиб: робею, а потом –
Куда мне до нее – она была в Париже,
И я вчера узнал – не только в нем одном!

Какие песни пел я ей про Север дальний! –
Я думал: вот чуть-чуть – и будем мы на ты, –
Но я напрасно пел о полосе нейтральной –
Ей глубоко плевать, какие там цветы.

Я спел тогда еще – я думал, это ближе –
Про юг и про того, кто раньше с нею был.
Но что ей до меня – она была в Париже, –
Ей сам Марсель Марсо чевой-то говорил!

 
Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе, –
Засел за словари на совесть и на страх…
Но что ей оттого – она уже в Варшаве, –
Мы снова говорим на разных языках…

 
Приедет – я скажу по-польски: “Прошу пани,
Прими таким, как есть, не буду больше петь…”
Но что ей до меня – она уже в Иране, –
Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!

Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле, –
Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..
Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после, –
Пусть пробуют они – я лучше пережду!

testo integrale...


v
Dal radiodramma “Alice nel paese delle Meraviglie”

La canzone di Alice

Mi sto annoiando tremendamente, sono del tutto senza forze.
E mi arrivano dei pensieri, allettanti, disturbanti,
Che qualcuno dovrebbe invitarmi da qualche parte
In modo che di là io potessi vedere qualcosa di speciale!…

Ma che cosa di preciso – davvero non lo so.
Tutti fanno a gara a darmi dei consigli:
Mettiti a leggere! Mi siedo e leggo,
Vai a giocare! Bene, gioco con il gatto,
Ma mi annoio terribilmente lo stesso!
Signore! Porti Alice via con sé!

Come vorrei, vorrei veramente tanto
Ad un certo momento in qualche modo uscire di casa
E all’improvviso trovarmi in alto, in profondità,
Dentro e fuori, dove tutto è diverso!

Ma che cosa di preciso – davvero non lo so.
Tutti fanno a gara a darmi dei consigli:
Mettiti a leggere! Bene, gioco con il gatto,
Vai a giocare! Mi siedo e leggo,
Ma mi annoio terribilmente lo stesso!
Signore! Porti Alice via con sé!

E non importa se a casa succederà un grande trambusto,
E se dovrò affrontare una punizione – sono d’accordo!
Chiudo gli occhi, conto fino a tre…
Che cosa accadrà? Che cosa accadrà – sono così emozionata!

Ma che cosa di preciso – davvero non lo so.
Tutto si è confuso, nel caldo di mezzogiorno:
Leggere? Io mi siedo e mi metto a giocare,
Giocare? Bene, leggo con il gatto,
Ma mi ternoio noiabilmente lo stesso!
Signore! Porti Alice via con sé!

Песня Алисы

Я страшно скучаю, я просто без сил.
И мысли приходят – маня, беспокоя,-
Чтоб кто-то куда-то меня пригласил
И там я увидела что-то такое!…

Но что именно – право, не знаю.
Все советуют наперебой:
“Почитай!” – Я сажусь и читаю,
“Поиграй!” – Ну, я с кошкой играю, –
Все равно я ужасно скучаю!
Сэр! Возьмите Алису с собой!

Мне так бы хотелось, хотелось бы мне
Когда-нибудь, как-нибудь выйти из дому –
И вдруг оказаться вверху, в глубине,
Внутри и снаружи, – где все по-другому!

Но что именно – право, не знаю.
Все советуют наперебой:
“Почитай!” – Ну, я с кошкой играю,
“Поиграй!” – Я сажусь и читаю, –
Все равно я ужасно скучаю!
Сэр! Возьмите Алису с собой!

Пусть дома поднимется переполох,
И пусть наказанье грозит – я согласна, –
Глаза закрываю, считаю до трех…
Что будет? Что будет – волнуюсь ужасно!

Но что именно – право, не знаю.
Все смешалось в полуденный зной:
Почитать? – Я сажусь и играю,
Поиграть? – Ну, я с кошкой читаю, –
Все равно я скучать ужасаю!
Сэр! Возьмите Алису с собой!

testo integrale...


v
Dopo il matrimonio con Marina Vlady si è messa a circolare con insistenza la voce che Vladimir Vysotsky avesse abbandonato l’Unione Sovietica per andare a vivere all’estero. Addirittura, le autorità sovietiche speravano che lo facesse, perché così avrebbero potuto etichettarlo come dissidente. Invece, non era assolutamente vero.
Rasseya: è un modo leggermente irrispettoso e canzonatorio, per riferirsi alla Russia, ma da parte di qualcuno che respira la sua essenza, che la ama per davvero, e proprio per questo può permettersi di prenderla in giro.

Non ci sono più… ho abbandonato la Rasseya…

Non ci sono più, ho abbandonato la Rasseya!
Le mie pollastre girano in lacrime.
Ora sto seminando i miei semi
Negli alieni Champs-Élysées.

Qualcuno ha sentenziato, dentro un tram a Presnia (quartiere di Mosca):
“Lui non c’è più, si è tolto dai piedi, finalmente!
Che vada a cantare altrove le sue canzoni sovversive,
Che vada a cantare del palazzo di Versailles!”

Sento dietro di me uno scambio di pettegolezzi:
“Ma no, non è lui, quello se n’è andato, è risaputo ormai!”
“Ah, non è lui?” e mi danno delle gomitate,
E mi si siedono sulle ginocchia nei taxi.

E un tizio insieme a cui, pare, io sia stato in galera a Magadan,
Il mio caro amico ancora all’epoca della guerra civile (1918 – 1920),
Afferma che io gli sto scrivendo: “Senti, Vanya,
Qui è tutto una noia, dai, vieni a trovarmi!”

Dicono che ho già pregato di poter tornare indietro,
Che ero disperato, che mi umiliavo, che supplicavo…
Sciocchezze! Probabilmente, non tornerò
Perché non sono mai andato via!

E chi ci ha creduto – riceverà da me un regalino,
Un lieto fine, come in un film:
Ecco, acchiappate l’Arc de Triomphe che vi ho portato,
Afferrate pure le fabbriche della Renault!

Io sto ridendo, sto crepando dal ridere.
Ma come hanno potuto credere a questo delirio?
Non vi preoccupate: io non me ne sono andato
E non ci sperate: non me ne andrò!

Нет меня – я покинул Расею…

Нет меня, я покинул Расею!
Мои девочки ходят в соплях.
Я теперь свои семечки сею
На чужих Елисейских полях.

Кто-то вякнул в трамвае на Пресне:
“Нет его, умотал, наконец!
Вот и пусть свои чуждые песни
Пишет там про Версальский дворец!”

 
Слышу сзади обмен новостями:
“Да не тот, тот уехал – спроси!”
“Ах, не тот?” – и толкают локтями,
И сидят на коленях в такси.

А тот, с которым сидел в Магадане,-
Мой дружок еще по гражданской войне,-
Говорит, что пишу ему : “Ваня,
Скучно, Ваня, давай, брат, ко мне!”

 
Я уже попросился обратно,
Унижался, юлил, умолял…
Ерунда! Не вернусь, вероятно,
Потому что и не уезжал.

Кто поверил – тому по подарку,
Чтоб хороший конец, как в кино,-
Забирай Триумфальную арку!
Налетай на заводы Рено!

Я смеюсь, умираю от смеха.
Как поверили этому бреду?
Не волнуйтесь, я не уехал.
И не надейтесь – я не уеду!

testo integrale...


v

Le Maschere

Sto ridendo a crepapelle, come se mi trovassi davanti a degli specchi distorti,
Mi avranno combinato un bello scherzo:
I nasi ad uncino e un ghigno fino alle orecchie,
Come al carnevale di Venezia!

Intorno a me si sta stringendo il cerchio,
Mi acchiappano, mi trascinano nella danza…
Dunque, a quanto pare, tutti hanno preso
La mia faccia normale per una maschera.

Fuochi d’artificio, coriandoli… Ma niente è a posto,
E le maschere mi guardano con aria di rimprovero.
Urlano che io sono di nuovo fuori tempo,
Che sto pestando i piedi ai partner.

Che devo fare – scappar via il più in fretta possibile?
O, magari, far festa insieme a loro?
Io spero che sotto le maschere degli animali
Possano esserci delle facce umane.

Tutti, ma proprio tutti, indossano delle maschere e delle parrucche,
Ci sono personaggi delle favole, personaggi letterari…
Il mio vicino di sinistra è un arlecchino triste,
Un altro è un boia, e uno su tre – è uno scemo.

Un tizio cerca di discolpare se stesso,
Un altro nasconde il suo volto per non farsi riconoscere,
E qualcuno non riesce più a distinguere
La sua faccia originaria da una maschera imprescindibile.

Entro nel girotondo, ridendo,
Però non mi sento in pace con loro:
E se a qualcuno la maschera del boia
Piacerà così tanto che dopo non la vorrà più togliere?

E se l’arlecchino non uscirà mai più dalla tristezza,
Ammirando la propria faccia malinconica?
E se lo scemo dimenticherà di cancellare il suo aspetto da scemo
Dal suo volto normale?

Io inseguo le maschere, sto alle loro calcagna,
Ma non chiederò a nessuna di rivelarsi…
E se le maschere venissero tolte, e sotto
Ci fossero ancora le stesse semi-maschere – semi-facce?

Come faccio a non perdermi una faccia buona?
Come faccio a riconoscere con certezza le persone oneste?
Tutti hanno imparato ad indossare le maschere
Per non rompere la propria faccia contro i sassi.

Alla fine, sono riuscito a scoprire il segreto delle maschere
E sono sicuro che la mia analisi sia precisa:
Le maschere di indifferenza che portano alcuni
Sono una difesa contro gli sputi e contro gli schiaffi.

Песня о масках

Смеюсь навзрыд – как у кривых зеркал, –
Меня, должно быть, ловко разыграли:
Крючки носов и до ушей оскал –
Как на венецианском карнавале!

 
Вокруг меня смыкается кольцо –
Меня хватают, вовлекают в пляску, –
Так-так, мое нормальное лицо
Все, вероятно, приняли за маску.

Петарды, конфетти… Но все не так, –
И маски на меня глядят с укором, –
Они кричат, что я опять – не в такт,
Что наступаю на ноги партнерам.

Что делать мне – бежать, да поскорей?
А может, вместе с ними веселиться?..
Надеюсь я – под масками зверей
Бывают человеческие лица.

Все в масках, в париках – все как один, –
Кто – сказочен, а кто – литературен…
Сосед мой слева – грустный арлекин,
Другой – палач, а каждый третий – дурень.

 
Один – себя старался обелить,
Другой – лицо скрывает от огласки,
А кто – уже не в силах отличить
Свое лицо от непременной маски.

Я в хоровод вступаю, хохоча, –
И все-таки мне неспокойно с ними:
А вдруг кому-то маска палача
Понравится – и он ее не снимет?

Вдруг арлекин навеки загрустит,
Любуясь сам своим лицом печальным;
Что, если дурень свой дурацкий вид
Так и забудет на лице нормальном?

 
За масками гоняюсь по пятам,
Но ни одну не попрошу открыться, –
Что, если маски сброшены, а там –
Все те же полумаски-полулица?

Как доброго лица не прозевать,
Как честных отличить наверняка мне? –
Все научились маски надевать,
Чтоб не разбить свое лицо о камни.

Я в тайну масок все-таки проник, –
Уверен я, что мой анализ точен,
Что маски равнодушия у иных –
Защита от плевков и от пощечин.

testo integrale...


v

La Canzone delle Note

Ho studiato tutte le note dall’inizio alla fine,
Ma chi saprà dare una risposta diretta alla mia domanda?
Le scale musicali iniziano con la nota Do
E finiscono pure con lei.

Le note stanno danzando separatamente e con senso.
I do, re, mi, fa, sol, la, si stanno aspettando finché
Una qualche mano irriverente
Li spargerà sugli scaffali.

Lo sanno anche i ragazzi che studiano musica,
Non corro il rischio di diventare tendenzioso,
Che la nota Re dura una battuta
Intera e un ottavo.

Qualsiasi tonalità tu prenda,
I suoni emanano lo spirito della disuguaglianza:
La stessa nota, per esempio, Mi,
Suona più forte della stessa nota ad un livello sopra.

Le note stanno danzando separatamente e con senso.
I do, re, mi, fa, sol, la, si stanno aspettando finché
Qualche mano irriverente
Li spargerà sugli scaffali.

A quanto pare, le note sono simili alle persone,
Ma c’è un paradosso, eccolo:
Può succedere che la nota Fa
Suoni più forte di una nota altolocata.

Ecco che da qualche parte si è infilato un bemolle,
Ed esattamente nel momento in cui lui è entrato spudoratamente,
La nota Sol che prima ispirava tanta fiducia,
Altera se stessa di un semitono.

Le note stanno danzando separatamente e con senso.
I do, re, mi, fa, sol, la, si stanno aspettando finché
Qualche mano irriverente
Li spargerà sugli scaffali.

Il compositore si è seduto, soddisfacendo la sete,
Ed ha tagliato la musica con un segno rozzo,
E la nota La, tenera come un velluto,
Aumenta la sua voce con il diesis.

E, finalmente – chiedilo a Beethoven –
Senza la nota Si non si può né suonare, né cantare,
La nota Si domina tutte le altre note
E osserva, dalla sua alta posizione.

Le note stanno danzando separatamente e con senso.
I do, re, mi, fa, sol, la, si stanno aspettando finché
Qualche mano irriverente
Li spargerà sugli scaffali.

È inutile discutere sulle note:
Anche tra loro ci sono degli assi e delle segretarie,
Si ritiene che in Si bemolle minore
Suonino benissimo le marce funebri.

E oltre a queste note assoggettate,
Esistono anche le note – parassite,
Chi le suonerà, chi le canterà?
Ma con noi c’è Dio e con loro – il compositore!

Le note stanno danzando separatamente e con senso.
I do, re, mi, fa, sol, la, si stanno aspettando finché
Qualche mano irriverente
Li spargerà sugli scaffali.

Песня о нотах

Я изучил все ноты от и до,
Но кто мне на вопрос ответит прямо? –
Ведь начинают гаммы с ноты “до”
И ею же заканчивают гаммы.

Пляшут ноты врозь и с толком,
Ждут “до”,”ре”,”ми”,”фа”,”соль”,”ля” и “си”, пока
Разбросает их по полкам
Чья-то дерзкая рука.

Известно музыкальной детворе –
Я впасть в тенденциозность не рискую, –
Что занимает место нота “ре”
На целый такт и на одну восьмую.

Какую ты тональность не возьми –
Неравенством от звуков так и пышет.
Одна и та же нота, скажем, “ми”,
Звучит сильней, чем та же нота – выше.

Пляшут ноты врозь и с толком,
Ждут “до”,”ре”,”ми”,”фа”,”соль”,”ля” и “си”, пока
Разбросает их по полкам
Чья-то дерзкая рука.

Выходит – все у нот, как у людей,
Но парадокс имеется, да вот он:
Бывает, нота “фа” звучит сильней,
Чем высокопоставленная нота.

Вот затесался где-нибудь “бемоль” –
И в тот же миг, как влез он беспардонно,
Внушавшая доверье нота “соль”
Себе же изменяет на полтона.

 
Пляшут ноты врозь и с толком,
Ждут “до”,”ре”,”ми”,”фа”,”соль”,”ля” и “си”, пока
Разбросает их по полкам
Чья-то дерзкая рука.

Сел композитор, жажду утоля,
И грубым знаком музыку прорезал, –
И нежная как бархат нота “ля”
Свой голос повышает до “диеза”.

И наконец – Бетховена спроси –
Без ноты “си” нет ни игры, ни пенья, –
Возносится над всеми нота “си”
И с высоты взирает положенья.

Пляшут ноты врозь и с толком,
Ждут “до”,”ре”,”ми”,”фа”,”соль”,”ля” и “си”, пока
Разбросает их по полкам
Чья-то дерзкая рука.

Не стоит затевать о нотах спор:
Есть и у них тузы и секретарши, –
Считается, что в “си-бемоль минор”
Звучат прекрасно траурные марши.

А кроме этих подневольных нот,
Еще бывают ноты-паразиты, –
Кто их сыграет, кто их пропоет?..
Но с нами – бог, а с ними – композитор!

Пляшут ноты врозь и с толком,
Ждут “до”,”ре”,”ми”,”фа”,”соль”,”ля” и “си”, пока
Разбросает их по полкам
Чья-то дерзкая рука.

testo integrale...


v
Una canzone scherzosa, dedicata a tutto il corpo degli scienziati, che come tutti i rappresentanti del lavoro intellettuale, compresi gli studenti universitari, nell’Unione Sovietica socialista avevano l’obbligo di dare una mano ogni autunno per salvare il raccolto che altrimenti marciva…

Compagni scienziati!

Compagni scienziati, professori associati e candidati in scienze!
Vi siete affaticati con gli X, vi siete confusi con gli zeri,
State lì, seduti a scomporre le molecole in atomi,
Dimenticando che si stanno scomponendo le patate nei campi.

Dal marciume e dalla muffa cercate di estrarre un balsamo,
Ed estraete le radici per dieci volte al giorno,
Chissà dove vi porteranno queste birichinate, queste estrazioni,
Intanto che le patate ammuffiscono, marciscono sotto le piante!

Dunque: prenderete l’autobus fino a Shodnya
E da lì – al trotto, e non lamentatevi!
Dopotutto, abbiamo tutti un gran rispetto per le patate,
Schiacciate con il lardo.

Potreste diventare famosi in quasi tutta Europa, se
Con le pale manifesterete qui il vostro patriottismo,
Invece ve la prendete tutti insieme con un tumore,
Tagliuzzate i cani coi coltelli, e questo è banditismo!

Compagni scienziati, lasciate perdete gli accoltellamenti,
Lasciate perdere i vostri esperimenti, l’idruro e l’anidride:
Salite sui camion, venite da noi nella provincia di Tambov,
E la radiazione gamma per un giorno potrà benissimo aspettare.

Arrivate a Tambov a bordo dei camion
E da lì – al trotto, e non lamentatevi!
Dopotutto, abbiamo tutti un gran rispetto per le patate,
Schiacciate con il lardo.

Potete venire da noi anche con le famiglie, con amici e conoscenti,
Ci sistemeremo benissimo e dopo direte
Che chi se ne frega dei geni, chi se ne frega dei cromosomi,
Ora che abbiamo lavorato così bene, ci rilasseremo altrettanto bene!

Compagni scienziati, carissimi Einstein
Newton adorati ed amatissimi!
Tanto finiranno tutte nella stessa terra le nostre spoglie mortali,
E per la Terra non fa differenza se sono apatiti o letame.

E allora venite carissimi, a file e a colonne!
Anche se lì siete tutti chimici e non portate il crocifisso,
Ma finirete per soffocarvi, dietro ai synchrophasotron
Mentre qui ci sono dei posti bellissimi, con tanta aria!

Compagni scienziati, non dubitate, carissimi,
Se da voi qualcosa non dovesse funzionare, che so, non si verificasse l’effetto desiderato,
Noi piomberemmo da voi in un lampo, con le pale e i forconi,
Per un giorno ci daremmo da fare – ed elimineremmo il difetto!

Товарищи ученые

Товарищи ученые, доценты с кандидатами!
Замучились вы с иксами, запутались в нулях,
Сидите, разлагаете молекулы на атомы,
Забыв, что разлагается картофель на полях.

Из гнили да из плесени бальзам извлечь пытаетесь
И корни извлекаете по десять раз на дню, –
Ох, вы там добалуетесь, ох, вы доизвлекаетесь,
Пока сгниет, заплесневеет картофель на корню!

Значит так: автобусом до Сходни доезжаем,
А там – рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем, –
Когда с сальцой ее намять.

Вы можете прославиться почти на всю Европу, коль
С лопатами проявите здесь свой патриотизм, –
А то вы всем кагалом там набросились на опухоль,
Собак ножами режете, а это – бандитизм!

Товарищи ученые, кончайте поножовщину,
Бросайте ваши опыты, гидрид и ангидрид:
Садитеся в полуторки, валяйте к нам в Тамбовщину, –
А гамма-излучение денек повременит.

 
Полуторкой к Тамбову подъезжаем,
А там – рысцой, и не стонать!
Небось картошку все мы уважаем, –
Когда с сальцой ее намять.

К нам можно даже с семьями, с друзьями и знакомыми –
Мы славно тут разместимся, и скажете потом,
Что бог, мол, с ними, с генами, бог с ними, с хромосомами,
Мы славно поработали и славно отдохнем!

 
 
Товарищи ученые, Эйнштейны драгоценные,
Ньютоны ненаглядные, любимые до слез!
Ведь лягут в землю общую остатки наши бренные, –
Земле – ей все едино: апатиты и навоз.

Так приезжайте, милые, – рядами и колоннами!
Хотя вы все там химики и нет на вас креста,
Но вы ж ведь там задохнетесь за синхрофазотронами, –
А тут места отличные – воздушные места!

Товарищи ученые, не сумлевайтесь, милые:
Коль, что у вас не ладится, – ну, там, не тот аффект, –
Мы мигом к вам заявимся с лопатами и с вилами,
Денечек покумекаем – и выправим дефект!

testo integrale...


v

Da noi ieri, dall’altro ieri…

Da noi ieri, dall’altro ieri,
Andava avanti un gioco tranquillo,
Nel mazzo di carte c’erano atout a sufficienza per ciascuno,
E eravamo d’accordo che
Arrivando alla fine della partita, ciascuno con il proprio,
Ci separavamo, e poi – riprendevamo da capo!

Ma ecco che loro sono arrivati da noi, e ci hanno detto: Buongiorno!
Noi non li aspettavamo e loro di colpo sono arrivati…
E nel mazzo dopotutto ci sono quattro semi,
E loro – giù ad acchiappare gli assi e i re!

E così, da quella mattina,
Il gioco è diventato fallimentare –
Non interrompete e non sbattete le porte!
E loro ci stanno battendo su tutta la linea,
Loro hanno il successo e noi la paura,
Eppure gli assi potrebbero essere battuti dagli atout!

Ma ecco che loro sono arrivati da noi, e ci hanno detto: Buongiorno!
Noi non li aspettavamo e loro di colpo sono arrivati…
E nel mazzo ci sono atout di quattro semi,
E loro – giù ad acchiappare gli assi e i re!

Il gioco era truccato,
I bari ci hanno sopraffatto,
A loro arriva la carta vincente, mentre a noi… manco per sogno!
Loro stanno digrignando i denti,
Si vede che ognuno di loro non vede l’ora
Di concludere la faccenda e di mettersi a dividere il bottino.

E già, loro sono arrivati da noi, e ci hanno detto: Buongiorno!
Noi non li aspettavamo e loro di colpo sono arrivati…
E nel mazzo dopotutto ci sono quattro semi,
E loro – giù ad acchiappare gli assi e i re!

Sono svelti, ma questo non li porterà da nessuna parte,
Non è adesso la fine del gioco!
Peccato che questa sera ci sia così poca luna!…
Ci stiamo trascinando a casaccio,
La fortuna ci ha girato le spalle,
Ma non fa niente – faremo i conti con la fortuna!

Ecco che loro sono arrivati da noi, e ci hanno detto: Buongiorno!
Noi non li aspettavamo e loro di colpo sono arrivati…
E nel mazzo ci sono atout di quattro semi
E saremo noi a prendere gli assi e i re!

У нас вчера с позавчера…

У нас вчера с позавчера
Шла спокойная игра –
Козырей в колоде каждому хватало,
И сходились мы на том,
Что, оставшись при своем,
Расходились, а потом – давай сначала!

Но вот явились к нам они – сказали “Здрасьте!”
Мы их не ждали, а они уже пришли…
А в колоде как-никак – четыре масти, –
Они давай хватать тузы и короли!

 
И пошла у нас с утра
Неудачная игра, –
Не мешайте и не хлопайте дверями!
И шерстят они нас в пух –
Им успех, а нам испуг, –
Но тузы – они ведь бьются козырями!

И вот явились к нам они – сказали “Здрасьте!”
Мы их не ждали, а они уже пришли…
А в колоде козырей четыре масти, –
Они давай хватать тузы и короли!

 
Шла неравная игра.
Одолели шулера, –
Карта прет им, ну а нам – пойду покличу!
Зубы щелкают у них –
Видно, каждый хочет вмиг
Кончить дело – и начать делить добычу.

Ох, как явились к нам они – сказали “Здрасьте!”
Мы их не ждали, а они уже пришли…
А в колоде как-никак – четыре масти, –
Они давай хватать тузы и короли!

Только зря они шустры –
Не сейчас конец игры!
Жаль, что вечер на дворе такой безлунный!…
Мы плетемся наугад,
Нам фортуна кажет зад,
Но ничего – мы рассчитаемся с фортуной!

И вот явились к нам они – сказали “Здрасьте!”
Мы их не ждали, а они уже пришли…
А в колоде козырей четыре масти, –
И нам достанутся тузы и короли!

testo integrale...


v
Odessa è una città sul Mar Nero, dove Volodia andava spesso per le riprese cinematografiche… si pronuncia Adessa… molto simile ad Adesso… 😉

Mosca – Odessa

Per l’ennesima volta sto facendo il volo Mosca – Odessa,
E di nuovo non danno l’autorizzazione a decollare.
Ed ecco che è passata una hostess, come una principessa, tutta in blu,
Affidabile come tutta l’aeronautica civile.

Sopra Murmansk non ci sono né nuvole, né nubi,
E se ti interessa andare a Ashabad puoi prendere il volo anche subito.
Sono aperte Kiev, Kharkov, Kishinev,
E anche Lvov è aperta – ma non è lì che devo andare!

Mi hanno detto: “Per oggi non c’è speranza,
I cieli non sono sicuri!”
Ed ecco che annunciano un altro ritardo del volo per Odessa:
Ora a causa della pista che si è ricoperta di ghiaccio.

A Leningrado sta piovendo dai tetti,
Forse dovrei andare a Leningrado?!
A Tbilisi è tutto sereno, lì fa caldo,
Lì cresce il tè – ma non è lì che devo andare!

Sento che gli abitanti di Rostov stanno partendo,
Ma io ho un bisogno disperato di andare ad Odessa!
Solo che il posto dove io devo andare da tre giorni non accoglie aerei
E perciò il volo viene ancora rimandato.

Io devo andare dove ci sono cumuli di neve,
E dove per domani è prevista un’altra nevicata!…
Mentre da qualche altra parte è tutto limpido, è tutto sereno,
E si sta bene – ma non è lì che devo andare!

Da qui non lasciano decollare e di là non accolgono,
È ingiusto! Mi sento triste! Ma ecco che
L’hostess ci invita all’imbarco, con una voce annoiata,
Accessibile come tutta l’aeronautica civile.

Hanno aperto un buco più remoto,
Dove nessuno andrebbe nemmeno a pagamento,
È aperto il porto chiuso di Vladivostok,
È aperta Parigi – ma non è lì che devo andare!

Stiamo per decollare, si rasserenerà, ora toglieranno i divieti!
L’aereo sta vibrando, si sente lo strillo delle turbine…
Io sto sulle spine, e se di nuovo non ci daranno il consenso,
Per altre innumerevoli cause che salteranno fuori?

Io devo andare dove ci sono le tempeste di neve, dove c’è la nebbia,
Dove per domani è prevista una nevicata!…
Hanno aperto Londra, Deli, Magadan,
Hanno aperto tutto! – ma non è lì che devo andare!

Avevo ragione, non so se piangere o ridere, ma il volo viene ancora rimandato,
E ci sta accompagnando indietro verso il passato
Tutta snella come il “Tu” (l’aereo Tupolev), quella hostess, miss Odessa,
Simile a tutta l’aeronautica civile.

Annunciano un altro ritardo fino alle otto
E i cittadini si addormentano docilmente…
Io non ne posso più, che cavolo!
E prendo il volo verso i posti che accolgono!

Москва – Одесса

В который раз лечу Москва – Одесса, –
Опять не выпускают самолет.
А вот прошла вся в синем стюардесса как принцесса –
Надежная, как весь гражданский флот.

 
Над Мурманском – ни туч, ни облаков,
И хоть сейчас лети до Ашхабада.
Открыты Киев, Харьков, Кишинев,
И Львов открыт, – но мне туда не надо!

 
Сказали мне : “Сегодня не надейся –
Не стоит уповать на небеса!”
И вот опять дают задержку рейса на Одессу:
Теперь – обледенела полоса.

А в Ленинграде – с крыши потекло, –
И что мне не лететь до Ленинграда?!
В Тбилиси – там всё ясно, там тепло,
Там чай растет, – но мне туда не надо!

Я слышу: ростовчане вылетают, –
А мне в Одессу надо позарез!
Но надо мне туда, куда три дня не принимают,
И потому откладывают рейс.

 
Мне надо – где сугробы намело,
Где завтра ожидают снегопада!…
А где-нибудь всё ясно и светло –
Там хорошо, – но мне туда не надо!

Отсюда не пускают, а туда не принимают, –
Несправедливо – грустно мне, – но вот
Нас на посадку скучно стюардесса приглашает,
Доступная, как весь гражданский флот.

Открыли самый дальний уголок,
В который не заманят и награды,
Открыт закрытый порт Владивосток,
Париж открыт, – но мне туда не надо!

Взлетим мы, распогодится – теперь запреты снимут!
Напрягся лайнер, слышен визг турбин…
Сижу, как на иголках, а вдруг опять не примут,
Опять найдётся множество причин.

Мне надо – где метели и туман,
Где завтра ожидают снегопада!…
Открыли Лондон, Дели, Магадан –
Открыли всё, – но мне туда не надо!

 
Я прав, хоть плачь, хоть смейся, – но опять задержка рейса
И нас обратно к прошлому ведет
Вся стройная, как “ТУ”, та стюардесса мисс Одесса, –
Похожая на весь гражданский флот.

 
 
Опять дают задержку до восьми –
И граждане покорно засыпают…
Мне это надоело, черт возьми, –
И я лечу туда, где принимают!

testo integrale...


v

Le Stelle

Non dimenticherò mai questa battaglia,
L’aria era impregnata di morte,
E dalla volta del cielo cadeva in silenzio
Una pioggia di stelle.

Ecco che è caduta un’altra stella
E io ho espresso il desiderio di uscire vivo dalla battaglia,
E così frettolosamente ho appeso la mia vita
A quella stupida stella.

Ho pensato: il guaio è passato,
Sono riuscito ad uscirne fuori,
Ma dal cielo è caduta una stella impazzita
Proprio sotto il cuore.

Ci dicevano: bisogna conquistare l’altezza,
E non risparmiate le pallottole!,
Ecco che ha cominciato a scorrere un’altra stella –
Per le vostre spalline.

Ci sono così tante stelle nel cielo, come i pesci nell’acqua,
Basterebbero per tutti, abbondantemente,
Se non mi avessero colpito a morte,
Ora andrei in giro con la stella dell’eroe
(dell’Unione Sovietica).

E questa stella l’avrei regalata a mio figlio,
Semplicemente come ricordo.
Nel cielo è appesa, è sprecata una stella –
Non c’è un dove, dove cadere.

Песня о звездах

Мне этот бой не забыть нипочём,
Смертью пропитан воздух,
А с небосклона бесшумным дождём
Падали звёзды.

Вот снова упала, и я загадал
Выйти живым из боя,
Так свою жизнь я поспешно связал
С глупой звездою.

Я уж решил – миновала беда
И удалось отвертеться,
Но с неба свалилась шальная звезда
Прямо под сердце.

Нам говорили нужна высота,
И не жалеть патроны,
Вон покатилась вторая звезда
Вам на погоны.

Звёзд этих в небе, как рыбы в прудах,
Хватит на всех с лихвою,
Если б не насмерть, ходил бы тогда
Тоже героем.

 
Я бы звезду эту сыну отдал
Просто на память,
В небе висит пропадает звезда,
Некуда падать.

testo integrale...


v
È l’ultima canzone scritta da Volodia, presentata durante il concerto del 14 luglio 1980, undici giorni prima del suo andarsene dalla dimensione umana

La mia tristezza…

Camminavo, mi muovevo, appoggiandomi a volte sui talloni, a volte sulla punta dei piedi,
Sto sentendo – sto respirando – e divento più bello, più a posto, più in armonia…
Ma di colpo l’angoscia – pena struggente
Ingegnandosi, mi è saltata al collo come un serpente velenoso.

Io non la conoscevo nemmeno, andavo di città in città,
E lei mi sussurra: “Quanto ti stavo aspettando!…”
E ora come faccio? Dove vado? A che pro e anche quando?
Sono stato io a mettermi con lei, senza volerlo.

Camminare da solo – magari, potrei ancora farlo,
Sono io l’arbitro, il signore – padrone di me stesso.
Mi sono attaccato da solo sotto le stanghe al posto del cavallo,
Semplice all’apparenza, e astuto dentro.

Non sto calunniando, come una zecca velenosa
Mi sono attaccato a me stesso, mi sto dando una scrollata
Mi sto flagellando da solo e mi sto frustando da solo,
Perciò, nessuna contraddizione.

Destino, fammi un dono o fammelo almeno a pagamento!
Prometto di pagarti i tributi fino alla bara.
La mia tristezza, la mia angoscia – carogna tisica,
Un male così tenace da non credere!

Al mattino non fiata, per quanto la si frusti con i flagelli
E di notte – paf! – si infila nel mio letto.
Almeno una notte, vai a dormire con qualcun altro,
Ti giuro che non sarò geloso!

Грусть моя…

Шел я, брел я, наступал то с пятки, то с носка,
Чувствую – дышу и хорошею…
Вдруг тоска змеиная, зеленая тоска,
Изловчась, мне прыгнула на шею.

 
 
Я ее и знать не знал, меняя города, –
А она мне шепчет: “Как ждала я!..”
Как теперь? Куда теперь? Зачем да и когда?
Сам связался с нею, не желая.

Одному идти – куда ни шло, еще могу, –
Сам себе судья, хозяин-барин.
Впрягся сам я вместо коренного под дугу, –
С виду прост, а изнутри – коварен.

Я не клевещу, подобно вредному клещу
Впился сам в себя, трясу за плечи,
Сам себя бичую я и сам себя хлещу, –
Так что – никаких противоречий.

Одари, судьба, или за деньги отоварь! –
Буду дань платить тебе до гроба.
Грусть моя, тоска моя – чахоточная тварь, –
До чего ж живучая хвороба!

Поутру не пикнет – как бичами ни бичуй,
Ночью – бац! – со мной на боковую.
С кем-нибудь другим хотя бы ночь переночуй, –
Гадом буду, я не приревную!

testo integrale...


v

Favola del cinghiale selvaggio

In un regno dove è tutto a posto, tutto tranquillo,
Dove non ci sono né guerre, né cataclismi, né tempeste,
È apparso un enorme cinghiale selvaggio,
Incrociato con un bufalo, o forse con un toro, o anche con un uro.

Il re soffriva di problemi gastrici e di asma,
E già solo con la tosse metteva una grande paura,
E nel frattempo la bestia terribile
Divorava alcuni e altri li trascinava nel bosco.

Il re allora ha subito pubblicato tre decreti:
“La bestia deve essere sconfitta, assolutamente!
Chi avrà il coraggio di farlo,
Prenderà in sposa la principessa!”

E in questo regno, ormai ridotto alla disperazione,
Appena entri – procedendo subito in diagonale,
Viveva in una nostalgia spericolata, facendo una bravata dopo l’altra,
Il migliore tiratore del regno, caduto in disgrazia.

Sul pavimento erano sdraiate delle persone e delle pelli di animali,
Cantavano canzoni, bevevano mieli alcolici, ed ecco che
I trovatori hanno suonato le trombe,
Hanno acchiappato il tiratore e l’hanno portato al palazzo.

E il re ha tossito: Non starò
A farti prediche, giovanotto!
Se domani riuscirai a sconfiggere lo Chudo-judo
(mostro epico, personaggio del folklore russo),
Porterai all’altare la principessa.

E il tiratore: Ma che cavolo di premio è questo?
Io voglio una botte del porto!
E la principessa non mi serve nemmeno regalata,
E lo Chudo-judo lo sconfiggerò comunque.

E il re: Prenderai la principessa, punto!
Altrimenti, in un attimo finirai in prigione!
Si tratta della figlia del re, dopotutto!
E il tiratore: Puoi anche ammazzarmi, ma non la voglio!

E mentre i due litigavano così,
Ha mangiato quasi tutte le donne e quasi tutte le galline,
E si aggirava ormai vicinissimo al palazzo
Quel toro – uro.

Niente da fare, gli è stato promesso il porto.
Lui ha steso lo Chudo-judo ed è scappato.
E così ha disonorato la principessa e il re
Il migliore tiratore del regno caduto in disgrazia.

Сказка о диком вепре

В королевстве, где всё тихо и складно,
Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,
Появился дикий вепрь огромадный –
То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.

 
Сам король страдал желудком и астмой,
Только кашлем сильный страх наводил,
А тем временем зверюга ужасный
Коих ел, а коих в лес волочил.

И король тотчас издал три декрета:
“Зверя надо одолеть наконец!
Кто отважется на дело на это –
Тот принцессу поведёт под венец!”

А в отчаявшемся том государстве –
Как войдёшь, так сразу наискосок, –
В бесшабашной жил тоске и гусарстве
Бывший лучший королевский стрелок.

 
На полу лежали люди и шкуры,
Пели песни, пили мёды – и тут
Протрубили во дворце трубадуры,
Хвать стрелка! – и во дворец волокут.

 
И король ему прокашлял: – Не буду
Я читать тебе моралей, юнец!
Если завтра победишь Чуду-юду,
То принцессу поведёшь под венец.

 
А стрелок: – Да это что за награда?
Мне бы выкатить портвейна бадью!
А принцессу мне и даром не надо –
Чуду-юду я и так победю.

А король: – Возьмёшь принцессу – и точка!
А не то тебя – раз-два! – и в тюрьму!
Это всё же королевская дочка! –
А стрелок: – Ну хоть убей – не возьму!

И пока король с ним так препирался,
Съел уже почти всех женщин и кур,
И возле самого дворца ошивался
Этот самый то ли бык, то ли тур.

Делать нечего – портвейн он отспорил,
Чуду-юду победил и убёг.
Вот так принцессу с королём опозорил
Бывший лучший, но опальный стрелок.

testo integrale...


v

La Vela, o Canto dell’Inquietudine

L’elica ha squarciato il ventre al delfino!
Nessuno s’attende d’esser preso alla schiena.
I cannoni sono a corto di munizioni,
Bisogna sbrigarsi a virare!

Ma la vela! Hanno strappato la vela!
Mi pento! Mi pento! Mi pento!

Perfino di pattuglia puoi non incontrare il nemico.
Un piede che fa male non è un dolore.
I cardini delle porte cigolano ai tanti, cantano ai tanti:
Ma chi siete? Non siete i benvenuti qui!

La vela! Hanno strappato la vela!
Mi pento! Mi pento! Mi pento!

Lunga vita a coloro che cantano nel sogno,
Tutte le parti del mondo possono giacere sul fondo.
Tutti i continenti possono bruciare nel fuoco,
Ma tutto questo non mi va!

Ma la vela! Hanno strappato la vela!
Mi pento! Mi pento! Mi pento!

Парус

А у дельфина взрезано брюхо винтом!
Выстрела в спину не ожидает никто.
На батарее нету снарядов уже.
Надо быстрее на вираже!

Но парус! Порвали парус!
Каюсь! Каюсь! Каюсь!

Даже в дозоре можешь не встретить врага.
Это не горе – если болит нога.
Петли дверные многим скрипят, многим поют:
Кто вы такие? Вас здесь не ждут!

Парус! Порвали парус!
Каюсь! Каюсь! Каюсь!

Многие лета – всем, кто поёт во сне!
Все части света могут лежать на дне,
Все континенты могут гореть в огне, –
Только всё это – не по мне!

Но парус! Порвали парус!
Каюсь! Каюсь! Каюсь!

testo integrale...


v

La Burrasca

Per tutta la sera il mare è in tempesta,
E intanto che i rappezzi di schiuma stanno rattoppando
Le cuciture rotte della sabbia,
Io osservo dall’alto
Come le onde si stanno rompendo le ossa del collo.

E sento una leggera compassione per loro,
Perite, una compassione remota.

Percepisco un rantolo, e un gemito di agonia,
E anche la rabbia: per non essere riuscite a rimanere in vita.
In effetti: generare un tale slancio,
Raccogliere le forze, sfondare un ostacolo,
E poi rompersi la testa vicino all’obiettivo!…

E sento una leggera compassione per loro,
Perite, una compassione remota.

Oh, bianche criniere del destino!
Diventando più belle nell’imminenza della morte,
Seguendo il richiamo della tromba della battaglia,
Le onde si impennano,
E si rompono i loro colli arcuati.

E sentiamo una leggera compassione per loro,
Perite, una compassione remota.

E il vento si accanisce ancora contro le creste,
Scompiglia le criniere bianche.
L’onda non supererà la barriera,
Qualcuno le troncherà le gambe
E lei cadrà giù come un cavallo moribondo, coperto di schiuma bianca.

E sentiremo una leggera compassione per lei,
Perita, una compassione remota.

Presto arriverà anche il mio turno:
Mi stanno pugnalando alla schiena, mi stanno spingendo sull’orlo.
Nell’anima sento un presentimento oscuro, come se stessi delirando:
Che anch’io mi fratturerò la spina dorsale,
Che anch’io mi romperò le ossa del collo.

E qualcuno sentirà una leggera compassione per me,
Perito, una compassione remota.

E sono in tanti seduti nei secoli,
Sulla riva, ad osservare,
Vigili e attenti,

Mentre gli altri, accanto, sui sassi,
Si stanno rompendo le teste e le spine dorsali.

E sentono una leggera compassione per
I periti, una compassione remota.

Ma dentro il crepuscolo del fondo dell’oceano,
Nelle misteriose profondità dove abitano i capodogli,
Nascerà e si solleverà
Un’onda immensa, impossibile ed impensabile,
Si riverserà sulla riva
Ed inghiottirà gli osservatori.

E allora io sentirò una leggera compassione per loro,
Periti, una compassione remota.

Шторм

Штормит весь вечер, и пока
Заплаты пенные лaтают
Разорванные швы песка –
Я наблюдаю свысока,
Как волны головы ломают.

И я сочувствую слегка
Погибшим – им издалека.

Я слышу хрип, и смертный стон,
И ярость, что не уцелели,-
Еще бы – взять такой разгон,
Набраться сил, пробить заслон –
И голову сломать у цели!…

И я сочувствую слегка
Погибшим – им издалека.

Ах, гривы белые судьбы! –
Пред смертью словно хорошея,
По зову боевой трубы
Взлетают волны на дыбы,-
Ломают выгнутые шеи.

И мы сочувствуем слегка
Погибшим – им издалека.

А ветер снова в гребни бьет
И гривы пенные ерошит.
Волна барьера не возьмет,-
Ей кто-то ноги подсечет –
И рухнет взмыленная лошадь.

 
Мы посочувствуем слегка
Погибшей – ей издалека.

Придет и мой черед вослед:
Мне колют в спину, гонят к краю.
В душе – предчувствие как бред,-
Что надломлю себе хребет –
И тоже голову сломаю.

 
 
Мне посочувствуют слегка
Погибшему – издалека.

Так многие сидят в веках
На берегах – и наблюдают,
Внимательно и зорко, как
Другие рядом на камнях
Хребты и головы ломают.

Они сочувствуют слегка
Погибшим, но издалека.

Но в сумерках морского дна –
В глубинах тайных, кашалотьих –
Родится и взойдет одна
Неимоверная волна,-
На берег ринется она –
И наблюдающих поглотит.

Я посочувствую слегка
Погибшим – им издалека.

testo integrale...


v
Questa canzone viene cantata a nome di un microfono, del microfono di scena posizionato davanti al cantante

La Canzone del Microfono

Io sono diventato sordo, per tutte quelle pacche che mi hanno assestato,
Io sono diventato cieco, per tutti quei sorrisi delle cantanti,
Per quanti anni ho patito le sinfonie,
Per quanti anni ho assecondato gli imitatori degli uccelli!

Attraverso di me, setacciato in tanti e tanti passaggi
Volava nelle vostre anime un suono puro.
Alt! È lui la mia speranza.
È per lui che ho sopportato tutte queste torture.

Quante volte attraverso di me sussurravano della luna,
Qualcuno urlava allegramente del silenzio.
C’è stato uno che suonava la sega – segava il collo,
E io amplificavo, amplificavo, amplificavo!…

Sulle note basse la sua voce è sepolcrale,
Sulle note alte è acuta come un coltello.
Lui farà vedere, di che cosa è capace,
E anch’io farò vedere qualcosa.

Lui sta cantando ansimando per lo sforzo,
Lui è stanco come un soldato in piazza d’armi.
Io allungo il mio collo elastico
Verso la sua faccia dorata dal sudore.

Quante volte attraverso di me sussurravano della luna,
Qualcuno urlava allegramente del silenzio.
C’è stato uno che suonava la sega – segava il collo,
E io amplificavo, amplificavo, amplificavo!…

Solo che all’improvviso… Uomo, renditi conto!
Ma che cavolo stai cantando? Riposati, sei stanco!
Questa melassa, questo intruglio dolciastro!
La sala! Vi prego, fatelo smettere!

È tutto inutile, i miracoli non esistono.
Io sto oscillando, sto quasi per crollare.
E lui mi versa l’amarezza, come se fosse balsamo,
Nella mia gola da microfono.

Quante volte attraverso di me sussurravano della luna,
Qualcuno urlava allegramente del silenzio.
C’è stato uno che suonava la sega – segava il collo,
E io amplificavo, amplificavo, amplificavo!…

Giudicatemi pure come volete
Ma non è possibile andare contro la propria natura.
Il mio mestiere era amplificare,
Io soffrivo, ma amplificavo la menzogna.

Ho gridato, le casse hanno emesso un urlo,
Lui ha stretto la mia gola con una mano.
Mi hanno svitato, mi hanno ucciso,
Mi hanno sostituito con un altro.

E quell’altro, lui accetterà tutto, sopporterà tutto.
Ora è avvitato sul mio collo.
Ci sostituiscono sempre con gli altri
Per impedirci di impedire le menzogne.

E dopo ci siamo trovati sdraiati stretti stretti dentro un astuccio:
Io, il treppiede e l’altro microfono.
E loro mi hanno raccontato, ridendo,
Come lui è stato contento di avermi sostituito.

Песня Микрофона

Я оглох от ударов ладоней,
Я ослеп от улыбок певиц,
Сколько лет я страдал от симфоний,
Потакал подражателям птиц!

 
Сквозь меня многократно просеясь,
Чистый звук в ваши души летел.
Стоп! Вот тот, на кого я надеюсь,
Для кого я все муки стерпел.

Сколько раз в меня шептали про луну,
Кто-то весело орал про тишину,
На пиле один играл – шею спиливал,
А я усиливал, усиливал, усиливал!…

На низах его голос утробен,
На верхах он подобен ножу.
Он покажет, на что он способен,
Ну, и я кое-что покажу.

Он поет задыхаясь, с натугой,
Он устал, как солдат на плацу.
Я тянусь своей шеей упругой
К золотому от пота лицу.

Сколько раз в меня шептали про луну,
Кто-то весело орал про тишину,
На пиле один играл – шею спиливал,
А я усиливал, усиливал, усиливал!…

Только вдруг… Человече, опомнись!
Что поешь? Отдохни, ты устал!
Это – патока, сладкая помесь!
Зал! Скажи, чтобы он перестал!

Все напрасно – чудес не бывает,
Я качаюсь, я еле стою.
Он бальзамом мне горечь вливает
В микрофонную глотку мою.

Сколько раз в меня шептали про луну,
Кто-то весело орал про тишину,
На пиле один играл – шею спиливал,
А я усиливал, усиливал, усиливал!…

В чем угодно меня обвините,
Только против себя не пойдешь.
По профессии я – усилитель.
Я страдал, но усиливал ложь.

Закричал я – динамики взвыли,
Он сдавил мое горло рукой.
Отвернули меня, умертвили,
Заменили меня на другой.

Тот, другой,- он все стерпит и примет.
Он навинчен на шею мою.
Нас всегда заменяют другими,
Чтобы мы не мешали вранью.

Мы в чехле очень тесно лежали:
Я, штатив и другой микрофон,
И они мне, смеясь, рассказали,
Как он рад был, что я заменен.

testo integrale...


v

Forse dovrei irrompere nell’izba e mettermi a cantare…

Forse dovrei irrompere nell’izba
(una tipica abitazione rurale russa, a uno o due piani, interamente costruita di tavole di legno e di tronchi d’albero) e mettermi a cantare,
Così, senza motivo, semplicemente perché fuori si gela!
Oppure potrei prendere e crepare
Di tubercolosi…

Forse dovrei mettermi a gemere senza parole,
Ma magari è meglio accompagnarmi con la chitarra?
Oppure potrei attaccare i trottatori alla slitta
E correre verso lo “Yard”?
(un famoso ristorante di Mosca successivamente trasformato in un albergo)

Ma che disgrazia – ora non c’è dolcezza,
Ora la carta è del seme sbagliato,
Forse dovrei rubare la felicità?
Oppure semplicemente lasciarmi cadere
Nel fango?

C’è una brama eterna
Di muoversi per sempre verso il nulla.
Che cos’è: l’acqua che viene dal cielo?
Oppure un’inondazione di primavera?

Può darsi che questa canzone sia una canzone senza fine,
Oppure senza un’idea…
E io intanto sto costruendo una stufa di maiolica
O forse sto semplicemente seminando…

Per così tanti anni non c’è felicità,
Davanti a me c’è sempre la luce rossa del semaforo,
Una strofa che non è stata cantata completamente,
Un mazzo di fiori che non è stato regalato come si deve…
Un delirio…

A dispetto di tutti, per sempre,
Con una stella tra le zampe,
Senza pubblicità, senza emblemi,
Vestito con dei goffi stivali di pelliccia di renna…

Speriamo che non mi catturi nessuno,
Che nessuno possa fiutare l’odore!
Vorrei tanto riposarmi, respirare liberamente,
Con una stella tra le zampe!

Senza di lei, fuori di lei –
Niente è veramente mio.
Una vita poco allegra.
Perfino l’erba del passato è sua.
Porca miseria!

То ли – в избу и запеть…

То ли в избу и запеть,
Просто так, с морозу!
То ли взять да помереть
От туберкулезу?

 
 
 
То ли выстонать без слов,
А может – под гитару?..
Лучше – в сани рысаков
И уехать к “Яру”?

 
 
Вот напасть – то не в сласть,
То не в масть карту класть,
То ли счастье украсть,
То ли просто упасть
В грязь?

Навсегда в никуда –
Вечное стремление.
То ли с неба вода,
То ль разлив весенний…

Может, эта песня без конца,
А может – без идеи…
А я строю печку в изразцах
Или просто сею…

Сколько лет счастья нет,
Впереди – все красный свет,
Недопетый куплет,
Недодаренный букет…
Бред…

Назло всем, насовсем,
Со звездою в лапах,
Без реклам, без эмблем,
В пимах косолапых…

Не догнал бы кто-нибудь,
Не почуял запах!
Отдохнуть бы, продохнуть
Со звездою в лапах!

Без нее, вне ее –
Ничего не мое –
Невеселое житье.
И былье – и то ее.
Ё-моё…

testo integrale...


v

Il Gelicidio

C’è il gelicidio sulla Terra, il gelicidio,
Per tutto l’anno, c’è il gelicidio.
Come se non esistesse né la primavera né l’estate.
Il pianeta è vestito in qualcosa di scivoloso,
Le persone, cadendo, vanno a sbattere contro il giacchio.

C’è il gelicidio sulla Terra, il gelicidio,
Per tutto l’anno, c’è il gelicidio.
Il gelicidio, il gelicidio, il gelicidio –
Per tutto l’anno, per tutto l’anno.

Anche se si volasse intorno al pianeta,
Senza toccarlo con i piedi,
Ora uno, ora un altro cade,
C’è il gelicidio sulla Terra, il gelicidio,
E verrà calpestato con gli stivali.

C’è il gelicidio sulla Terra, il gelicidio,
Per tutto l’anno, c’è il gelicidio.
Il gelicidio, il gelicidio, il gelicidio –
Per tutto l’anno, per tutto l’anno.

Гололед на Земле

Гололед на Земле, гололед,
Целый год напролет гололед.
Будто нет ни весны, ни лета.
Чем-то скользким одета планета,
Люди, падая, бьются об лед.

Гололед на Земле, гололед –
Целый год напролет гололед.
Гололед, гололед, гололед –
Целый год напролет, целый год.

Даже если планету в облет,
Не касаясь планеты ногами,
То один, то другой упадет,-
Гололед на земле, гололед,-
И затопчут его сапогами.

Гололед на Земле, гололед –
Целый год напролет гололед.
Гололед, гололед, гололед –
Целый год напролет, целый год.

testo integrale...


v

Le Cose

Le cose. Le cose non mi danno tregua.
Ogni giorno, ogni giorno, ogni giorno.
Sono bruciate completamente le canzoni e le poesie,
Scemenze, scemenze.

Per tutto l’anno lei viveva – risiedeva
E poi di colpo ha preso, raccolto e se n’è andata.
Ed ecco,
Sono tristi le mie cose.

Ora, anche se mi venisse regalata
Una serata intera,
Credimi,
Io non farò altro che parlare.

Andavano comunque malissimo le mie cose,
I miei impegni, i miei affari,
E poi di colpo sono tutti bruciati,
Sono diventati cenere.

Per tutto l’anno lei viveva – risiedeva
E poi di colpo ha preso, raccolto e se n’è andata.
Ed ecco,
Che razza di situazione allegra!

Ora, anche se mi venisse regalata
Una serata intera,
Credimi,
Io nemmeno parlerò.

Дела

Дела. Меня замучили дела.
Каждый день, каждый день, каждый день.
Дотла сгорели песни и стихи
Дребедень, дребедень.

Весь год она жила-была
И вдруг взяла, собрала и ушла.
И вот
Такие грустные дела у меня.

Теперь хоть целый вечер
Подари, подари, подари,
Поверь,
Я буду только говорить.

Из рук, из рук вон плохо шли дела
У меня шли дела,
И вдруг сгорели пламенем дотла,
Не дела, а зола.

Весь год она жила-была,
И вдруг взяла, собрала и ушла.
И вот
Опять веселые дела у меня.

Теперь хоть целый вечер
Подари, подари, подари.
Поверь,
Не буду даже говорить.

testo integrale...


v

Costruite, costruite…

Costruite, costruite
Almeno un tunnel sul fondo del fiume
E venite senza timore
A gustare il vino e gli spiedini.

E portate anche la chitarra,
Dopo averla accordata.
Ma non dimenticate di smussare
Le vostre zanne aguzze.

E quando vi renderete conto:
Tutte le strade portano a Roma,
Ecco, allora verrete da noi,
Ecco, allora parleremo.

Buttate via il coltello, mettete via il sasso
Che nascondete sotto la camicia.
E lanciate, gettate
Almeno un’asta, verso l’altra estremità del ruscello.

Oppure usate un guado per passare:
Di guadi ce ne sono, se uno si mette a cercarli.
Oppure passate a nuoto:
Così diventerete famosi.

Bisogna darsi da fare con la semina
Oppure con la falciatura, ma in fretta!
Se vi lascerete sfuggire questa occasione
Dopo vi toccherà mordervi le mani (mordervi i gomiti, in russo).

Voi stessi lo rimpiangerete,
E alzandovi al mattino noterete: “Accidenti!
Tutti i ponti per superare gli ostacoli
Sono stati gettati senza di noi”.

E allora costruite, costituite
Almeno un tunnel sul fondo del fiume
Ma non dimenticate di smussare
Le vostre zanne aguzze!

Проложите, проложите…

Проложите, проложите
Вы хоть тоннель по дну реки
И без страха приходите
На вино и шашлыки.

И гитару приносите,
Подтянув на ней колки.
Но не забудьте – затупите
Ваши острые клыки.

А когда сообразите –
Все пути приводят в Рим, –
Вот тогда и приходите,
Вот тогда поговорим.

Нож забросьте, камень выньте
Из-за пазухи своей
И перебросьте, перекиньте
Вы хоть жердь через ручей.

Или бродом перейдите –
Броды есть, коль поискать, –
Или вплавь переплывите –
Славу добрую снискать.

За посев ли, за покос ли –
Надо взяться, поспешать!
А прохлопав, сами после
Локти будете кусать.

Сами будете не рады,
Утром вставши, – вот те раз! –
Все мосты через преграды
Переброшены без нас.

Так проложите, проложите
Хоть тоннель по дну реки!
Но не забудьте, затупите
Ваши острые клыки!

testo integrale...


v

Una casa aliena

Ma che casa è, silenziosa,
Immersa nel buio,
Esposta alla burrasca
Dei sette venti,
Con tutte le finestre
Che danno sul burrone
E con il portone
Girato verso la strada pubblica?

Oh, sono stanco, tanto stanco, ma ho slegato i cavalli.
C’è qualcuno vivo qui? Vieni fuori, aiutami!
Nessun segno di vita. Soltanto un’ombra è balenata nel corridoio,
E un avvoltoio è sceso e ha ristretto i cerchi.

Entri in casa
Come se fosse una bettola.
E tra la gentaglia riunita
Uno su tre ti guarda in modo ostile.
Storcono gli zigomi:
Ospite non invitato!
E perfino le immagini sacre nell’angolo
Sono tutte storte.

Ed è iniziata una conversazione strana, una conversazione confusa,
Qualcuno stava gemendo una canzone e stava tormentando la chitarra.
E un ragazzo epilettico, scemo e ladro
Mi ha mostrato di nascosto un coltello da sotto la tovaglia.

Qualcuno mi risponda!
Ma che razza di casa è?
Perché è immersa nelle tenebre
Come una baracca degli appestati?
La luce delle lampade sacre si è spenta,
L’aria si è svuotata…
Non sarà che qui
Avete disimparato a vivere?

Le vostre porte sono spalancate mentre l’anima è imprigionata.
Chi è il padrone qui? Magari potrebbe offrire del vino…
E mi sento rispondere: Si vede che sei stato via a lungo,
E che hai dimenticato la gente, noi viviamo così da sempre!

Ci nutriamo di erba,
Mangiamo l’acetosa da secoli,

Le nostre anime si sono inacidite,
Si sono coperte di foruncoli.

E poi ce la siamo spassata tanto
Con il vino,

Rovinavamo la casa,
Facevamo a botte, ci impiccavamo.

Io ho sfinito i cavalli, sono scappato dai lupi…
Mostratemi un posto dove splendano le lampade sacre,
Mostratemi il posto che sto cercando:
Dove cantano, invece di gemere, dove il pavimento non è inclinato.

Non abbiamo mai sentito parlare
Di case così.
Ci siamo abituati
A vivere nelle tenebre.
Sin dagli albori noi
Viviamo nel male e nel sussurro.
Sotto le icone
Coperte di fuliggine nera.

E dal fetore dove le immagini sacre sono appese storte,
Ho spronato i cavalli a perdifiato, gettando via la frusta,
Andavo dove volevano i cavalli, andavo dove guardavano i miei occhi,
Andavo dove la gente vive come dovrebbe vivere la gente…

Quante cose sono scomparse, quanta acqua è passata sotto i ponti!
La Vita mi stava lanciando, ma senza riuscire a completare il lancio.
Forse ho cantato goffamente di voi:
Occhi neri, tovaglia bianca?!

Чужой дом

Что за дом притих,
Погружен во мрак,
На семи лихих
Продувных ветрах,
Всеми окнами
Обратясь в овраг,
А воротами –
На проезжий тракт?

Ох, устал я, устал,- а лошадок распряг.
Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!
Никого,- только тень промелькнула в сенях,
Да стервятник спустился и сузил круги.

 
В дом заходишь как
Все равно в кабак,
А народишко –
Каждый третий – враг.
Своротят скулу,
Гость непрошеный!
Образа в углу –
И те перекошены.

И затеялся смутный, чудной разговор,
Кто-то песню стонал и гитару терзал,
И припадочный малый – придурок и вор –
Мне тайком из-под скатерти нож показал.

 
 
Кто ответит мне –
Что за дом такой,
Почему во тьме,
Как барак чумной?
Свет лампад погас,
Воздух вылился…
Али жить у вас
Разучилися?

Двери настежь у вас, а душа взаперти.
Кто хозяином здесь?- напоил бы вином.
А в ответ мне: Видать, был ты долго в пути –
И людей позабыл,- мы всегда так живем!

Траву кушаем,
Век – на щавеле,
Скисли душами,
Опрыщавели,
Да еще вином
Много тешились,-
Разоряли дом,
Дрались, вешались.

Я коней заморил,- от волков ускакал.
Укажите мне край, где светло от лампад.
Укажите мне место, какое искал,-
Где поют, а не стонут, где пол не покат.

 
О таких домах
Не слыхали мы,
Долго жить впотьмах
Привыкали мы.
Испокону мы –
В зле да шепоте,
Под иконами
В черной копоти.

И из смрада, где косо висят образа,
Я, башку очертя гнал, забросивши кнут,
Куда кони несли да глядели глаза,
И где люди живут, и – как люди живут.

 
…Сколько кануло, сколько схлынуло!
Жизнь кидала меня – не докинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи черные, скатерть белая?!

testo integrale...


v
Questa canzone è stata scritta per la commedia musicale “Ivan e Maria”, ambientata in un mondo di fantasia del folklore russo, ma non è poi entrata nel film.
Nella canzone vengono menzionati alcuni personaggi del mondo delle favole: L’Uccello di Fuoco, Le Oche-Cigno, Vitello Bianco, Emelya, Luccio, il mago Chernomor, il Gatto parlante.
Citrullo e Pope sono personaggi di una favola di Puskin.
E poi ci sono il fiume di latte con gli argini di budino, la tovaglia che si spiega da sé, servendo a chi la possiede da mangiare e da bere, il tappetto volante ed altri attributi e scenografie speciali che l’attuale consapevolezza umana piazza fuori dai propri confini della realtà…

I Giullari alla fiera

Ehilà, gente rispettabile, gente sfortunata!
Ehi, commercianti, soldatini!
Girate subito i tacchi verso la città:
Non a caso lì i campanili stanno suonando a distesa!

Tutte le file sono occupate
Già da stamattina –
C’è un sacco di ogni bene,
I più diversi e svariati articoli:
Ecco le mole
Che cianciano,
Ecco i focosi stivali
Che ballano da soli.

Tagarga – matagarga,
C’è la fiera nella capitale,
Una fiera fiabesca e reale nello stesso tempo,
Una fiera che unisce i colori e la musica!

Ricconi e morti di fame,
Siete tutti compratori, però.
E anche se la fiera non è gratuita,
Una volta all’anno siete nella stessa posizione!

La tovaglia che si spiega da sé,
Di buon’ora,
Corre da sola ai magazzini,
Per rifornirsi di cibo.
Chi non vuole né mangiare né bere,
Avrà solo il rovescio della tovaglia,
Anzi, sarà pure rimproverato da lei
Severamente.

Tagarga – matagarga,
Che fiera stupenda!
Una fiera da festa, una fiera libera,
Super accogliente!

Ecco i berrettini magici che rendono invisibili,
Chi li indosserà, diventerà padrone.
I lecca–lecca in bocca sono come dei piccoli ghiaccioli
E c’è pure l’Uccello di Fuoco… fritto!

Un anno fa sono arrivate
Le Oche-Cigno
E ora sono appoggiate
Sul tavolo, guarda!
Ehi, brava gente,
Smontate da cassetta,
Mangiate la gelatina
Di Vitello Bianco!

Tagarga – matagarga,
La fiera è ricca di ogni cosa!
Ecco, di là ci sono le file di noci
Con un nucleo di smeraldo!

I giullari qui sono tutti bravi.
Saltano – saltellano sui bastoni.
Le loro filastrocche
Fanno ridere e fanno piangere – tutto insieme!

Secondo la tradizione, come ai vecchi tempi,
A nuoto e trascinando,
Hanno portato un samovar dello zar,
Come una campana dello zar.
E questo samovar a pressione
Che viene alimentato con la torba,
Vi preparerà a vostra scelta lo sbiten
(bevanda calda a base di acqua, miele e spezie)
O il caffè.

Tagarga – matagarga,
Che fiera audace!
Con i ballerini vivaci
E in maggior parte sobri!

Ecco che è arrivato Citrullo, per lavorare un po’:
Senza il lavoro lui inacidisce, si deprime.
Ed ecco qua anche Pope, testa di avena,
Ma Citrullo lo manda a quel paese con un gestaccio!

Una bilancia con diverse unità di misura –
Perderai, se mercanteggerai troppo a lungo!
E non provare a calzare
Un orologio che corre veloce!
Attenti a non sporcare
Gli stivali delle sette leghe!
Invece per il freddo e la tempesta di neve
È meglio usare i lapti
(calzature di fibre di tiglio).

Tagarga – matagarga,
Che meraviglia di fiera:
Sonora, intraprendente!
Non tradizionale!

Ecco Emelya che sta tormentando nella mano Luccio,
Questo Luccio magico diventerà la zuppa di pesce, un’ottima zuppa.
Il mago Chernomor sta vendendo il Gatto parlante dentro un sacco:
È che parlava troppo, il Gatto.

Parlava liscio come l’olio
Non aveva bisogno di spinte –
Tutti noi siamo stati un po’ presi in giro
Dalle favole.
Ehi gente, non siate avari,
Non badate al prezzo:
Il Gatto viene venduto
Con la catena d’oro!

Tagarga – matagarga,
Che estasi, la fiera:
Totale, generale,
Emozionale!

Avete mal di pancia dal ridere?
Ora basta, venite qui:
Chi avrà il coraggio di fare un giro
Sul tappetto volante?

Mi permetto di fare
Una precisazione:
Non ci saranno sacche d’aria,
Né turbolenze.
I piloti del tappetto ieri
Non hanno dormito tutta la notte,
Continuavano a sbattere il tappetto
Per togliere la polvere.

Tagarga – matagarga,
Sì, la fiera è decisamente riuscita!
Tagarga – matagarga,
Speriamo che l’effetto duri a lungo!

E qui scorre il fiume, tutto interamente di latte
E gli argini sopra il fiume sono tutti di budino.
Ma noi pianteremo sul fondo dei robusti pali,
E costruiremo una diga – una gran bella cosa!

Ecco, abbiamo costruito una diga sul fiume,
Mica male, vero?!
E sulla riva di budino
Abbiamo messo su una spiaggia.
Ma per il momento
Non è il caso che facciamo i bagni.
Perché tutto il nostro fiume
È diventato acido!

Tagarga – matagarga,
Ma tanto la fiera non se la prende con noi:
Ora è disponibile una quantità smisurata
Del nostro acido latte cagliato!

Noi daremo fuoco alla sciagura e alla disgrazia,
Raddrizzeremo la spina dorsale a coloro che sono piegati in tre,
Verseremo nei bicchieroni fino all’orlo il miele alcolico
A tutti gli annoiati e a tutti i rinsecchiti!

Chi ha diverse migliaia,
Spendetele pure, queste migliaia!
Qui riuscirete a trovare
Perfino un “non-so-che-cosa”!
Se siete venuti alla fiera,
Allora scatenatevi!
E perfino i rubli fatati che non possono essere cambiati,
Cambiateli!

Tagarga – matagarga,
La fiera è per la gente allegra!
Venite, venite, aggregatevi,
Aggiungete dello zucchero, aggiungete del sale!

Скоморохи на ярмарке

Эй, народ честной, незадачливый!
Ай, вы, купчики, да служивый люд!
Живо к городу поворачивай –
Там не зря в набат с колоколен бьют!

Все ряды уже с утра
Позахвачены –
Уйма всякого добра,
Всякой всячины:
Там точильные круги
Точат лясы,
Там лихие сапоги-
Самоплясы.

Тагарга-матагарга,
Во столице ярмарка –
Сказочно-реальная,
Цветомузыкальная!

Богачи и голь перекатная,-
Покупатели – все, однако, вы,
И хоть ярмарка не бесплатная,
Раз в году вы все одинаковы!

За едою в закрома
Спозараночка
Скатерть бегает сама –
Самобраночка,-
Кто не хочет есть и пить,
Тем – изнанка,
Тех начнет сама бранить
Самобранка.

Тагарга-матагарга,
Вот какая ярмарка!
Праздничная, вольная,
Белохлебосольная!

Вона шапочки-невидимочки,-
Кто наденет их – станет барином.
Леденцы во рту – словно льдиночки,
И Жар-птица есть в виде жареном!

Прилетали год назад
Гуси-Лебеди,
А теперь они лежат
На столе, гляди!
Эй, слезайте с облучка
Добры люди,
Да из Белого Бычка
Ешьте студень!

Тагарга-матагарга,
Всем богата ярмарка!
Вон орехи рядышком –
С изумрудным ядрышком!

Скоморохи здесь – все хорошие,
Скачут-прыгают через палочку.
Прибауточки скоморошие,-
Смех и грех от них – все вповалочку!

По традиции, как встарь,
Вплавь и волоком
Привезли царь-самовар,
Как царь-колокол,-
Скороварный самовар –
Он на торфе
Вам на выбор сварит вар
Или кофе.

 
Тагарга-матагарга,
Удалая ярмарка –
С плясунами резвыми,
Большей частью трезвыми!

Вот Балда пришел, поработать чтоб:
Без работы он киснет-квасится.
Тут как тут и Поп – толоконный лоб,
Но Балда ему – кукиш с маслицем!

Разновесые весы –
Проторгуешься!
В скороходики-часы –
Не обуешься!
Скороходы-сапоги
Не залапьте!
А для стужи да пурги –
Лучше лапти.

 
Тагарга-матагарга,
Что за чудо ярмарка –
Звонкая, несонная,
Нетрадиционная!

Вон Емелюшка Щуку мнет в руке –
Щуке быть ухой, вкусным варевом.
Черномор Кота продает в мешке –
Слишком много Кот разговаривал.

 
 
Говорил он без тычка,
Без задорины –
Все мы сказками слегка
Объегорены.
Не скупись, не стой, народ
За ценою:
Продается с цепью Кот
Золотою!

Тагарга-матагарга,
Упоенье – ярмарка,-
Общее, повальное,
Эмоциональное!

Будет смехом-то рвать животики!
Кто отважится, разохотится
Да на коврике-самолетике
Не откажется, а прокотится?!

Разрешите сделать вам
Примечание:
Никаких воздушных ям
И качания,-
Ковролетчики вчера
Ночь не спали –
Пыль из этого ковра
Выбивали.

Тагарга-матагарга,
Удалася ярмарка!
Тагарга-матагарга,
Хорошо бы – надолго!

Здесь река течет – вся молочная,
Берега над ней – сплошь кисельные,-
Мы вобьем во дно сваи прочные,
Запрудим ее – дело дельное!

Запрудили мы реку –
Это плохо ли?! –
На кисельном берегу
Пляж отгрохали.
Но купаться нам пока
Нету смысла,
Потому – у нас река
Вся прокисла!

Тагарга-матагарга,
Не в обиде ярмарка –
Хоть залейся нашею
Кислой простоквашею!

Мы беду-напасть подожжем огнем,
Распрямим хребты втрое сложенным,
Меду хмельного до краев нальем
Всем скучающим и скукоженным!

Много тыщ имеет кто –
Тратьте тыщи те!
Даже то – не знаю что –
Здесь отыщете!
Коль на ярмарку пришли –
Так гуляйте,-
Неразменные рубли
Разменяйте!

Тагарга-матагарга,
Для веселых ярмарка!
Подходи, подваливай,
Сахари, присаливай!

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa”

Nella remota costellazione di Tau Ceti

Nella remota costellazione di Tau Ceti
Tutto ci è diventato incomprensibile.
Noi mandiamo un segnale: “Ma che cosa state combinando?”
E loro ci mandano… a quel paese.

Su Tau Ceti
Vivono nella ristrettezza,
Vivono, tra l’altro, in condizioni differenti,
I nostri compagni della ragione.

Ecco che muovendomi lungo un raggio di luce,
Senza assistenza, ma attraverso,
Sto volando verso questa stessa Tau Ceti
Per chiarire direttamente sul posto come stanno le cose.

Su Tau Ceti
C’è qualcosa che non va,
Lì la popolazione locale è andata fuori di testa,
Così ci risulta.

Intanto che sono immerso nell’anabiosi,
Quei taucetiani stanno dando in escandescenze.
Solo raramente gli chiedo di comunicare:
Sono ormai del tutto fuori controllo.

I taucetiani hanno poche parole
Nell’alfabeto,
Hanno un regime capitalista,
E il loro senso dell’umorismo è orribile.

Ho fatto atterrare la nave come il mio stesso sedere,
Deformando lievemente il riflettore.
Ho gridato in taucetiano: “Vivat!”,
E cioè, “Buongiorno!”, nella nostra lingua.

Tutto l’aspetto dei taucetiani
È un inganno,
Qui è impossibile gareggiare con loro:
Ora appaiono, ora si dissolvono…

Per me un taucetiano – è come per voi un papuano,
Sono stato brevemente istruito su di loro.
Ho urlato: “La Galassia si vergogna di voi!”
E loro come risposta hanno fatto lampeggiare qualcosa.

Su Tau Ceti
Le condizioni non sono adatte:
Qui non esiste l’atmosfera, qui si soffoca.
Però i taucetiani sono accoglienti.

Nel fervore ho gridato: “Siete dei figli di…!”
Ma la mia guida cibernetica
Mi ha tradotto così alla lettera
Che mi sono vergognato di me stesso.

Ma i taucetiani
Sono proprio delle bestie,
Forse si sono perfino presi una sbornia:
Ora appaiono, ora si dissolvono…

“Statemi a sentire, fratelli – uomini, fratelli – maschi!
Ma che…” – è qui la mia voce si è spezzata.
Ho preso di petto una taucetiana:
“Avanti, confessa!”

E lei: “Togliti dai piedi!
Noi ormai ci siamo evolute –
Non vogliamo più aver a che fare con i maschi,
Ora ci riprodurremo per gemmazione!”

Non ricordo nemmeno come ho fatto decollare la mia navicella,
Sto volando, in vena di prendermi una sbornia:
È che la Terra ormai sarà andata avanti di circa trecento anni,
Secondo la subdola teoria di Einstein!

E se anche di là,
Come su Tau Ceti,
Il sapere ha fatto un progresso spaventoso,
E se anche di là ormai c’è la riproduzione per gemmazione?!

В далеком созвездии Тау Кита

В далеком созвездии Тау Кита
Все стало для нас непонятно, –
Сигнал посылаем: “Вы что это там?” –
А нас посылают обратно.

На Тау Ките
Живут в тесноте –
Живут, между прочим, по-разному –
Товарищи наши по разуму.

Вот, двигаясь по световому лучу
Без помощи, но при посредстве,
Я к Тау Кита этой самой лечу,
Чтоб с ней разобраться на месте.

На Тау Кита
Чегой-то не так –
Там таукитайская братия
Свихнулась, – по нашим понятиям.

Покамест я в анабиозе лежу,
Те таукитяне буянят, –
Все реже я с ними на связь выхожу:
Уж очень они хулиганят.

У таукитов
В алфавите слов –
Немного, и строй – буржуазный,
И юмор у них – безобразный.

Корабль посадил я как собственный зад,
Слегка покривив отражатель.
Я крикнул по-таукитянски: “Виват!” –
Что значит по-нашему – “Здрасьте!”.

У таукитян
Вся внешность – обман, –
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся…

Мне таукитянин – как вам папуас, –
Мне вкратце об них намекнули.
Я крикнул: “Галактике стыдно за вас!” –
В ответ они чем-то мигнули.

На Тау Ките
Условья не те:
Тут нет атмосферы, тут душно, –
Но таукитяне радушны.

В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..
Но кибернетический гид мой
Настолько буквально меня перевел,
Что мне за себя стало стыдно.

Но таукиты –
Такие скоты –
Наверно, успели набраться:
То явятся, то растворятся…

“Вы, братья по полу, – кричу, – мужики!
Ну что…” – тут мой голос сорвался, –
Я таукитянку схватил за грудки:
“А ну, – говорю,- признавайся!..”

Она мне: “Уйди!” –
Мол, мы впереди –
Не хочем с мужчинами знаться, –
А будем теперь почковаться!

Не помню, как поднял я свой звездолет, –
Лечу в настроенье питейном:
Земля ведь ушла лет на триста вперед,
По гнусной теории Эйнштейна!

Что, если и там,
Как на Тау Кита,
Ужасно повысилось знанье, –
Что, если и там – почкованье?!

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa” che, però… 🙂

La canzoncina sulle voci

Quante voci colpiscono le nostre orecchie!
Quanti pettegolezzi le corrodono, come le tarme!
Corre voce che ci saranno rincari di ogni genere, assolutamente,
E soprattutto – del sale da cucina.

Come le mosche, di qua e di là,
Le voci girano per le case,
E le vecchie senza denti
Le recapitano presso le menti,
Le recapitano presso le menti.

Ascolta, hai sentito? Stanno costruendo una città sotto terra,
Si dice che è nell’eventualità di una guerra nucleare…
Avete sentito? Presto chiuderanno tutti i bagni pubblici,
Per sempre. E queste informazioni sono affidabili.

Come le mosche, di qua e di là,
Le voci girano per le case,
E le vecchie senza denti
Le recapitano presso le menti,
Le recapitano presso le menti.

Avete sentito? Mamykin verrà destituito!
Per atti osceni, per ubriachezza, per gli scandali!
E, a proposito, il vostro vicino di casa andrà in galera, quel disgraziato,
Perché assomiglia a Berija.

Come le mosche, di qua e di là,
Le voci girano per le case,
E le vecchie senza denti
Le recapitano presso le menti,
Le recapitano presso le menti.

Oddio, che roba! Ieri stavano scavando una trincea,
E hanno scoperto due getti di cognac!
Dicono che le spie hanno avvelenato l’acqua con la vodka fatta in casa.
Mentre il pane ormai viene fatto con le scaglie di pesce.

Come le mosche, di qua e di là,
Le voci girano per le case,
E le vecchie senza denti
Le recapitano presso le menti,
Le recapitano presso le menti.

Temprate in moltissimi tafferugli,
Le voci si espandono, aggirando ogni ostacolo.
Corrono i pettegolezzi che non ci saranno più voci, assolutamente.
E corre voce che i pettegolezzi saranno proibiti.

Ma… come le mosche, di qua e di là,
Le voci girano per le case,
E le vecchie senza denti
Le recapitano presso le menti,
Le recapitano presso le menti.

Песенка о слухах

Сколько слухов наши уши поражает!
Сколько сплетен разъедает, словно моль!
Ходят слухи, будто все подорожает, абсолютно,
А особенно – поваренная соль.

 
Словно мухи, тут и там,
Ходят слухи по домам,
А беззубые старухи
Их разносят по умам,
Их разносят по умам.

– Слушай, слышал? Под землею город строют,
Говорят, на случай ядерной войны…
– Вы слыхали? Скоро бани все закроют повсеместно,
Навсегда. И эти сведенья верны.

Словно мухи, тут и там,
Ходят слухи по домам,
А беззубые старухи
Их разносят по умам,
Их разносят по умам.

– А вы знаете? Мамыкина снимают!
За разврат его, за пьянство, за дебош!
И, кстати, вашего соседа забирают, негодяя,
Потому, что он на Берию похож.

 
Словно мухи, тут и там,
Ходят слухи по домам,
А беззубые старухи
Их разносят по умам,
Их разносят по умам.

– Ой, что деется! Вчера траншею рыли,
Так откопали две коньячные струи!
– Говорят, шпионы воду отравили самогоном.
Ну, а хлеб теперь из рыбьей чешуи.

 
Словно мухи, тут и там,
Ходят слухи по домам,
А беззубые старухи
Их разносят по умам,
Их разносят по умам.

Закаленные во многих заварухах,
Слухи ширятся, не ведая преград.
Ходят сплетни, что не будет больше слухов абсолютно.
И ходят слухи, будто сплетни запретят.

 
Но… словно мухи, тут и там,
Ходят слухи по домам,
А беззубые старухи
Их разносят по умам,
Их разносят по умам.

testo integrale...


v

Lei ha tutto di sua proprietà: sia la biancheria che la casa…

Lei ha tutto di sua proprietà: sia la biancheria che la casa.
Mentre io sto ingaggiando un angolo da una zia.
Tutto il mio tempo libero è per lei.
La sto guardando dalla finestra di fronte.

La sua finestra è illuminata tutte le sere.
E ieri l’addetto all’ascensore mi ha raccontato, in cambio di mezza bottiglia di vodka,
Che lei frequenta due attori del cinema
E un attore famoso del teatro della Taganka.

E intanto che io ho i miei informatori presso il suo condominio,
Sono riuscito a scoprire su di lei un sacco di cose:
Suo fratello maggiore è un calciatore dello Spartak
Mentre suo padre è un consulente al Ministero delle finanze.

Io dirò che vado sempre alle partite di calcio,
Quando gioca lo Spartak, e esprimerò la mia ammirazione per il fratello.
Io dirò che il ministro delle finanze è un mio amico
Io dirò che pure io mi esibisco, come dilettante, al MCHAT
(Teatro Accademico d’Arte di Mosca).

Lei, lei, lei ha dei gerani sul davanzale della finestra,
Lei, lei, lei ha le tende con un disegno “fantasia”.
Mentre sulla mia finestra non c’è un c… di niente,
Soltanto la polvere, la polvere, la polvere, la polvere spessa sui comodini.

Fa niente! Mi comprerò un biglietto della lotteria
E allora non dovrò più aspettare a lungo.
E anche se la giustizia nel mondo ancora non c’è,
Vincerò sicuramente una “Volga”
(un’auto sovietica di media cilindrata).

У неё всё своё – и бельё, и жильё…

У неё всё своё – и бельё, и жильё.
Ну, а я ангажирую угол у тёти.
Для неё – всё свободное время моё.
На неё я гляжу из окна, что напротив.

У неё каждый вечер не гаснет окно.
И вчера мне лифтёр рассказал за полбанки:
У неё два знакомых артиста кино
И один популярный артист из Таганки.

 
И пока у меня в ихнем ЖЭКе рука,
Про неё я узнал очень много нюансов:
У неё старший брат – футболист Спартака,
А отец – референт в министерстве финансов.

Я скажу, что всегда на футболы хожу,
На Спартак, и слова восхищенья о брате.
Я скажу, что с министром финансов дружу
И что сам, как любитель, играю во МХАТе.

 
 
У неё, у неё, у неё на окошке герань,
У неё, у неё, у неё занавески в разводах.
А у меня, у меня на окне ни хрена,
Только пыль, только пыль, только пыль, только толстая пыль на комодах.

Ничего! Я куплю лотерейный билет,
И тогда мне останется ждать так недолго.
И хотя справедливости в мире всё нет,
По нему обязательно выиграю “Волгу”.

testo integrale...


v
L’estate delle donne, alla lettera “L’estate delle donne non più giovanissime” è un equivalente russo dell’estate di San Martino.
Le parole sono di Igor Kochanovsky, un amico di Volodia, la musica è di Volodia

L’estate delle donne

Gli aceri hanno colorano la città
In una specie di colore magico
Vuol dire che presto, presto
Arriverà l’estate delle donne, l’estate delle donne.

Come mai le foglie si stanno sciogliendo così in fretta,
Non ci capisco niente.
E cerco di acchiappare, come queste foglie
Le nostre date, le nostre date.

Mi sono buttato a capofitto in una storia
Con la più sventata delle donne.
Ed è da molto tempo che io stavo cercando una così
E niente di più e niente di meno.

Solo che la mia mamma mi rimprovera
Perché di notte non sono a casa,
Perché troppo spesso sono ubriaco
Dell’estate delle donne, dell’estate delle donne.

Non ricordo più quando sono stato a casa
Ho confuso le notti e le albe.
È un gorgo, oh, sì, è un gorgo
L’estate delle donne, l’estate delle donne.

Бабье лето

Клены выкрасили город
Колдовским каким-то цветом –
Это скоро, это скоро
Бабье лето, бабье лето.

Что так быстро тают листья –
Ничего мне не понятно,
А я ловлю как эти листья
Наши даты, наши даты.

Я кружу напропалую
С самой ветреной из женщин.
А я давно искал такую
И ни больше и ни меньше.

Только вот ругает мама,
Что меня ночами нету,
Что я слишком часто пьяный
Бабьим летом, бабьим летом.

Я забыл когда был дома,
Спутал ночи и рассветы.
Это омут, ох, это омут –
Бабье лето, бабье лето.

testo integrale...


v

Uomo in mare!

Era una tempesta – le funi strappavano la pelle dalle mani,
E la catena dell’ancora urlava come se fosse il diavolo.
Il vento cantava una canzone rude – e ad un tratto
È risuonata una voce: “Uomo in mare!”

E subito: “Indietro tutta! Fermi i motori!
Scialuppe in acqua! Aiutare,
Tirar fuori quel figlio di buona donna
O, eventualmente, quella figlia di buona donna!”

Ho rimpianto di essere condannato a camminare
Sulla terra ferma: qui non posso contare sugli aiuti.
Nessuno correrà a salvarmi,
Nessuno proclamerà lo stato di allarme scialuppe.

Diranno invece: “Avanti tutta! Vento in poppa!
Arriveremo in porto all’orario prestabilito.
Se l’è andata a cercare, quel figlio di buona donna,
Dunque, che ora se la cavi da solo!”

E la mia nave si allontanerà da me.
Possibile che la gente su di essa appartenga ad una categoria superiore?
La vedetta guarda solo davanti a sé,
E non vede che un uomo è caduto fuori bordo!

Io vedo: altre navi mi passano accanto,
C’è un porto accogliente che le sta aspettando.
Figuriamoci in quanti potrebbero cadere
Fuori bordo, dalla strada maestra.

Che le correnti mi portino in mare e lì
Il vento scorre su e giù per la scala.
Il capitano manderà una scialuppa a prendermi
E io finalmente avrò il suolo sotto i piedi.

I soccorritori mi agganceranno tramite i vestiti
(Perciò cadere vestiti dà una chance in più!)
Mi attaccherò al bordo della scialuppa,
Scialuppa – speranza, con una stretta di ferro.

Ecco che sono di nuovo a bordo, la rotta è la stessa, la via è la stessa.
Mi stanno tendendo le mani, le anime, le sigarette.
E sono sicuro che se dovesse succedere qualcosa,
I marinai mi lancerebbero un salvagente.

È vero che qui si esagera con le oscillazioni
E durante le tempeste c’è tanto lavoro da non poter nemmeno tirare un sospiro,
Però non lasceranno mai affogare
Un uomo precipitato fuori bordo!

Человек за Бортом

Был шторм – канаты рвали кожу с рук,
И якорная цепь визжала чертом.
Пел ветер песню грубую, – и вдруг
Раздался голос: “Человек за бортом!”

И сразу – “Полный назад! Стоп машина!
На воду шлюпки, помочь –
Вытащить сукина сына
Или, там, сукину дочь!”

Я пожалел, что обречен шагать
По суше,- значит, мне не ждать подмоги.
Никто меня не бросится спасать
И не объявит шлюпочной тревоги.

А скажут: – “Полный вперед! Ветер в спину!
Будем в порту по часам.
Так ему, сукину сыну,
Пусть выбирается сам!»

И мой корабль от меня уйдет.
На нем, должно быть, люди выше сортом.
Впередсмотрящий смотрит лишь вперед,
Не видит он, что человек за бортом!

 
Я вижу: мимо суда проплывают,
Ждет их приветливый порт.
Мало ли кто выпадает
С главной дороги за борт.

Пусть в море меня вынесет, а там
Гуляет ветер вверх и вниз по гамме.
За мною спустит шлюпку капитан,
И обрету я почву под ногами.

Они зацепят меня за одежду,
(Значит, падать одетому – плюс!)
В шлюпочный борт, как в надежду,
Мертвою хваткой вцеплюсь.

Я на борту, курс прежний, прежний путь.
Мне тянут руки, души, папиросы.
И я уверен, если что-нибудь,-
Мне бросят круг спасательный матросы.

 
Правда, с качкой у них – перебор там,
В штормы от вахт не вздохнуть,
Но человеку за бортом
Здесь не дадут утонуть!

testo integrale...


v
Nella tradizione russa, quando viene annunciato il valzer bianco, sono le donne ad invitare gli uomini

Il valzer bianco

Che ballo è stato! Che intensità di movimento, di suono, di nervi!
I cuori battevano al ritmo del tre invece che del due.
Inoltre, erano le signore ad invitare i cavalieri
Al valzer bianco tradizionale, un’emozione mozzafiato.

Tu stesso, anche se balli a mala pena,
Da tempo avresti voluto invitare lei, soltanto lei,
Ma bisogna sempre assentarsi per varie emergenze:
Correre in soccorso, andare in guerra.

E ora, diventando sempre più vicina, sempre più reale,
Lei, che tu avresti voluto avvicinare,
Sta spontaneamente venendo verso di te, per invitarti al valzer,
E il sangue ti sta pulsando nelle tempie a ritmo di valzer.

Se si canta senza anima – dalla bocca esce un suono bianco.
Se le righe hanno il ritmo, ma non le rime, si dice: è un verso bianco.
Se tutti i colori dell’arcobaleno verranno ricomposti insieme – ci sarà la luce, la luce bianca.
Se tutti i valzer del mondo si fonderanno insieme – ci sarà il valzer, il valzer bianco.

Iniziava il valzer bianco – la fine dei dubbi degli scettici
E la conclusione dei giovani sogni, divertimenti, passatempi.
Oggi le signore invitavano i cavalieri –
Ma non perché, decisamente non perché a quelli manchi il coraggio.

Durante il ballo noi veniamo promossi al rango delle signore,
E il valzer ci fa girare le teste, come ai vecchi tempi.
I partner presto dovranno assentarsi per varie emergenze:
Correre in soccorso, andare in guerra.

Valzer bianco, più bianco della neve, gira, gira, continua a girare,
In modo che questa tempesta di neve duri il più a lungo possibile!
Lei è arrivata per invitarti alla Vita,
E tu eri bianco – più pallido delle pareti, più bianco del valzer.

Tu sei esteriormente calmo in mezzo al ballo rumoroso,
Ma l’ombra dietro di te ti tradiva:
Si agitava, si spezzava, tremolava
Nella luce incerta delle candele.
E tenendola con cura, e facendola vorticare follemente,
Tu avresti potuto farla passare sul filo di un rasoio,
Allora, non stare con le mani in mano,
Fuori di te stesso, fuori di tutto!

Se si canta senza anima – dalla bocca esce un suono bianco.
Se le righe hanno il ritmo, ma non le rime, si dice: è un verso bianco.
Se tutti i colori dell’arcobaleno verranno ricomposti insieme – ci sarà la luce, la luce bianca.
Se tutti i valzer del mondo si fonderanno insieme – ci sarà il valzer, il valzer bianco.

Ovunque si svolgesse il ballo – al liceo, nella Casa degli ufficiali,
Nella sala del palazzo, a scuola – a seconda della tua fortuna,
Nella Russia erano le donne ad invitare i cavalieri
Nei secoli dei secoli al valzer bianco, ed era tutto bianco, completamente bianco.

Abbassando gli sguardi, senza guardarsi intorno,
Andando oltre la disperazione, il silenzio, la quiete,
Le donne si affrettavano a venire in nostro aiuto,
E la loro sala da ballo era grande come l’intero paese.

Ovunque ti mandi il destino, ovunque ti disperda,
Ricorda quella sala bianca – e sorriderai.
Ti aspetteranno per un secolo intero, sia dal mare che dal cielo,
E quando sarai tornato, ti inviteranno al valzer bianco.

Se si canta senza anima – dalla bocca esce un suono bianco.
Se le righe hanno il ritmo, ma non le rime, si dice: è un verso bianco.
Se tutti i colori dell’arcobaleno verranno ricomposti insieme – ci sarà la luce, la luce bianca.
Se tutti i valzer del mondo si fonderanno insieme – ci sarà il valzer, il valzer bianco.

Белый вальс

Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов!
Сердца стучали на три счета вместо двух.
К тому же дамы приглашали кавалеров
На белый вальс традиционный – и захватывало дух.

 
Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
Давно решился пригласить ее одну, –
Но вечно надо отлучаться по делам –
Спешить на помощь, собираться на войну.

И вот, всё ближе, всё реальней становясь,
Она, к которой подойти намеревался,
Идет сама, чтоб пригласить тебя на вальс, –
И кровь в виски твоих стучится в ритме вальса.

Если петь без души – вылетает из уст белый звук.
Если строки ритмичны без рифмы, тогда говорят: белый стих.
Если все цвета радуги снова сложить – будет свет, белый свет.
Если все в мире вальсы сольются в один – будет вальс, белый вальс!

Был белый вальс – конец сомненья маловеров
И завершенье юных снов, забав, утех, –
Сегодня дамы приглашали кавалеров –
Не потому, не потому, что мало храбрости у тех.

 
Возведены на время бала в званье дам,
И кружит головы нам вальс, как в старину.
Партнерам скоро отлучаться по делам –
Спешить на помощь, собираться на войну.

Белее снега, белый вальс, кружись, кружись,
Чтоб снегопад подольше не прервался!
Она пришла, чтоб пригласить тебя на Жизнь, –
И ты был бел – бледнее стен, белее вальса.

 
 
Ты внешне спокоен средь шумного бала,
Но тень за тобою тебя выдавала –
Металась, ломалась, дрожала она
В зыбком свете свечей.
И, бережно держа, и бешено кружа,
Ты мог бы провести ее по лезвию ножа, –
Не стой же ты руки сложа,
Сам не свой, и – ничей!

Если петь без души – вылетает из уст белый звук.
Если строки ритмичны без рифмы, тогда говорят: белый стих.
Если все цвета радуги снова сложить – будет свет, белый свет.
Если все в мире вальсы сольются в один – будет вальс, белый вальс!

Где б ни был бал – в лицее, в Доме офицеров,
В дворцовой зале, в школе – как тебе везло, –
В России дамы приглашали кавалеров
Во все века на белый вальс, и было всё белым-бело.

 
 
Потупя взоры, не смотря по сторонам,
Через отчаянье, молчанье, тишину
Спешили женщины прийти на помощь нам, –
Их бальный зал – величиной во всю страну.

Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез, –
Припомни этот белый зал – и улыбнешься.
Век будут ждать тебя – и с моря и с небес –
И пригласят на белый вальс, когда вернешься.

Если петь без души – вылетает из уст белый звук.
Если строки ритмичны без рифмы, тогда говорят: белый стих.
Если все цвета радуги снова сложить – будет свет, белый свет.
Если все в мире вальсы сольются в один – будет вальс, белый вальс!

testo integrale...


v
Nella breve presentazione di questa canzone scherzosa l’autore dice che il personaggio, più che un classico genio della bottiglia, potrebbe essere definito come lo spirito della nazionalità russa 😉

Canzone – favola che parla di un genio della bottiglia

Si dice che il vino ha diverse proprietà curative,
Ho deciso di provare, ho preso una bottiglia, l’ho aperta…
E all’improvviso da lì è uscito qualcosa di osceno:
Forse un serpente verde, forse un coccodrillo!

Se io ormai ho deciso – berrò per forza,
Ma il mio atteggiamento verso questi scherzi è decisamente negativo!

E quella cosa – verde, maleodorante, ripugnante,
Saltellava per la stanza, metteva tutto sottosopra,
E poi si è sentito un canto lamentoso
E la visione si è rivelata essere un omaccione rude!

Se io ormai ho deciso – berrò per forza,
Ma il mio atteggiamento verso questi scherzi è decisamente negativo!

Se avessi avuto almeno un’ora di tempo,
Avrei chiamato degli spazzini con le scope, invece qui
Ho ricordato un romanzo di avventure per l’infanzia, “Il Vecchio Hottabych”,
E ho chiesto: “Compagno ibn, come ti chiami?”

Se io ormai ho deciso – berrò per forza,
Ma il mio atteggiamento verso questi scherzi è decisamente negativo!

“Dunque, – gli dico, – lascia perdere la tua astuzia di Giuda,
E rispondi in modo chiaro: chi ti ha mandato?
Chi ti ha messo qui dentro, in un recipiente da vino?
Da chi ti stavi nascondendo e che cosa stavi nascondendo?”

L’omaccione si sprofonda in inchini, e risponde educatamente:
“Non sono un ladro e neanche una spia, per la verità sarei uno spirito.
E per la mia liberazione, se lei lo vorrà,
Pesterò su suo ordine qualsiasi soggetto, volendo, anche due!”

A questo punto io capisco: ma questo è un genio, e può fare tante cose!
Per esempio, potrebbe dirmi: “Ti coprirò d’oro seduta stante!”…
“La sua offerta, – dico, – è misera.
Ai musi da picchiare ci penseremo dopo, intanto voglio del vino!

Dopodiché ci saranno varie meraviglie, per l’occasione:
Voglio un palazzo che arriva fino al cielo, fallo per me, demone…!”
E lui: “Non siamo stati addestrati per questo genere di cose,
Oltre a pestaggi e scazzottate, niente miracoli!”

“Menti!” – urlo. “Mi prendi per il culo!” – urlo. Ma anche lo spirito va in collera,
Mi colpisce una volta – e sì, si vede che è un professionista.
Dunque, corro a chiamare la polizia.
“Mi stanno ammazzando – dico – proprio a domicilio!”

Ecco che arrivano e gliela fanno vedere, a questa vipera!
Contro la polizia è del tutto impotente:
Lo portano via, il poveraccio, con le mani dietro la schiena
E lo buttano brutalmente nel cellulare nero.

… Che fine ha fatto? Può darsi che stia soffrendo in prigione,
Ma essere chiusi nella prigione di Butyrka è comunque meglio che essere chiusi nella bottiglia!
O magari adesso si è dato al pugilato,
Se farà delle esibizioni, lo andrò a vedere!

Песня-сказка про джинна

У вина достоинства, говорят, целебные, –
Я решил попробовать – бутылку взял, открыл…
Вдруг оттуда вылезло чтой-то непотребное:
Может быть, зеленый змий, а может – крокодил!

Если я чего решил – я выпью обязательно, –
Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!

 
А оно – зеленое, пахучее, противное –
Прыгало по комнате, ходило ходуном, –
А потом послышалось пенье заунывное –
И виденье оказалось грубым мужиком!

Если я чего решил – я выпью обязательно, –
Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!

 
И если б было у меня времени хотя бы час –
Я бы дворников позвал с метлами, а тут
Вспомнил детский детектив – “Старика Хоттабыча” –
И спросил: “Товарищ ибн, как тебя зовут?”

 
Если я чего решил – я выпью обязательно, –
Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!

 
“Так, что хитрость, – говорю, – брось свою иудину –
Прямо, значит, отвечай: кто тебя послал,
Кто загнал тебя сюда, в винную посудину,
От кого скрывался ты и чего скрывал?”

Тот мужик поклоны бьет, отвечает вежливо:
“Я не вор, я не шпион, я вообще-то – дух, –
За свободу за мою – захотите ежели вы –
Изобью за вас любого, можно даже двух!”

 
Тут я понял: это – джинн, – он ведь может многое –
Он ведь может мне сказать: “Враз озолочу!”…
“Ваше предложение, – говорю, – убогое.
Морды будем после бить – я вина хочу!

 
Ну а после – чудеса по такому случаю:
Я до небес дворец хочу – ты на то и бес!..”
А он мне: “Мы таким делам вовсе не обучены, –
Кроме мордобитиев – никаких чудес!”

 
“Врешь!” – кричу. “Шалишь!” – кричу. Но и дух – в амбицию,
Стукнул раз – специалист! – видно по нему.
Я, конечно, побежал – позвонил в милицию.
“Убивают, – говорю, – прямо на дому!”

 
Вот они подъехали – показали аспиду!
Супротив милиции он ничего не смог:
Вывели болезного, руки ему – за спину
И с размаху кинули в черный воронок.

…Что с ним стало? Может быть, он в тюряге мается, –
Чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть!
Ну а может, он теперь боксом занимается, –
Если будет выступать – я пойду смотреть!

testo integrale...


v
Questa canzone esiste in numerosissime versioni, nessuna delle quali veniva considerata dall’autore come definitiva…

Le mele del Paradiso

Io morirò prima o poi – noi prima o poi moriamo sempre.
Come indovinare, come predisporre le cose per non morire per cause mie, per essere pugnalato alla schiena con un coltello?
Quelli ammazzati vengono elogiati, ricevono un servizio funebre e vengono coccolati in paradiso,
Non potrei dirlo dei vivi, ma i morti ci stanno molto a cuore.

Mi affloscerò con la faccia nel fango, cadendo sul fianco in una bella posizione ad effetto,
E la mia anima partirà al galoppo su ronzini rubati.
Nei meravigliosi giardini del paradiso raccoglierò mele di colore rosa pallido.
Peccato che i giardini siano pattugliati e le guardie sparino alla fronte in modo infallibile.

Abbiamo finito di cavalcare, io guardo e davanti ai miei occhi c’è qualcosa che non assomiglia affatto al paradiso:
Un deserto sterile, un nulla totale, un caos.
E in mezzo a questo nulla si innalza un portone di ghisa
E davanti al portone sta inginocchiato un convoglio enorme, almeno cinquemila persone.

Il cavallo del timone di colpo si mette a nitrire! Io lo tranquillizzo con una parola dolce,
Gli tolgo con fatica la lappa dalla coda, gli pettino la criniera.
Un vecchio dai capelli bianchi ci mette troppo tempo a trafficare con il catenaccio,
Geme, brontola, ma non riesce ad aprire – e se ne va.

E la gente sfinita non emette neanche un lamento,
Soltanto cambia all’improvviso posizione, accovacciandosi, perché le ginocchia sono intorpidite.
Che pacchia qui, ragazzi, ci accolgono con un bel suono di campane!
Il cerchio si chiude, e sopra il cerchio è appeso il crocifisso.

E l’apostolo, il vecchio, si mette ad urlare, a dare ordini alle guardie,
Chiama dei rinforzi, e provano di nuovo ad aprire i cancelli…
Qualcuno si sforza e colpisce la rotaia con un bullone arrugginito,
E a questo punto tutti precipitano in questo strabellissimo posto!

Ho riconosciuto il vecchio dalle lacrime sulle sue guance flaccide:
È San Pietro, lui è l’apostolo, e io sono un cretino.
Ecco i benedetti giardini in cui c’è un’infinità di mele gelate.
Ma i giardini sono pattugliati e le guardie sparano alla fronte in modo infallibile.

Tutti noi esigiamo qualcosa, ma erano poi così grandi le mie esigenze?
Avrei voluto avere degli amici e anche una moglie – che potesse cadere sulla mia bara.
E io, per ricambiare, saprò rubare per loro mele di colore rosa pallido.
Peccato che i giardini siano pattugliati e le guardie sparino alla fronte in modo infallibile.

Nelle mani intorpidite le candele colano come se fossero dentro i portacandele,
Io intanto sprono di nuovo i miei cavalli al galoppo.
Raccolgo, ramazzo queste mele senza semini
E per questo vengo ammazzato, con un colpo infallibile alla fronte.

Tutto torna al punto di partenza, un angelo mi spara accuratamente in fronte.
Ma possibile che loro se la prendano perché io ho raccolto dei ghiaccioli dagli alberi?!
Come sono contento dello sparo! Ora posso cavalcare indietro, posso tornare in terra,
E sto anche portando le mele, riscaldandole con il mio corpo.

E allora sprono i cavalli per abbandonare questi luoghi marci e gelidi.
I cavalli vorrebbero l’avena, ma io ormai ho morso il freno.
Lungo un dirupo, con una frusta, sull’orlo del precipizio,
Ti porterò le mele nascoste in seno: tu mi stavi aspettando perfino dal paradiso!
Ti porterò le mele nascoste in seno: tu mi stavi aspettando perfino dal paradiso!

Райские яблоки

Я когда-то умру – мы когда-то всегда умираем,-
Как бы так угадать, чтоб не сам – чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем,-
Не скажу про живых, а покойников мы бережем.

 
 
В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок,
И ударит душа на ворованных клячах в галоп.
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок.
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 
 
 
Прискакали – гляжу – пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто – беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап – тысяч пять – на коленях сидел.

 
 
Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,
Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.
Седовласый старик что-то долго возился с засовом –
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить – и ушел.

 
 
И измученный люд не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
Здесь малина, братва,- нас встречают малиновым звоном!
Все вернулось на круг, и распятый над кругом висел.

 
 
И апостол-старик — он над стражей кричал-комиссарил —
Он позвал кой-кого, и затеяли вновь отворять…
Кто-то ржавым болтом, поднатужась, об рельсу ударил —
И как ринулись все в распрекрасную ту благодать!

 
 
Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Пётр-святой — он апостол, а я остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок…
Но сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 
 
Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб,
Ну, а я уж для них украду бледнорозовых яблок…
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

 
 
 
 
В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрах,
А тем временем я снова поднял лошадок в галоп.
Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблок —
И за это меня застрелили без промаха в лоб.

 
 
Все вернулось на круг, ангел выстрелил в лоб аккуратно.
Неужели им жаль, что набрал я ледышек с дерев?!
Как я выстрелу рад! – ускачу я на землю обратно, –
Вон и яблок везу, их за пазухой телом согрев.

 
 
 
И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых,
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу – ты меня и из рая ждала!
Я тебе привезу – ты меня и из рая ждала!

testo integrale...


v

La strada, la strada – i passi non si contano…

La strada, la strada – i passi non si contano,
E non si sa dov’è la fine del percorso.
Stiamo camminando sui due lati opposti della strada
E non riusciamo ad attraversarla.

Sorridimi in qualche modo con lo sguardo,
Sorridi – io sono qui di fronte, qui accanto.
Mi metterò a correre anche con la luce rossa del semaforo, e non mi importa se mi faranno la multa,
Però tu cerca di suggerirmi – quando.

Il sorriso, il sorriso – a chi è destinato?
Non c’è nessun altro che lo aspetta come lo sto aspettando io.
Io mi sono immobilizzato e ho chiuso gli occhi, poi li ho riaperti, e tu sei ancora sola,
E io ho di nuovo mancato un passaggio.

Sorridimi in qualche modo con lo sguardo,
Sorridi – io sono qui di fronte, qui accanto.
Mi metterò a correre anche con la luce rossa del semaforo, e non mi importa se mi faranno la multa,
Però tu cerca di suggerirmi – quando.

Io avanzo, io cammino – nessuno me lo può proibire!
E i passi scandiscono la strada.
Sono pronto a seguirti all’infinito,
Cerca solo di non cambiare la direzione, di non svoltare da qualche parte.

Sorridimi in qualche modo con lo sguardo,
Sorridi – io sono qui di fronte, qui accanto.
Il nostro cammino è lungo, ma temo che comunque finirà,
Attraversa tu la strada, se io non mi deciderò a farlo.

Дорога, дорога – счета нет шагам…

Дорога, дорога – счета нет шагам,
И не знаешь, где конец пути,-
По дороге мы идем по разным сторонам
И не можем ее перейти.

Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом,
Улыбнись – я напротив, я рядом.
Побегу на красный свет,- оштрафуют,- не беда,-
Только ты подскажи мне – когда.

 
Улыбка, улыбка – для кого она?
Ведь как я ее никто не ждет.
Я замер и глаза закрыл, открыл – но ты одна,
А я опять прозевал переход.

 
Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом,
Улыбнись – я напротив, я рядом.
Побегу на красный свет,- оштрафуют,- не беда,-
Только ты подскажи мне – когда.

 
Шагаю, шагаю – кто мне запретит!
И шаги отсчитывают путь.
За тобой готов до бесконечности идти –
Только ты не сверни куда-нибудь.

 
Улыбнись мне хоть как-нибудь взглядом,
Улыбнись – я напротив, я рядом.
Путь наш долог, но ведь он все же кончится, боюсь,-
Перейди, если я не решусь.

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa”

La ginnastica mattutina

Un respiro profondo. Allargate le braccia.
Non abbiate fretta. Tre – quattro!
Su con lo spirito, con la grazia e con la plastica!
La ginnastica mattutina
Fa bene a tutto, fa perfino passare la sbornia,
Ammesso che si è ancora vivi.

Se siete dentro il vostro appartamento,
Sdraiatevi sul pavimento, tre-quattro!
Eseguite i movimenti in modo corretto!
Via le influenze esterne!
Abituatevi al nuovo!
Ora fate un respiro così profondo da sentirvi sfiniti.

È aumentato molto in tutto il mondo
Il virus influenzale, tre – quattro!
Le malattie si diffondono, si propagano.
Se uno è deboluccio – finisce dritto nella bara!
Per mantenere la salute, gente, usate pure
Le frizioni di acqua fredda.

Se vi siete già stancati,
Sedetevi e alzatevi, sedetevi e alzatevi.
L’Artide con l’Antartide non vi fanno paura!
L’accademico capo Yoffe
Ha provato scientificamente che il cognac e il caffè
Potranno essere sostituiti dallo sport e dalla prevenzione.

Evitate di parlare.
Fate flessioni sulle gambe, e ancora, e ancora, e ancora.
E non siate tetri e tristi!
Se proprio non ce la fate,
Frizionatevi con quello che vi pare
Passate alle procedure con l’acqua!

Le brutte notizie non ci fanno paura:
Noi reagiamo, mettendoci a correre… da fermi.
È una cosa vincente.
Che bellezza: tra i corridori
Non ci sono né i primi né gli ultimi.
La corsa da fermi è decisamente pacificante!

Утренняя гимнастика

Вдох глубокий, руки шире,
Не спешите – три-четыре! –
Бодрость духа, грация и пластика!
Общеукрепляющая,
Утром отрезвляющая,
Если жив пока еще, – гимнастика!

Если вы в своей квартире, –
Лягте на пол – три-четыре! –
Выполняйте правильно движения!
Прочь влияние извне –
Привыкайте к новизне, –
Вдох глубокий до изнеможения!

Очень вырос в целом мире
Гриппа вирус – три-четыре! –
Ширится, растет заболевание.
Если хилый – сразу в гроб!
Сохранить здоровье чтоб –
Применяйте, люди, обтирания!

Если вы уже устали –
Сели-встали, сели-встали, –
Не страшны вам Арктика с Антарктикой!
Главный академик Иоффе
Доказал: коньяк и кофе
Вам заменят спорта профилактика.

Разговаривать не надо –
Приседайте до упада,
Да не будьте мрачными и хмурыми!
Если очень вам неймется –
Обтирайтесь чем придется,
Водными займитесь процедурами!

Не страшны дурные вести –
Мы в ответ бежим на месте, –
В выигрыше даже начинающий.
Красота – среди бегущих
Первых нет и отстающих, –
Бег на месте общепримиряющий!

testo integrale...


v

Al freddo, al freddo

Al freddo, al freddo
Dai nostri soliti posti
Ci richiamano altre città,
Si tratti di Minsk, oppure di Brest.
Al freddo, al freddo…

Non a caso, non a caso
Disinteressandoci dei pioppi nativi
Ci sentiamo attratti dai luoghi remoti,
Come se di là ci fosse più allegria.
Non a caso, non a caso…

Per quanto calore ci sia a casa,
Sentiamo sempre la mancanza
Di nuovi incontri e di nuovi amici,
Come se qualcosa non andasse in noi,
Come se con loro ci fosse più calore…

Per quanto a volte
Possiamo sentirci bene,
Ritorniamo alle nostre case.
Ma allora dov’è la nostra stella?
Può darsi di qua, può darsi di là…
Ma allora dov’è la nostra stella?
Può darsi di qua, può darsi di là…
Ma allora dov’è la nostra stella?
Può darsi di qua, può darsi di là…

В холода, в холода

В холода, в холода
От насиженных мест
Нас другие зовут города –
Будь то Минск, будь то Брест.
В холода, в холода…

Неспроста, неспроста
От родных тополей
Нас далекие манят места –
Будто там веселей.
Неспроста, неспроста…

Как нас дома ни грей
Не хватает всегда
Новых встреч нам и новых друзей –
Будто с нами беда,
Будто с ними теплей…

Как бы ни было нам
Хорошо иногда –
Возвращаемся мы по домам.
Где же наша звезда?
Может – здесь, может – там…
Где же наша звезда?
Может – здесь, может – там…
Где же наша звезда?
Может – здесь, может – там…

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa”

Perché gli aborigeni mangiarono Cook

Non attaccatevi alle ragazze altrui
Non appena siete sfuggiti agli abbracci delle vostre amiche!
Ricordate la storia di Cook, oggi defunto,
Che con le sue navi si stava avvicinando alle coste australiane.

Di là, in questa soleggiata Australia,
Mettendosi seduti in cerchio sotto le azalee
Dall’alba al tramonto, senza tregua, si mangiavano a vicenda
I cattivi selvaggi.

Ma perché gli aborigeni mangiarono Cook?
Per quale motivo? Non è chiaro, la scienza tace.
Mi pare una cosa estremamente semplice –
Avevano fame e dunque mangiarono Cook!

C’è però un’altra versione: che il loro capo – un Gran Babau
Disse che il cuoco sulla nave di Cook era molto buono da mangiare…
Ci fu un errore, ecco che cosa non vuole ammettere la scienza:
Volevano il cuoco, invece mangiarono Cook!

E non ci fu nessun agguato, nessun trucco:
Entrarono senza bussare, quasi senza rumore.
Adoperarono un bastone di bambù,
Zac! Un colpo diretto alla testa e ciao Cook!

Ma vi è, tuttavia, ancora una supposizione
Che Cook sia stato mangiato in segno di grande rispetto.
Che uno stregone, furbo e malvagio, istigava tutti:
“Dai ragazzi, prendete Cook!

Chi riuscirà a mangiarlo senza sale e senza cipolle,
Diventerà forte, coraggioso e buono, proprio come Cook!”
Qualcuno prese in mano un sasso,
Lo lanciò, il bastardo, e ciao Cook!

E ora i selvaggi sono disperati, si torcono le mani,
Rompono le lance, distruggono gli archi.
Hanno bruciato e gettato via i bastoni di bambù.
Si pentono di aver mangiato Cook!

Почему аборигены съели Кука

Не хватайтесь за чужие талии,
Вырвавшись из рук своих подруг!
Вспомните, как к берегам Австралии
Подплывал покойный ныне Кук.

Как, в кружок усевшись под азалии,
Поедом – с восхода до зари –
Ели в этой солнечной Австралии
Друга дружку злые дикари.

Но почему аборигены съели Кука?
За что – неясно, молчит наука.
Мне представляется совсем простая штука:
Хотели кушать – и съели Кука!

Есть вариант, что ихний вождь – Большая Бука –
Сказал, что – очень вкусный кок на судне Кука…
Ошибка вышла – вот о чем молчит наука:
Хотели – кока, а съели – Кука!

 
И вовсе не было подвоха или трюка –
Вошли без стука, почти без звука, –
Пустили в действие дубинку из бамбука –
Тюк! прямо в темя – и нету Кука!

Но есть, однако же, еще предположенье,
Что Кука съели из большого уваженья, –
Что всех науськивал колдун – хитрец и злюка:
“Ату, ребята, хватайте Кука!

Кто уплетет его без соли и без лука,
Тот сильным, смелым, добрым будет – вроде Кука!”
Кому-то под руку попался каменюка –
Метнул, гадюка, – и нету Кука!

А дикари теперь заламывают руки,
Ломают копья, ломают луки,
Сожгли и бросили дубинки из бамбука –
Переживают, что съели Кука!

testo integrale...


v
Una poesia della quale non esiste la versione cantata

Il Semaforo maggiore*

Un semaforo maggiore, un tricolore, un trio
Una tavolozza – smalto – lucidatura dei colori – note.
Ma dov’è, il mio “periodo blu”?
Il mio “periodo blu” non arriverà mai!

Figuratevi, il colore nero è invisibile all’occhio,
Tutto quello che noi consideriamo di colore nero, è invece grigio.
Noi non abbiamo mai visto un nero autentico,
Solo il grigiore riesce a penetrare attraverso l’atmosfera.

Sia l’ultravioletto, sia l’infrarosso,
Insomma, tutto ciò che è oltre, che è troppo, non è visibile,
E sono imparziali come la giustizia,
In questa luce è tutto impersonale, trasparente, vetroso.

E soltanto il colore rosso e il colore giallo sono innegabili,
E anche il verde: c’è il verde nella clorofilla.
Perciò i semafori sono tricolori –
Affinché si possa attraversare, sia con i mezzi che a piedi.

Questi tre colori sono presenti in ogni organismo,
In ogni cervello, come una vivida impronta.
È vero che esiste una deviazione, nel daltonismo,
Ma il daltonismo è un handicap e un difetto.

Le muse sono tricolori ma è come se fossero grigie,
Mentre “l’ultra”, “l’infra” vengono trascurati, come sempre.
Le mezze misure stanno passeggiando in libertà,
E gli “pseudo” si mettono in mostra come se fossero dei pezzi da novanta.

Tutto quanto ha trovato la propria riflessione nei tre colori,
Solo l’ordine ogni tanto cambia.
Tre colori liberano dalla fermentazione,
Sono inviolabili, come le tre file di fisarmoniche a tre file.

Мажорный светофор

Мажорный светофор, трехцветье, трио,
Палитро-палитура цвето-нот.
Но где же он, мой “голубой период”?
Мой “голубой период” не придет!

Представьте, черный цвет невидим глазу,
Все то, что мы считаем черным, – серо.
Мы черноты не видели ни разу –
Лишь серость пробивает атмосферу.

 
И ультрафиолет, и инфракрасный –
Ну, словом, все, что “чересчур”, – не видно, –
Они, как правосудье, беспристрастны,
В них – все равны, прозрачны, стекловидны.

И только красный, желтый цвет – бесспорны,
Зеленый – тоже: зелень в хлорофилле.
Поэтому трехцветны светофоры –
Чтоб проезжали и переходили.

Три этих цвета – в каждом организме,
В любом мозгу, как яркий отпечаток.
Есть, правда, отклоненье в дальтонизме,
Но дальтонизм – порок и недостаток.

Трехцветны музы, но, как будто серы,
А “инфра”, “ультра” – как всегда, в загоне, –
Гуляют на свободе полумеры,
И “псевдо” ходят как воры в законе.

 
Все в трех цветах нашло отображенье,
Лишь изредка меняется порядок.
Три цвета избавляют от броженья –
Незыблемы, как три ряда трехрядок.

* La parola “Maggiore” in russo è innanzitutto un termine musicale (Do maggiore, Fa maggiore), ma viene spesso usata per indicare uno stato gioioso, energico, rallegrante, spesso con un accenno all’artificialità, ad un primo piano esageratamente gonfiato e di una qualità scadente.

testo integrale...


v

Colano le candele…

Colano le candele
Sul parquet antico
E l’argento dalle spalline sgocciola morbidamente
Sulle spalle.

Il vino dorato è agitato
Come se fosse in agonia…
Tutto il passato se ne sta andando,
E non importa quel che arriverà.

Nell’angoscia mortale
Voltando la testa all’indietro,
I cervi cercano di fuggire
Per essere centrati da una salva.

Sconosciuti che puntano
Ad un petto qualunque, ad un petto innocente…
Tutto il passato se ne sta andando,
Che arrivi almeno qualcosa, qualunque cosa.

Un destino beffardo
Si diverte a scagliare alla cieca
Delle frecce appuntite
Al tramonto infiammato.

Nel frastuono delle melodie
Si sentono delle ripetizioni di note…
Tutto il passato se ne sta andando,
Che arrivi quel che arriverà.

Оплавляются свечи…

Оплавляются свечи
На старинный паркет,
И стекает на плечи
Серебро с эполет.

Как в агонии бродит
Золотое вино…
Всё былое уходит,
Что придет – всё равно.

И, в предсмертном томленье
Озираясь назад,
Убегают олени,
Нарываясь на залп.

Кто-то дуло наводит
На невинную грудь…
Всё былое уходит,
Пусть придет что-нибудь.

Кто-то злой и умелый,
Веселясь, наугад
Мечет острые стрелы
В воспаленный закат.

Слышно в буре мелодий
Повторение нот…
Всё былое уходит,
Пусть придет что придёт.

testo integrale...


v
Una poesia non cantata, scritta nel 1979, pochi mesi prima dello “spostamento” su un altro piano esistenziale

Mi si irrigidiscono gli zigomi, dal rancore…

Mi si irrigidiscono gli zigomi, dal rancore
Mi sembra, già da un bel po’ di anni,
Che dove mi trovo io – la vita passi,
Mentre dove io non ci sono – scorra alla grande.

E la sindrome persiste, ora ho cominciato
A sentire ogni giorno delle voci incattivite:
“Dove sei tu – c’è solo l’ossessione,
Mentre dove tu non ci sei – è pieno di miracoli.

Stai soltanto temporeggiando, stai soltanto cercando di raggiungere,
Menti e hai paura di non fare in tempo.
Ridi meno di prima e, sai una cosa?
Hai cominciato a disimparare a cantare!

Le tue risorse si stanno sciogliendo come il fumo.
E tu stesso stai buttando via tutto.
Ma perché?! Tanto dove stai tu – non si vola,
Mentre dove tu non ci sei – ci si libra beatamente in aria”.

Io gli do ascolto, ululo, abbaio,
Ma comunque, volendo bene ai miei amici,
Non smetto di provocare i nemici,
Con me stesso in fuga da me stesso.

Vivo, senza aspettare il miracolo,
Ma le vene si gonfiano dalla vergogna.
E ogni volta vorrei scappare da qui
Per finire da qualche parte, di là…

Anche se provassi a cantare, a recitare a macchinetta ogni cosa,
Anche se mi mostrassi nudo a tutti –
Non servirebbe a niente, qui la vita è da vegetali, è squallida,
Mentre di là, da qualche parte, è così giusta, è così diversa!

Sono stato fortunato, la Terra stava girando
E, acchiappando al volo tre cambi di biancheria,
Ecco, che salto di là, come un fulmine…
Ma… immediatamente sento la voglia di tornare indietro, da dove sono venuto.

Мне скулы от досады сводит…

Мне скулы от досады сводит:
Мне кажется который год,
Что там, где я, – там жизнь проходит,
А там, где нет меня, – идет.

А дальше – больше, – каждый день я
Стал слышать злые голоса:
“Где ты – там только наважденье,
Где нет тебя – всё чудеса.

Ты только ждешь и догоняешь,
Врешь и боишься не успеть,
Смеешься меньше ты, и знаешь,
Ты стал разучиваться петь!

 
Как дым твои ресурсы тают,
И сам швыряешь всё подряд.
Зачем?! Где ты – там не летают,
А там, где нет тебя, – парят”.

Я верю крику, вою, лаю,
Но все-таки, друзей любя,
Дразнить врагов я не кончаю,
С собой в побеге от себя.

Живу, не ожидая чуда,
Но пухнут жилы от стыда, –
Я каждый раз хочу отсюда
Сбежать куда-нибудь туда…

Хоть все пропой, протарабань я,
Хоть всем хоть голым покажись –
Пустое все, – здесь – прозябанье,
А где-то там – такая жизнь!..

 
Фартило мне, Земля вертелась,
И, взявши пары три белья,
Я шасть туда. Но вмиг хотелось
Назад, откуда прибыл я.

testo integrale...


v

Lancio con paracadute ad apertura ritardata

Meno male che sotto il ruggito non si è sentito il suono,
Che io fossi solo con la mia vergogna:
Ho indugiato accanto al portellone aperto
E ho dimenticato di allacciare il moschettone.

L’istruttore mi ha aiutato – con un calcio del ginocchio –
A superare questo istante di debolezza:
E ho preso il suo bestemmiare sonnolento
Per il nostro solito: “Coraggio, figliolo!”

E i flussi ascendenti
Hanno troncato il mio urlo,
Mi hanno bruciato le guance
Come un rasoio freddo ed affilato.

E all’inspirazione i flussi d’aria
Allegri e spensierati
Hanno di nuovo cacciato il suono
Indietro dentro il mio fegato.

Sono stato catturato dalle loro mani esperte e tenaci.
Mi accartocciano, mi lanciano – fanno di me quello che vogliono!
E io, prontissimo, assecondo le acrobazie più folli,
Le eseguo scherzando, come niente fosse.

Se c’è qualche ragione in questa caduta,
La scoprirò dopo, e intanto –
A volte l’orizzonte terrestre mi crolla in faccia,
A volte le nuvole fanno uno scarto verso il basso.

E i flussi ascendenti
Interrompono il mio urlo,
E mi rasano le guance
Come un rasoio freddo ed affilato.

E i flussi d’aria,
Duri e testardi,
Invisibili e contrari,
Mi ricacciano il sangue dentro il fegato.

Ma strappo l’anello ascoltando soltanto la mia ispirazione,
Come il colletto della camicia oppure come la chiavetta di una granata.
E comunque a causa dell’errore
Ho volato per diciotto secondi in caduta libera.

E ora sono brutto, gobbo su entrambi i lati,
In ciascuna gobba c’è la seta della salvezza.
Io punto dritto sull’obiettivo e sono innamorato, sì, io sono innamorato
Del mio lancio ad apertura ritardata, per nulla casuale!

E i flussi scivolano su di me, ed
Interrompono il mio urlo,
E mi rasano le guance
Come un rasoio freddo ed affilato.

E i flussi d’aria,
Impersonali ma eterni,
Mi entrano nel fegato
Quando espiro e quando inspiro.

Io sto volando, i triangoli, i rombi, i quadrati
Si trasformano in fiumi, laghi, prati.
Solo che l’aria si sta addensando, si sta indurendo, maledetta!
È mia nemica, è serva del paracadute.

E la macchina sta già cominciando la manovra di atterraggio,
Sputandomi per terra perdutamente.
Io sarò a terra prima dell’aereo,
Perché il mio lancio è ad apertura ritardata.

E i flussi mi graffiano
Come un rasoio freddo e spuntato,
Interrompono il mio urlo,
E mi rasano le guance.

Ho due sacchi sulle spalle,
Incontro con le mani sui fianchi
I flussi d’aria
Folli ed effimeri.

Un salto senza precedenti dalle profondità della stratosfera!
Al segnale di “Via!” ho fatto un passo verso il nulla,
Seguendo l’ombra invisibile di una chimera senza volto,
Seguendo il richiamo di una caduta libera!

Mi farò strada attraverso l’oscurità ovattata del cielo.
Anche se le condizioni della caduta non sono quelle giuste.
Non è nemmeno possibile cadere liberamente,
Perché noi non cadiamo nel vuoto.

E i flussi mi graffiano
Come un rasoio freddo e spuntato,
Interrompono il mio urlo,
E mi rasano le guance.

Ma stanno accendendo dei fuochi per me, come se fossero delle candele.
Saprò atterrare anche in stato di choc.
I flussi d’aria
Dritti, perfetti.

Il vento si infila nelle orecchie e sussurra in modo osceno:
“Non tirare l’anello – tra poco arriverà la leggerezza…”
Mancano trecento metri, al contatto con la terra. Adesso sarà troppo tardi!
Il vento mente, mente per forza!

Le imbracature mi stanno strappando in su, arriva il colpo della cupola, stop!
È … come se questi minuti non ci fossero mai stati.
Non esistono le cadute libere dalle altezze, ma
Esiste la libertà di aprire il paracadute!

Mi raffreddano le guance,
Mi aprono le palpebre,
I flussi si stanno prendendo cura
Della mia persona!

Io fisso tristemente il cielo,
Lì le stelle sono rimaste sole.
E bevo, assorbo i flussi d’aria
Orizzontali.

Затяжной прыжок

Хорошо, что за ревом не слышалось звука,
Что с позором своим был один на один:
Я замешкался возле открытого люка
И забыл пристегнуть карабин.

Мне инструктор помог – и коленом пинок –
Перейти этой слабости грань:
За обычное наше: «Смелее, сынок!»
Принял я его сонную брань.

И оборвали крик мой,
И обожгли мне щеки
Холодной острой бритвой
Восходящие потоки.

И звук обратно в печень мне
Вогнали вновь на вдохе
Веселые, беспечные
Воздушные потоки.

Я попал к ним в умелые, цепкие руки.
Мнут, швыряют меня – что хотят, то творят!
И с готовностью невероятные трюки
Выполняю шутя – все подряд.

 
Есть ли в этом паденьи какой-то резон,
Я узнаю потом, а пока –
То валился в лицо мне земной горизонт,
То шарахались вниз облака.

И обрывали крик мой,
И выбривали щеки
Холодной острой бритвой
Восходящие потоки.

И кровь вгоняли в печень мне,
Упрямы и жестоки,
Невидимые, встречные
Воздушные потоки.

Но рванул я кольцо на одном вдохновеньи,
Как рубаху от ворота или чеку.
Все же я по ошибке в свободном паденьи
Пролетел восемнадцать секунд.

 
А теперь – некрасив я, горбат с двух сторон,
В каждом горбе – спасительный шелк.
Я на цель устремлен и влюблен, и влюблен
В затяжной, неслучайный прыжок!

 
И обрывают крик мой,
И выбривают щеки
Холодной острой бритвой
Скользят по мне потоки.

И проникают в печень мне
На выдохе и вдохе
Бездушные, но вечные
Воздушные потоки.

Я лечу – треугольники, ромбы, квадраты
Проявляются в реки, озера, луга.
Только воздух густеет, твердеет, проклятый!
Он мне враг, парашютный слуга.

А машина уже на посадку идет,
В землю сплюнув в отчаянье мной.
Буду я на земле раньше, чем самолет,
Потому что прыжок – затяжной.

И обрывают крик мой,
И обривают щеки –
Тупой холодной бритвой
Скребут по мне потоки.

На мне мешки заплечные,
Встречаю – руки в боки –
Шальные, быстротечные
Воздушные потоки.

Беспримерный прыжок из глубин стратосферы!
По сигналу «Пошел!» я шагнул в никуда,
За невидимой тенью безликой химеры,
За свободным паденьем – айда!

Я пробьюсь сквозь воздушную ватную тьму,
Хоть условья паденья не те.
Даже падать свободно нельзя потому,
Что мы падаем не в пустоте.

И обрывают крик мой,
И выбривают щеки
Тупой холодной бритвой
Снуют по мне потоки.

Но жгут костры, как свечи, мне
Я приземлюсь и в шоке.
Прямые, безупречные
Воздушные потоки.

 
Ветер в уши сочится и шепчет скабрезно:
«Не тяни за кольцо – скоро легкость придет…»
До земли – триста метров. Сейчас будет поздно!
Ветер врет, обязательно врет!

 
Стропы рвут меня вверх, выстрел купола – стоп!
И… как не было этих минут.
Нет свободных падений с высот, но зато
Есть свобода раскрыть парашют!

 
Мне охлаждают щеки
И открывают веки –
Исполнены потоки
Забот о человеке!

Глазею ввысь печально я –
Там звезды одиноки –
И пью горизонтальные
Воздушные потоки.

testo integrale...


v

Il Buio

Buio davanti a me, aspetta!
Di là, nel buio, ci sono tramonti purpurei, come un muro eretto,
C’è il vento contrario, ci sono piogge oblique,
E strade dissestate, strade sconnesse.

Di là ci sono parole estranee,
Di là ci sono voci cattive,
Di là accadono degli incontri inutili.
Di là l’erba è bruciata, avvizzita,
E i segni sono illeggibili
Nel buio…

Di là per dare prova di forza bisogna combattere.
Di là ci sono le nebbie, ci sono le maree.
Il cuore confonde i propri ritmi
E batte irregolarmente.

Di là ci sono parole estranee,
Di là ci sono voci cattive,
Di là accadono degli incontri inutili.
Di là l’erba è bruciata, avvizzita,
E i segni sono illeggibili
Nel buio…

Di là sia i suoni che i colori non sono quelli giusti,
Solo che io non posso fare lo schizzinoso.
È che c’è un bisogno immenso di me di là, nel buio.
Fa niente, rasserenerà.

Di là ci sono parole estranee,
Di là ci sono voci cattive,
Di là accadono degli incontri inutili.
Di là l’erba è bruciata, avvizzita,
E i segni sono illeggibili
Nel buio…

Темнота

Темнота впереди, подожди!
Там стеною закаты багровые,
Встречный ветер, косые дожди,
И дороги, дороги неровные.

Там чужие слова,
Там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются,
Там сгорела, пожухла трава,
И следы не читаются
В темноте…

Там проверка на прочность – бои,
И туманы, и ветры с прибоями.
Сердце путает ритмы свои
И стучит с перебоями.

Там чужие слова,
Там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются,
Там сгорела, пожухла трава,
И следы не читаются
В темноте…

Там и звуки, и краски не те,
Только мне выбирать не приходится,
Очень нужен я там, в темноте,
Ничего, распогодится.

Там чужие слова,
Там дурная молва,
Там ненужные встречи случаются,
Там сгорела, пожухла трава,
И следы не читаются
В темноте…

testo integrale...


v
Dal film “L’unica strada”

La canzone di Solodov

Mettiti in cammino, svelto! Altrimenti mettiti in una bara.
E già! Non è che ci siano tante scelte davanti a noi.
Siamo stati condannati ad una vita lenta,
E per ulteriore sicurezza siamo incatenati a lei.

E qualcuno ci ha pure creduto, in fretta e furia.
Ci ha creduto stupidamente, senza riflettere.
Ma è davvero vita questa – quando si è in catene?
Ma è davvero scelta questa – quando si è legati?

È insidiosa la grazia che ci è stata concessa –
Come una pozione di stregoni dementi:
La morte per mano dei nostri si nasconde dietro una roccia
Mentre dietro c’è sempre la morte, ma per mano di estranei.

L’anima si è bloccata, il corpo si è intorpidito,
E noi stiamo in silenzio come delle pedine fasulle.
E nel parabrezza sporco sta guardando, sta mostrando i denti
La vergogna con un ghigno beffardo.

E se solo si potessero rompere le catene
Allora potremmo azzannare alla gola
Coloro che hanno avuto l’idea di inchiodarci
Con i legami delle catene alla vita decantata.

È possibile che stiamo ancora sperando che succeda qualcosa?
Oppure questa catena non è pane per i nostri denti?
A che pro bussare alle porte del paradiso
Con le nocche su staffe in ferro battuto?

Ci hanno offerto una via di uscita dalla guerra,
Ma ecco che prezzo astruso hanno chiesto:
Siamo condannati ad una lunga vita
Tramite la colpa, la vergogna, il tradimento!

Ma la vita la vale poi, questo prezzo?
Tranquilli, la strada non è ancora finita…
E si può ancora morire con dignità
Stando lontani da quella grande guerra.

Ed è ancora presto per paragonarci alla melma della palude –
Noi non ci metteremo a costruire i nostri nidi su un suolo marcio!
Non moriremo a causa della vita tormentata
Piuttosto rinasceremo grazie alla morte leale!

Песня Солодова

В дорогу – живо! Или – в гроб ложись.
Да! Выбор небогатый перед нами.
Нас обрекли на медленную жизнь –
Мы к ней для верности прикованы цепями.

А кое-кто поверил второпях –
Поверил без оглядки, бестолково.
Но разве это жизнь – когда в цепях?
Но разве это выбор – если скован?

Коварна нам оказанная милость –
Как зелье полоумных ворожих:
Смерть от своих – за камнем притаилась,
И сзади – тоже смерть, но от чужих.

Душа застыла, тело затекло,
И мы молчим, как подставные пешки,
А в лобовое грязное стекло
Глядит и скалится позор в кривой усмешке.

И если бы оковы разломать –
Тогда бы мы и горло перегрызли
Тому, кто догадался приковать
Нас узами цепей к хваленой жизни.

Неужто мы надеемся на что-то?
А может быть, нам цепь не по зубам?
Зачем стучимся в райские ворота
Костяшками по кованным скобам?

 
Нам предложили выход из войны,
Но вот какую заломили цену:
Мы к долгой жизни приговорены
Через вину, через позор, через измену!

Но стоит ли и жизнь такой цены?
Дорога не окончена, спокойно…
И в стороне от той большой войны
Еще возможно умереть достойно.

И рано нас равнять с болотной слизью –
Мы гнезд себе на гнили не совьем!
Мы не умрем мучительною жизнью –
Мы лучше верной смертью оживем!

testo integrale...


v
Le scene del video sono state prese dal film televisivo “Il luogo dell’incontro non può essere cambiato”

Date della carne ai cani

Date della carne ai cani –
Può darsi che si azzuffino tra loro.
Date del kvas agli indisposti, dopo una sbornia.
(Bibita dissetante ricavata dalla fermentazione di pane nero con luppolo, zucchero ed acqua.)
Può darsi che si riprendano.

Affinché i corvi non ingrassino –
Mettete più spaventapasseri.
E affinché gli innamorati si amino –
Date loro un angolo riparato.

Buttate nella terra le sementi –
Può darsi che nascano germogli.
D’accordo, sarò sottomesso –
Ma datemi finalmente la libertà!

Hanno dato ai cani degli scarti di carne –
Ma i cani non si sono azzuffati.
Hanno dato la vodka agli ubriaconi –
Eppure loro l’hanno rifiutata.

La gente cerca di spaventare i corvi,
Ma i corvacci non si spaventano.
Vogliono unire le coppie,
Mentre loro vorrebbero separarsi.

Hanno versato l’acqua nella terra –
Ma non ci sono spighe – che meraviglia!
Ieri mi hanno dato la libertà…
Che cosa ne farò?

Дайте собакам мяса

Дайте собакам мяса –
Может, они подерутся.
Дайте похмельным кваса –
Авось они перебьются.

 
 
Чтоб не жиреть воронам –
Ставьте побольше пугал.
А чтоб любить – влюблённым
Дайте укромный угол.

В землю бросайте зёрна –
Может, появятся всходы.
Ладно, я буду покорным –
Дайте же мне свободу!

Псам мясные ошмётки
Дали, – а псы не подрались.
Дали пьяницам водки, –
А они отказались.

Люди ворон пугают, –
А воронье не боится.
Пары соединяют, –
А им бы разъединиться.

Лили на землю воду –
Нету колосьев, – чудо!
Мне вчера дали свободу.
Что я с ней делать буду?

testo integrale...


v
Dal film “Lo sconosciuto che tutti conoscevano”

Nella nostra memoria sono sepolti per secoli…

Nella nostra memoria sono sepolti per secoli
Le date, gli eventi, le facce,
E la memoria è profonda come un pozzo.
Prova a guardarci dentro – probabilmente nemmeno la faccia
Sarà riflessa in modo nitido.

Discernere tra ciò che è vero e ciò che è falso
Può soltanto una corte imparziale:
Attenti con il passato, attenti!
Non rompete il vaso di argilla!

A volte, in qualche modo, si fanno ricordare certe frasi
Coniate nell’ambiente della guerra.
Per esempio, che l’artificiere sbaglia
Una volta sola.

Alcuni lo sollecitano pigramente,
Altri sono riluttanti a toccare i ricordi.
Mentre altri ancora i ricordi non li vogliono nemmeno possedere.
E il passato giace immobile come un antico tesoro
Che non verrà mai alla luce…

E il flusso degli anni ha portato via dal confine
Le frecce che indicano la strada.
È molto facile smarrirsi nel passato
E non trovare più la via del ritorno.

A volte in qualche modo si fanno ricordare certe frasi
Coniate nell’ambiente della guerra.
Per esempio, che l’artificiere sbaglia
Una volta sola.

Non biasimare a caldo, aspetta di capire:
Le persone hanno le loro ragioni per ogni cosa.
Non è che vogliono nascondere, vogliono dimenticare:
Perché nello spessore degli anni giacciono ancora nell’ombra
Le vecchie mine arrugginite, aspettando che arrivi la loro ora.

Dentro il campo minato del passato è meglio scavare
Senza commettere errori, perché
Sbagliare su un campo minato
È una cosa assolutamente sconsigliata.

A volte in qualche modo si fanno ricordare certe frasi
Coniate nell’ambiente della guerra.
Per esempio, che l’artificiere sbaglia
Una volta sola.

Una sola spinta – e le lancette cominceranno a correre,
E i nervi delle persone non sono delle funi.
E ci sarà un’esplosione, e il laccio si romperà…
Ma forse la mina verrà scoperta in tempo
E il detonatore verrà rimosso prima dell’esplosione!

La terra dorme pacificamente coperta di fiori,
Ma quando si scoprono delle mine nascoste,
Esse vengono prese dalle mani esperte
E portate ad esplodere lontano dalle persone.

A volte in qualche modo si fanno ricordare certe frasi
Coniate nell’ambiente della guerra.
Per esempio, che l’artificiere sbaglia
Una volta sola, una volta sola.

Зарыты в нашу память на века…

Зарыты в нашу память на века
И даты, и события, и лица,
А память – как колодец глубока.
Попробуй заглянуть – наверняка
Лицо – и то – неясно отразится.

Разглядеть, что истинно, что ложно
Может только беспристрастный суд:
Осторожно с прошлым, осторожно –
Не разбейте глиняный сосуд!

Иногда как-то вдруг вспоминается
Из войны пара фраз –
Например, что сапёр ошибается
Только раз.

Одни его лениво ворошат,
Другие неохотно вспоминают,
А третьи – даже помнить не хотят, –
И прошлое лежит, как старый клад,
Который никогда не раскопают.

 
И поток годов унёс с границы
Стрелки – указатели пути, –
Очень просто в прошлом заблудиться –
И назад дороги не найти.

Иногда как-то вдруг вспоминается
Из войны пара фраз –
Например, что сапёр ошибается
Только раз.

С налёта не вини – повремени:
Есть у людей на всё свои причины –
Не скрыть, а позабыть хотят они, –
Ведь в толще лет ещё лежат в тени
И часа ждут заржавленные мины.

В минном поле прошлого копаться –
Лучше без ошибок, – потому
Что на минном поле ошибаться
Просто абсолютно ни к чему.

Иногда как-то вдруг вспоминается
Из войны пара фраз –
Например, что сапёр ошибается
Только раз.

Один толчок – и стрелки побегут, –
А нервы у людей не из каната, –
И будет взрыв, и перетрётся жгут…
Но, может, мину вовремя найдут
И извлекут до взрыва детонатор!

Спит земля спокойно под цветами,
Но когда находят мины в ней –
Их берут умелыми руками
И взрывают дальше от людей.

Иногда как-то вдруг вспоминается
Из войны пара фраз –
Например, что сапёр ошибается
Только раз, только раз.

testo integrale...


v
Dal film “L’Intervento”, girato nel 1968, ma subito censurato ed uscito nelle sale solo nel 1987

La canzone di Brodsky

Come tutti, noi siamo a volte allegri, a volte cupi,
Ma se si deve scegliere e la scelta è difficile,
Noi scegliamo gli abiti di legno.
Gente! Gente!

Cercheranno a lungo di convincerci a non fare la scelta sbagliata:
Oh, diranno, ma no, voi non avete ancora vissuto!
Voi state appena-appena iniziando!…
A poi ci proporranno: o così o cosà.

Oppure spiagge, mostre d’arte, o addirittura
Navi, con le stive piene di cose,
Automobili, corse, feste, viaggi…
Oppure semplicemente gli abiti di legno.

E loro saranno allegri o cupi,
Interpreteranno i ruoli dei pagliacci cattivi o dei giudici buoni,
Ma a noi verranno proposti gli abiti di legno.
Gente! Gente!

Potrebbero anche offrirci da fumare:
Eh già, ricorderanno, è da tanto che non fumate!
Ma voi non avete nemmeno incominciato a vivere!
A poi ci proporranno: o così o cosà.

Il fumo della sigaretta suscita qualcosa.
Una sola boccata – e già i pensieri sono più allegri.
Che voglia di fumare! Che voglia di fumare pazzesca!
Ma bisogna scegliere gli abiti di legno.

E loro saranno gentili, saranno molto affettuosi,
Ci proporranno una vita felice su un piatto.
Ma noi rifiuteremo – e loro colpiranno brutalmente…
Gente! Gente…

Песня Бродского

Как все, мы веселы бываем и угрюмы,
Но если надо выбирать и выбор труден —
Мы выбираем деревянные костюмы.
Люди! Люди!

Нам будут долго предлагать не прогадать:
Ах, скажут, что вы! Вы ещё не жили!
Вам надо только-только начинать!…
Ну а потом предложат: или — или.

 
Или пляжи, вернисажи, или даже
Пароходы, в них — наполненные трюмы,
Экипажи, скачки, рауты, вояжи,
Или просто деревянные костюмы.

И будут веселы они или угрюмы,
И будут в роли злых шутов и добрых судей,
Но нам предложат деревянные костюмы.
Люди! Люди!

Нам даже могут предложить и закурить:
Ах, вспомнят, вы ведь долго не курили!
Да вы ещё не начинали жить!
Ну а потом предложат: или — или.

Дым папиросы навевает что-то,
Одна затяжка — веселее думы.
Курить охота! Как курить охота!
Но надо выбрать деревянные костюмы.

И будут вежливы и ласковы настолько —
Предложат жизнь счастливую на блюде.
Но мы откажемся — и бьют они жестоко,
Люди! Люди…

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa”. Una lettera collettiva dei pazienti di un manicomio alla redazione del programma “Ai confini della conoscenza”, genere Voyager

Cara redazione!

Cara redazione! Sabato, quasi in lacrime,
Tutta la popolazione della clinica bramava raggiungere il televisore.
Invece di consumare un pasto, lavarsi, farsi fare un’iniezione ed assopirsi,
Tutti i malati di mente si sono riuniti davanti allo schermo.

Un chiacchierone e piantagrane parlava, torcendosi le mani,
Dell’impotenza della scienza davanti al mistero delle Bermuda.
Ha frantumato tutti i nostri cervelli, ha intrecciato tutte le circonvoluzioni cerebrali,
E ora le autorità locali ci stanno facendo una seconda iniezione.

Egregio redattore! Forse è meglio parlare del reattore?
Dell’amato trattore lunare? Non è possibile che per un anno intero
O ci spaventano con dei piatti volanti che appunto volano,
O ci sono i cani che abbaiano o ci sono le rovine che parlano.

Noi in qualche modo ci siamo fatti le ossa – e i piatti li rompiamo tutto l’anno,
E su questi piatti abbiamo pure mangiato un cane, se il cuoco non ci inganna.
(mangiare un cane è un’espressione idiomatica russa che significa acquisire una grande esperienza, una grande bravura)
E i mucchi di farmaci – li buttiamo nel water, chi non è stupido.
Ecco, questa sì che è vita! E all’improvviso arriva lo choc delle Bermuda. Eh, ma non è possibile!

Non abbiamo fatto uno scandalo – è che ci manca un leader.
Ci sono pochi violenti autentici – e così niente capi.
Ma per combattere le macchinazioni e le fantasticherie noi abbiamo le reti e le reti a strascico
E non ci guasteranno le feste i subdoli intrighi dei nemici!

Sono i loro demoni sottili che stanno triangolobermudando le acque nello stagno,
È stato Churchill che ha inventato tutto questo… nel 1918.
Stavamo compilando la nota di protesta della TASS, dedicata alle esplosioni e agli incendi,
Ma a questo punto sono arrivati di corsa gli infermieri e ci hanno immobilizzati.

Coloro che erano particolarmente agguerriti, sono stati avvitati alle spalline dei letti.
Il paranoico si dibatteva, pieno di schiuma, come uno stregone al sabba:
“Sciogliete gli asciugamani, barbari, pagani,
Ci sentiamo triangolobermudati nel cuore e triangolobermudati nell’anima!”

Quaranta anime stanno ululando a turno, sono diventate incandescenti.
Ma che agitazione hanno creato le faccende del triangolo!
Quasi tutti sono andati fuori di testa, perfino coloro che erano già pazzi,
E allora il primario Margulis ha proibito l’uso del televisore.

Eccolo lì, il serpente, si profila nella finestra, con la spina nascosta dietro la schiena.
Sta facendo un segno a qualcuno, vuol dire che un inserviente staccherà i fili.
E a noi che cosa resta da fare? Bucarci un’altra volta e precipitare sul fondo del pozzo
E lì sparire per sempre, come nelle Bermuda.

E domani mattina i nostri figli in visita ci chiederanno:
“Papà, che cosa hanno detto questi candidati ai dottori?”
E noi diremo la verità ai nostri figlioli, è giusto che la conoscano:
Il mondo dei miracoli è accanto a noi, ma è proibito!

Ed ecco di là Rudick, il dentista che lavora a domicilio, lui ha una radio Grundig,
La ascolta di notte, cerca di captare la Germania Ovest, questo traditore.
È stato lì per il commercio dell’abbigliamento e gli ha dato di volta il cervello,
Ed è stato portato da noi, agitatissimo,
Con lo stomaco in subbuglio e con un numerino al piede.

È arrivato di corsa, emozionato oltre ogni limite, e ci ha sconvolti con questa notizia,
Che la nostra nave scientifica risulta sprofondata dentro il triangolo.
A quanto pare, si è distrutta, dopo aver consumato tutto il carburante, è proprio andata in pezzi,
Ma due dei nostri fratelli impazziti sono stati accolti dai pescatori.

Coloro che sono sopravvissuti al cataclisma, sono nel pessimismo totale.
Ieri sono stati portati nella nostra clinica, dentro un prisma di vetro.
E uno di loro, un meccanico, ci ha raccontato, dopo aver seminato le infermiere,
Che il poliedro delle Bermuda è un ombelico non chiuso della Terra.

“Che cosa è successo, come ti sei salvato?” – Tutti lo assillavano con le domande.
Ma il meccanico non faceva che tremare e scroccare dei mozziconi.
A volte piangeva, a volte rideva, a volte rizzava il pelo come un riccio.
Ci prendeva in giro. D’altronde è pazzo, niente da fare!

È saltato fuori un ex alcolista, bestemmiatore e sovversivo,
Diceva: “Bisogna bere il triangolo. Dai, mettiamoci in tre!”
Non si fermava più, continuava a ripetere: “Il triangolo verrà bevuto.
Anche se fosse un parallelepipedo, anche se fosse un cerchio, porca puttana!”

Anche se sembra un’idea pazza, non decidete avventatamente!
Rispondeteci al più presto tramite il primario.
Cordialmente. Data, firma… Rispondeteci, però, altrimenti,
Se non vi farete vivi, noi scriveremo al…”Gratta e vinci”.

Дорогая передача!

Дорогая передача! Во субботу чуть не плача,
Вся Канатчикова Дача к телевизору рвалась.
Вместо, чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться,
Вся безумная больница у экрана собралась.

 
 
Говорил, ломая руки, краснобай и баламут
Про бессилие науки перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части, все извилины заплел,
И канатчиковы власти колят нам второй укол.

 
Уважаемый редактор! Может лучше про реактор,
Про любимый лунный трактор? Ведь нельзя же, год подряд
То тарелками пугают, дескать, подлые, летают,
То у вас собаки лают, то руины говорят.

 
Мы кое в чем поднаторели – мы тарелки бьем весь год,
Мы на них уже собаку съели, если повар нам не врет.
А медикаментов груды – мы в унитаз, кто не дурак,
Вот это жизнь! И вдруг Бермуды. Вот те раз, нельзя же так!

 
 
 
 
 
Мы не сделали скандала – нам вождя недоставало.
Настоящих буйных мало – вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни сети есть у нас и бредни,
И не испортят нам обедни злые происки врагов!

 
Это их худые черти бермутят воду во пруду,
Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС,
Тут примчались санитары и зафиксировали нас.

 
 
 
Тех, кто был особо боек, прикрутили к спинкам коек,
Бился в пене параноик, как ведьмак на шабаше:
“Развяжите полотенцы, иноверы, изуверцы,
Нам бермуторно на сердце и бермутно на душе!”

 
 
 
Сорок душ посменно воют, раскалились добела.
Вот как сильно беспокоят треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был,
И тогда главврач Маргулис телевизор запретил.

 
 
Вон он, змей, в окне маячит, за спиною штепсель прячет.
Подал знак кому-то, значит, фельдшер, вырви провода.
И нам осталось уколоться и упасть на дно колодца,
И там пропасть на дне колодца, как в Бермудах, навсегда.

 
 
 
Ну а завтра спросят дети, навещая нас с утра:
“Папы, что сказали эти кандидаты в доктора? ”
Мы ответим нашим чадам правду, им не все равно:
Удивительное рядом, но оно запрещено!

 
А вон дантист-надомник Рудик, у него приемник “Грюндиг”,
Он его ночами крутит, ловит, контра, ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам и подвинулся рассудком,
А к нам попал в волненьи жутком,
С растревоженным желудком и с номерочком на ноге.

 
 
 
Он прибежал, взволнован крайне, и сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер в треугольнике погряз.
Сгинул, топливо истратив, весь распался на куски,
Но двух безумных наших братьев подобрали рыбаки.

 
 
 
Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме.
Их вчера в стеклянной призме к нам в больницу привезли.
И один из них, механик, рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник – незакрытый пуп Земли.

 
 
 
 
“Что там было, как ты спасся? “- Каждый лез и приставал.
Но механик только трясся и чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж.
Он над нами издевался. Ну сумасшедший, что возьмешь!

 
 
 
Взвился бывший алкоголик, матерщинник и крамольник,
Говорит: “Надо выпить треугольник. На троих его, даешь! ”
Разошелся, так и сыплет: “Треугольник будет выпит.
Будь он параллелепипед, будь он круг, едрена вошь! ”

 
 
Пусть безумная идея, не решайте сгоряча!
Отвечайте нам скорее через доку-главврача.
С уваженьем. Дата, подпись.. . Отвечайте нам, а то,
Если вы не отзоветесь, мы напишем в “Спортлото”.

testo integrale...


v

Io sono il caccia Yak

Io sono il caccia Yak, il mio motore sta risuonando,
Il cielo è la mia dimora.
Ma colui che è seduto dentro di me,
Crede di essere lui il caccia.

In questa battaglia io ho abbattuto lo Junkers,
Ho fatto con lui tutto quello che volevo.
E colui che è seduto dentro di me
Mi ha stufato parecchio.

Nell’ultimo combattimento sono stato trafitto da parte a parte,
Il meccanico mi ha rammendato.
Ma colui che è seduto dentro di me
Mi costringe ancora ad entrare in vite.

La bomba lanciata dal bombardiere porta
La morte all’aerodromo.
Ma sembra che lo stabilizzatore stia cantando:
“Pace alla tua casa!”

Ecco che di fianco si avvicina a me un Messerschmitt.
Me ne vado! Sono stanco dalle ferite!
Ma colui che è seduto dentro di me,
Da quel che vedo, ha deciso di ricorrere alla collisione volontaria!

Ma che cosa combina? Stiamo per esplodere!
Oh no, non brucerò sulla sabbia!
Oltrepassando tutti i divieti e tutti i limiti di velocità consentiti
Io sto uscendo dalla picchiata!

Io sono il leader, e dietro di me… Che mi venga un colpo!
Ma che fine ha fatto il mio gregario?
Ecco che lui si copre di fumo, fa un cenno di capo e intona:
“Pace alla tua casa!”

E colui che è seduto dentro il mio cranio,
È rimasto tutto solo ed è spacciato ormai.
Mi trae in inganno e mi trae pure in picchiata –
Direttamente dal giro della morte.

Lui tira con violenza verso di sé e i carichi raddoppiano.
Eh! Asso del cavolo!
Eppure di nuovo sono costretto ad ubbidire,
Ma sarà per l’ultima volta.

Non sarò più ubbidiente! Lo giuro!
È meglio essere sdraiati per terra.
Ma come mai lui non sente che il mio polso sta impazzendo,
La benzina, il mio sangue, è a zero?!

La pazienza della macchina ha dei limiti,
E il suo tempo è scaduto.
E colui che stava seduto dentro di me
All’improvviso sbatte il viso contro il vetro.

Ucciso! Finalmente volo leggero,
Sto bruciando le ultime forze.
Ma che cosa sta succedendo? Sono in una profonda picchiata
E non riesco in alcun modo ad uscirne!

Peccato che personalmente non abbia potuto combinare un granché,
Speriamo che qualcun altro sia più fortunato.
E a quanto pare, anch’io alla fine ho cantato:
“Pace alla tua casa!”
“Pace alla tua casa!”…

Я ЯК-истребитель

Я — “Як”-истребитель, мотор мой звенит,
Небо — моя обитель,
Но тот, который во мне сидит,
Считает, что он — истребитель.

В этом бою мною «Юнкерс» сбит,
Я сделал с ним что хотел.
А тот, который во мне сидит,
Изрядно мне надоел.

Я в прошлом бою навылет прошит,
Меня механик заштопал,
А тот, который во мне сидит,
Опять заставляет — в штопор.

Из бомбардировщика бомба несёт
Смерть аэродрому,
А кажется — стабилизатор поёт:
«Мир вашему дому!»

Вот сбоку заходит ко мне «Мессершмидт».
Уйду — я устал от ран.
Но тот, который во мне сидит,
Я вижу, — решил: на таран!

 
Что делает он? Вот сейчас будет взрыв!
Но мне не гореть на песке!
Запреты и скорости все перекрыв,
Я выхожу из пике.

Я — главный, а сзади… Ну чтоб я сгорел! –
Где же он — мой ведомый?
Вот он задымился, кивнул и запел:
«Мир вашему дому!»

И тот, который в моём черепке,
Остался один — и влип.
Меня в заблужденье он ввёл и в пике
Прямо из мёртвой петли.

Он рвёт на себя, и нагрузки — вдвойне.
Эх! Тоже мне, лётчик-ас!
Но снова приходится слушаться мне,
И это в последний раз.

Я больше не буду покорным! Клянусь!
Уж лучше лежать на земле.
Ну что ж он не слышит, как бесится пульс,
Бензин — моя кровь — на нуле?!

Терпенью машины бывает предел, –
И время его истекло.
И тот, который во мне сидел,
Вдруг ткнулся лицом в стекло.

Убит! Наконец-то лечу налегке,
Последние силы жгу.
Но что это, что?! — я в глубоком пике
И выйти никак не могу!

Досадно, что сам я немного успел,
Но пусть повезёт другому.
Выходит, и я напоследок спел:
«Мир вашему дому!»
«Мир вашему дому!»…

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa” dedicata ad un amico

La Ballata del gesso

Non ci sono sensazioni forti, è tutta roba vecchia, marcia, inutile,
Ancora avanti di questo passo e potrei tirare le cuoia per la noia.
Magari mi cadesse sopra un balcone, oppure un autobus mi tagliasse a metà –
Ecco, sarebbe una soluzione più o meno adatta!

Sono stato fortunato! Finalmente sono stato fortunato!
Dio ha visto che ero arrivato al capolinea!
Un camion da trentamila chili
Ha frantumato in pezzettini il mio scheletro!

E così sto sdraiato sulla schiena,
Ingessato,
Ogni mio membro
È come se fosse confezionato
Separatamente,
Fino al recupero dell’ordine giusto.
In questo modo tutto sarà integro
Tutto sarà ben conservato!

Oh, peccato che non vi abbiano mai fatto cadere in testa dei ferri da stiro,
Mi dispiace per voi – quanto poco siate riusciti a combinare!
Ah, ma questa commozione cerebrale è proprio una goduria,
Ah, questo gesso sul corpo è un grande piacere!

Il mio petto è come se fosse coperto da una corazza,
Sulle mie braccia ci sono robuste armature.
Quasi quasi vorrei gridare: “Un cavallo, portatemi un cavallo!”
E poi saltargli in groppa e cavalcare fuori dalla corsia!

Ed ecco che sto sdraiato sulla schiena,
Tutto ingessato,
Ogni mio membro
È come se fosse confezionato
Separatamente,
Fino al recupero dell’ordine giusto.
In questo modo tutto sarà integro
Tutto sarà ben conservato!

Tutte le emozioni sono state schiacciate – solo il dolore è onnipresente.
Pazienza, d’altronde siamo spesso noi stessi ad uccidere le emozioni.
Però ora sono come un bebè – tutto fasciato
E circondato di umanità!

Per merito dell’infermiera notturna
Ho scoperto l’amore verso il prossimo.
E giuro che rimarrei prigioniero del gesso
Fino alla lapide!

Ecco che sto sdraiato sulla schiena,
Tutto ingessato,
Ogni mio membro
È come se fosse confezionato
Separatamente,
Fino al recupero dell’ordine giusto.
In questo modo tutto sarà integro
Tutto sarà ben conservato!

Gradirei, però, non vedere più i sogni di prima:
Questi sogni per un handicappato sono come un coltello girato nella piaga.
Nei sogni cerco di liberarmi dalle catene del gesso,
Sogno le candele, le rime e la corrida…

Ma quanto sei sicura, corazza di gesso,
Come proteggi bene da coloro che hanno intenzione di mordere!
C’è una sola cosa che mi affligge:
Che non riesco in alcun modo a grattarmi.

Che sto sdraiato sulla schiena,
Tutto ingessato,
Ogni mio membro
È come se fosse confezionato
Separatamente,
Fino al recupero dell’ordine giusto.
In questo modo tutto sarà integro
Tutto sarà ben conservato!

Ecco, ora sono guarito da un pezzo, ma non intendo togliere il gesso.
Non importa se le braccia sono diventate delle specie di zanne,
Non importa se le gambe si sono assottigliate – me ne infischio,
Però appaio più importante, più massiccio!

Sotto il gesso sto traballando,
Sto pestando i talloni ai passanti.
È che mi fa più comodo sembrare un elefante,
Mi fa più comodo sentire di avere la pelle spessa!

E così cammino nella vita,
Ingessato,
Ogni mio membro
È come se fosse confezionato
Separatamente,
Fino al recupero dell’ordine giusto.
In questo modo tutto sarà integro
Tutto sarà ben conservato!

Баллада о гипсе

Нет острых ощущений – все старье, гнилье и хлам,-
Того гляди, с тоски сыграю в ящик.
Балкон бы, что ли, сверху, иль автобус – пополам,-
Вот это дело, это подходяще!

 
 
 
Повезло! Наконец повезло!
Видел бог, что дошел я до точки!
Самосвал в тридцать тысяч кило
Мне скелет раздробил на кусочки!

И вот лежу я на спине
Загипсованный,-
Каждый член у мене –
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в цельности
И в сохранности!

Эх, жаль, что не роняли вам на череп утюгов,-
Скорблю о вас – как мало вы успели!-
Ах, это просто прелесть – сотрясение мозгов,
Ах, это наслажденье – гипс на теле!

 
Как броня на груди у меня,
На руках моих крепкие латы.
Так и хочется крикнуть: “Коня мне, коня!”-
И верхом ускакать из палаты!

Вот лежу я на спине
Весь загипсованный,-
И каждый член у мене –
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в цельности
И в сохранности!

Задавлены все чувства – лишь для боли нет преград,-
Ну что ж, мы сами часто чувства губим,-
Зато я, как ребенок, – весь спеленутый до пят
И окруженный человеколюбием!

 
 
Под влияньем сестрички ночной
Я любовию к людям проникся –
И, клянусь, до доски гробовой
Я б остался невольником гипса!

И вот лежу я на спине
Загипсованный,-
И каждый член у мене –
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в цельности
И в сохранности!

Вот хорошо б еще, когда б не видеть прежних снов:
Они – как острый нож для инвалида,-
Во сне я рвусь наружу из-под гипсовых оков,
Мне снятся свечи, рифмы и коррида…

 
Ах, надежна ты, гипса броня,
От того, кто намерен кусаться!
Но одно угнетает меня:
Что никак не могу почесаться.

 
Что лежу я на спине
Весь загипсованный,-
Что каждый член у мене –
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в цельности
И в сохранности!

Вот, я давно здоров, но не намерен гипс снимать:
Пусть руки стали чем-то вроде бивней,
Пусть ноги истончали – мне на это наплевать,-
Зато кажусь значительней, массивней!

 
Я под гипсом хожу ходуном,
Я наступаю на пятки прохожим,-
А мне удобней казаться слоном
И себя ощущать толстокожим!

И вот по жизни я иду,
Загипсованный,-
Каждый член у меня –
Расфасованный
По отдельности
До исправности,-
Все будет в целости
И в сохранности!

testo integrale...


v
Alconost, Sirin, Gamajun sono gli uccelli mitologici del folclore russo

Le Cupole russe

Come riuscirò a vedere oggi? Come riuscirò a respirare?
L’aria è energica, prima del temporale. È energica e densa.
Che cosa mi verrà da cantare oggi? Che cosa mi verrà da sentire?
Gli uccelli profetici stanno cantando, e sono usciti tutti dalle favole.

L’uccello Sirin mi guarda con un ghigno gioioso,
Mi rallegra, cerca di attirarmi nei suoi nidi.
Mentre di fronte a lui c’è lo strano Alconost
Che si strugge, si affligge, mi tormenta l’anima.

E poi, è come se le sette corde sacre
Si mettessero a suonare –
Questo è l’uccello profetico Gamajun
Che mi dà speranza!

Nel cielo blu, trafitto dai campanili,
La campana di rame, la campana di rame,
Non si capisce se sia gioiosa o arrabbiata…
In Russia le cupole vengono rivestite con l’oro zecchino,
Allo scopo di attirare più spesso l’attenzione di Dio in persona!

Io sto, come davanti ad un enigma eterno,
Davanti ad un paese grande e fiabesco.
Un paese salato ed amaro, ed aspro e dolce,
Di colore azzurro, pieno di sorgenti di acqua purissima, e di campi di segale.

Sguazzando nel fango grasso ed arrugginito,
I cavalli affondano fino alle staffe.
Mi attirano, mi trascinano, con il potere sonnolento,
Ammollito e rigonfio dal tanto dormire.

Ed è a questo punto che le sette lune sacre
Mi si parano davanti –
Questo è l’uccello profetico Gamajun
Che mi dà speranza!

L’anima mia percossa e dolorante,
L’anima mia strappata, poi rattoppata,
Se la pezza si è assottigliata fino a sanguinare,
La rattopperò con rappezzi d’oro,
Allo scopo di attirare più spesso l’attenzione di Dio in persona!
Allo scopo di attirare più spesso l’attenzione di Dio in persona!

Купола российские

Как засмотрится мне нынче, как задышится?
Воздух крут перед грозой, крут да вязок.
Что споется мне сегодня, что услышится?
Птицы вещие поют – да все из сказок.

 
 
Птица Сирин мне радостно скалится –
Веселит, зазывает из гнезд,
А напротив – тоскует-печалится,
Травит душу чудной Алконост.

Словно семь заветных струн
Зазвенели в свой черед –
То мне птица Гамаюн
Надежду подает!

В синем небе, колокольнями проколотом,-
Медный колокол, медный колокол –
То ль возрадовался, то ли осерчал…
Купола в России кроют чистым золотом –
Чтобы чаще Господь замечал.

Я стою, как перед вечною загадкою,
Пред великою да сказочной страною –
Перед солоно – да горько-кисло-сладкою,
Голубою, родниковою, ржаною.

 
Грязью чавкая жирной да ржавою,
Вязнут лошади по стремена,
Но влекут меня сонной державою,
Что раскисла, опухла от сна.

Словно семь заветных лун
На пути моем встает –
То мне птица Гамаюн
Надежду подает!

Душу, сбитую утратами да тратами,
Душу, стертую перекатами,-
Если до крови лоскут истончал,-
Залатаю золотыми я заплатами –
Чтобы чаще Господь замечал!
Чтобы чаще Господь замечал!

testo integrale...


v
La canzone, nello stile ispirato dai motivi folcloristici, viene accompagnata da un video che illustra come la casa discografica statale (l’unica esistente) “offendeva” le sue canzoni… con degli arrangiamenti musicali impropri, come censurava e tagliava fuori… gran parte delle sue composizioni…

La Canzone dei Briganti

In un’oscura parrocchia
Di una provincia crudele ed ostile
Il destino continuava a proporre al giovanotto
Soltanto le spine e i rovi.
Lui raccolse il rancore
A piene mani,
E sperimentò uno strazio
Che più amaro non si può.

Bevi pure il veleno, fino ad annegartici dentro!
Tanto te lo offrono gratis.
Per tanto che possa scorrere la corda,
Finirà per diventare una frusta!

I falliti, gli sfortunati
Vagano per il mondo, con uno zaino sulle spalle.
La vita scorre tra le dita
Come una ragnatela sottile.
Mentre coloro che si fecero trascinare
Su una strada pericolosa,
Spinti dal vento,
Finirono dritti dritti in galera.

Qui non contare sulla grazia
Non resta che stringere i denti e cercare di resistere!
Per tanto che possa scorrere la corda,
Finirà per diventare un flagello!

Eh, cara madrepatria,
Per tanto che mi spinga a perlustrarti,
Quello che attira l’attenzione, è il patibolo
E anche una corda scivolosa…
E agli impiccati il diavolo – satana in persona
Sta leccando i talloni nudi.
Ah, perbacco! Che rancore!
Non si può né vivere, né sopravvivere!

Non ululare, non piangere, ma ridi!
Le lacrime oggigiorno non vengono perdonate!
Per tanto che possa scorrere la corda,
Finiranno comunque per accorciartela!

Nelle notte i pensieri diventano ancora più tetri.
I falegnami non si fermano.
Non si riesce ad arrivare alla messa mattutina:
Le impiccagioni vengono eseguite troppo presto.
Non dispiacertene, non dispiacerti,
Che ti sia stato dato un rinvio!
E intanto sulla tua corda
Non c’è nemmeno il più piccolo nodo.

Piuttosto sdraiati e cerca di riscaldarti:
Tanto, non potrai fare tardi alla tua esecuzione.
Per tanto che possa scorrere la corda,
Finirà per diventare un cappio…

Разбойничья

Как во смутной волости,
Лютой, злой губернии
Выпадали молодцу
Все шипы да тернии.
Он обиды зачерпнул, зачерпнул
Полные пригоршни,
Ну, а горя, что хлебнул,-
Не бывает горше.

Пей отраву, хоть залейся!
Благо, денег не берут.
Сколь веревочка ни вейся,
Все равно совьешься в кнут!

Гонит неудачников
По миру с котомкою.
Жизнь течет меж пальчиков
Паутинкой тонкою.
А которых повело, повлекло
По лихой дороге –
Тех ветрами сволокло
Прямиком в остроги.

Тут на милость не надейся –
Стиснуть зубы, да терпеть!
Сколь веревочка ни вейся –
Все равно совьешься в плеть!

Ах, лихая сторона,
Сколь в тебе ни рыскаю,
Лобным местом ты красна
Да веревкой склизкою…
А повешенным сам дьявол-сатана
Голы пятки лижет.
Эх, досада, мать честна!-
Ни пожить, ни выжить!

Ты не вой, не плачь, а смейся –
Слез-то нынче не простят.
Сколь веревочка ни вейся,
Все равно укоротят!

Ночью думы муторней.
Плотники не мешкают.
Не успеть к заутрене –
Больно рано вешают.
Ты об этом не жалей, не жалей,-
Что тебе отсрочка!
А на веревочке твоей
Нет ни узелочка.

Лучше ляг да обогрейся –
Я, мол, казни не просплю…
Сколь веревочка ни вейся –
А совьешься ты в петлю!

testo integrale...


v

Canzone del diavoletto

Ho un attacco di dipsomania per la solitudine –
Di notte sento delle voci …
Sento che all’improvviso mi chiamano con il patronimico
(In russo rivolgersi alla persona chiamandola solo con il patronimico indica un rapporto familiare – confidenziale).
Guardo… e vedo un diavoletto… ma pensa che roba!
Il diavoletto mi fa le boccacce e sbatte le palpebre,
E io gli dico sottovoce:

“Io, fratello, ho bevuto il cognac fino al colmo!
Beh, tu, probabilmente, preferisci l’alcol denaturato…
Senti, diavolino – diavoletto – diavolettino – diavolaccio,
Siediti con me – mi farà molto piacere…
Perbacco, non sarai mica un codardo?!
Scendi dalla mia spalla, altrimenti mi farò il segno della croce!”

Il diavoletto dice che conosce Borisov –
Il nostro amministratore di condominio alcolizzato.
Il diavoletto mangia il pane a due ganasce
E non fa lo schizzinoso nemmeno con il cognac.
Il cognac è finito, ma si può rimediare,
Andremo alle tre stazioni e ci riforniremo.
(La piazza delle tre stazioni nella Mosca dell’epoca socialista era un posto in cui andare a cercare varie cose negli orari in cui i negozi erano chiusi).

Mi sento stanco, perciò il mio diavoletto va da solo alle tre stazioni…
Mi sveglio, ed ecco che c’è di nuovo il diavoletto… ho paura:
Sono io che lo vedo di nuovo nelle mie allucinazioni
Oppure sono io che appaio a lui?
Il diavoletto bestemmia e poi
Prova a baciarmi, scodinzola.

Mi fa ridere a crepapelle.
Gli chiedo: “Ma lì, da voi, all’inferno,
Com’è l’atteggiamento verso i nostri alcolisti?
È vero che vengono fritti nell’alcol?”
Il diavoletto bestemmia ancora e dice:
“Nemmeno lì le autorità sono a posto!”

… È finito tutto, la stanza è diventata più chiara.
Io penso di aiutare il diavoletto a curare la sindrome del dopo – sbornia,
Ma il diavoletto è scomparso come se fosse stato risucchiato da un vortice…
Io continuo ad aspettare che torni di nuovo…
Non è che io sia pazzo o cosa,
Ma sto meglio con il diavolo che con me stesso.

Про Черта

У меня запой от одиночества –
По ночам я слышу голоса…
Слышу – вдруг зовут меня по отчеству,-
Глянул – черт,- вот это чудеса!
Черт мне корчил рожи и моргал,
А я ему тихонечко сказал:

 
 
“Я, брат, коньяком напился вот уж как!
Ну, ты, наверно, пьешь денатурат…
Слушай, черт-чертяка-чертик-чертушка,
Сядь со мной – я очень буду рад…
Да неужели, черт возьми, ты трус?!
Слезь с плеча, а то перекрещусь!”

Черт сказал, что он знаком с Борисовым –
Это наш запойный управдом,-
Черт за обе щеки хлеб уписывал,
Брезговать не стал и коньяком.
Кончился коньяк – не пропадем,-
Съездим к трем вокзалам и возьмем.

 
 
 
Я устал, к вокзалам черт мой съездил сам…
Просыпаюсь – снова черт,- боюсь:
Или он по новой мне пригрезился,
Или это я ему кажусь.
Черт ругнулся матом, а потом
Целоваться лез, вилял хвостом.

 
Насмеялся я над ним до коликов
И спросил: “Как там у вас в аду
Отношение к нашим алкоголикам –
Говорят, их жарят на спирту?”
Черт опять ругнулся и сказал:
“И там не тот товарищ правит бал!”

…Все кончилось, светлее стало в комнате,-
Черта я хотел опохмелять,
Но растворился черт как будто в омуте…
Я все жду – когда придет опять…
Я не то чтоб чокнутый какой,
Но лучше – с чертом, чем с самим собой.

testo integrale...


v

Lui non è tornato dalla battaglia

Perché niente è come prima? Apparentemente è tutto come sempre:
Lo stesso cielo – ancora azzurro,
Lo stesso bosco, la stessa aria e la stessa acqua,
Solo che lui non è tornato dalla battaglia.

E adesso come faccio a capire, chi di noi due avesse ragione,
Nelle nostre infinite discussioni, nel tempo rubato al sonno e al riposo?
Ho iniziato a sentire la sua mancanza soltanto ora,
Quando non è più tornato dalla battaglia.

Lui taceva a sproposito e cantava stonato,
E quando parlava, usciva sempre dal seminato.
Lui non mi lasciava dormire, lui si alzava all’alba,
E ieri non è tornato dalla battaglia.

Adesso si sente tanto vuoto, ma non è questo il punto.
È che di colpo mi sono reso conto che eravamo in due.
E per me è come se il vento avesse spento un falò,
Quando lui non è tornato dalla battaglia.

È come se ora la primavera fosse evasa di prigione.
E io, sovrappensiero, l’ho perfino chiamato:
“Eh, amico, dammi da fumare!”. Ma in risposta c’è solo il silenzio:
Lui ieri non è tornato dalla battaglia.

I nostri caduti non ci lasceranno da soli nello sfacelo,
Loro vegliano su di noi.
Il cielo si specchia nel bosco, come se fosse acqua,
E gli alberi svettano azzurrati.

C’era posto a sufficienza per tutti e due, qui nel rifugio interrato,
Spartivamo lo spazio e spartivamo pure il tempo.
Ora è tutto per me, soltanto per me. Solo che ho la sensazione
Di essere io colui che non è tornato dalla battaglia.

Он не вернулся из боя

Почему всё не так? Вроде всё как всегда:
То же небо – опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

 
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

 
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, – не про то разговор,
Вдруг заметил я – нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костёр,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, словно из плена, весна,
По ошибке окликнул его я:
«Друг, оставь покурить!» – А в ответ – тишина:
Он вчера не вернулся из боя.

 
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие – как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Всё теперь одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.

testo integrale...


v
Dal radiodramma “Alice nel paese delle Meraviglie”.
La versione cantata è molto più corta, rispetto al testo originale.

La canzone di Dodo

Ci sono molte incertezze in questo strano paese,
È possibile confondersi e anche smarrirsi,
Addirittura si sentono i brividi scorrere lungo la schiena,
Se si prova ad immaginare che cosa potrebbe accadere.
All’improvviso ti troverai davanti ad un abisso e bisognerà saltare.
Ti spaventerai subito? Salterai coraggiosamente?
Eh? Ah… È così, mio piccolo amico,
È proprio questo il punto.

Il bene e il male si incontrano anche nel paese delle Meraviglie, come dappertutto.
Solo che qui loro abitano su rive diverse.
Qui per le strade vagano tante storie diverse,
E di qua e di là corrono le fantasie su sottili gambette.

Inizieremo questa storia con un indovinello,
Perfino Alice difficilmente saprà rispondere.
Che cosa rimane della favola dopo,
Dopo che è stata raccontata?
Per esempio, dov’è il corno magico?
E dov’è volata la fata buona?
Eh? Ah… È così, mio piccolo amico,
È proprio questo il punto.

Loro non evaporano, non si dissolvono,
Le cose raccontate in una favola, le cose intraviste nei sogni,
Traslocano nel magico Paese delle Meraviglie,
Le incontreremo senz’altro in questo paese magico.

E un’ultima cosa: io vorrei
Che voi mi poteste riconoscere sempre.
Diventerò un uccello nel paese magico,
“L’uccello Dodo” – così mi hanno battezzato i bambini.
Perfino la mia Alice ignora
In che modo io mi imballerò dentro un corpo da uccello.
Eh? Ah… È così, mio piccolo amico,
È proprio questo il punto.

Nel paese delle Meraviglie succedono delle stranezze ancora più grosse.
Questo paese non ha confini, non c’è bisogno di nuotare, di correre o di volare –
Non è difficile arrivarci, e l’accesso non è proibito a nessuno,
È possibile raggiungerlo all’istante – basta soltanto desiderarlo.

… La favola non si interrompe con una fine.
Ricordi che all’inizio ti abbiamo chiesto:
Che cosa rimane della favola dopo,
Dopo che è stata raccontata?
Probabilmente, la nostra Alice, perfino dopo aver mangiato il pasticcino,
Non è riuscita ad inquadrare nel suo sogno proprio tutto.
Eh? Ah… È così, mio piccolo amico,
È proprio questo il punto.

E se qualcuno di nuovo all’improvviso cercherà di penetrare
Nel Paese delle Meraviglie in un bello e dolce sogno,
Allora troverà nel suo paese enigmatico e magico
Perfino quello che sembra… quello che viene solo immaginato.

Песня Додо

Много неясного в странной стране,
Можно запутаться и заблудиться,
Даже мурашки бегут по спине,
Если представить, что может случиться.
Вдруг будет пропасть и нужен прыжок,
Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело?
А? Э… Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

 
Добро и зло в стране чудес – как и везде встречаются,
Но только здесь они живут на разных берегах.
Здесь по дорогам разные истории скитаются,
И бегают фантазии на тоненьких ногах.

 
Этот рассказ мы с загадки начнем,
Даже Алиса ответит едва ли,
Что остается от сказки потом,
После того, как ее рассказали?
Где, например, волшебный рожок?
Добрая фея куда улетела?
А? Э… Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

Они не испаряются, они не растворяются,
Рассказанные в сказке, промелькнувшие во сне.
В Страну Чудес волшебную они переселяются,
Мы их, конечно, встретим в этой сказочной стране…

Ну и последнее: хочется мне,
Чтобы всегда меня вы узнавали,-
Буду я птицей в волшебной стране –
“Птица Додо” меня дети прозвали.
Даже Алисе моей невдомек,
Как упакуюсь я в птичее тело.
А? Э… Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

И не такие странности в Стране Чудес случаются,
В ней нет границ, не нужно плыть, бежать или лететь –
Попасть туда не сложно, никому не запрещается,-
В ней можно оказаться – стоит только захотеть.

 
 
…Не обрывается сказка концом.
Помнишь, тебя мы спросили вначале:
Что остается от сказки потом –
После того, как ее рассказали?
Может, не все, даже съев пирожок,
Наша Алиса во сне разглядела.
А? Э… Так-то, дружок,
В этом-то все и дело.

 
И если кто-то снова вдруг проникнуть попытается
В Страну Чудес волшебную в красивом добром сне,-
Тот даже то, что кажется, что только представляется,
Найдет в своей загадочной и сказочной стране.

testo integrale...


v

Ballata che parla della partenza per il paradiso

Ecco il tuo biglietto, ecco il tuo vagone.
Tutto è dato a te, in esclusiva, nel migliore modo possibile:
La possibilità di fare un sogno nel paradiso a colori,
Un filmato continuo lungo tre secoli.

È tutto alle spalle, sono già state prelevate
Tutte le impronte. Evitiamo di prendere roba di contrabbando!
Sei sterile come un cherubino,
E la seconda classe, anche se non è la classe superiore, però è con il servizio biancheria.

Ecco che si sta compiendo tutto ciò che è stato profetizzato.
Il treno va in cielo – buon viaggio!
Oh, come vogliamo, come vogliamo tutti
Non morire, ma proprio addormentarci.

Il binario terrestre. Non abbatterti
E non urlare. È diventato sordo alle nostre grida.
Uni di noi è partito per il paradiso,
E incontrerà Dio – ci sarà pure Dio da quelle parti?

Porgigli i nostri saluti,
E se dimenticherai di farlo, fa niente, sopravvivremo.
Ci mancano ancora pochi anni,
Ci daremo ancora da fare e poi moriremo, come prescritto.

Ecco che si sta compiendo tutto ciò che è stato profetizzato.
Il treno va in cielo – buon viaggio!
Oh, come vogliamo, come vogliamo tutti
Non morire, ma proprio addormentarci.

Partiranno come noi, per il nulla senza sonno,
Sia i figli, che i nipoti dei nipoti in tre secoli.
Dio non voglia che ci sia la guerra
Altrimenti faremo fessi i pronipoti.

E poi vi sveglierà un certo tizio
E vi farà rientrare nel mondo che ormai ha lasciato alle spalle le guerre, il fetore e il tumore.
Dove è stata sconfitta la pandemia di Hong Kong.
Con tutta questa abbondanza pensi di essere felice? Stupido…

Ecco che si sta compiendo tutto ciò che è stato profetizzato.
Il treno va in cielo – buon viaggio!
Oh, come vogliamo, come vogliamo tutti
Non morire, ma proprio addormentarci.

E allora, addio. Sta suonando il campanello.
Buon viaggio, che ti vengano risparmiati vari disastri!
E comunque se di là c’è davvero Dio,
Cerca di non dimenticare, mandagli il mio saluto!
Addio… addio… addio…

Баллада об уходе в рай

Вот твой билет, вот твой вагон.
Все в лучшем виде одному тебе дано:
В цветном раю увидеть сон –
Трехвековое непрерывное кино.

Все позади, уже сняты
Все отпечатки, контрабанды не берем.
Как херувим стерилен ты,
А класс второй – не высший класс, зато с бельем.

 
Вот и сбывается все, что пророчится.
Уходит поезд в небеса – счастливый путь!
Ах, как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно уснуть.

Земной перрон. Не унывай
И не кричи. Для наших воплей он оглох.
Один из нас уехал в рай,
Он встретит Бога – там ведь есть, наверно, Бог?

Ты передай ему привет,
А позабудешь – ничего, переживем:
Осталось нам немного лет.
Мы пошустрим – и, как положено, умрем.

Вот и сбывается все, что пророчится.
Уходит поезд в небеса – счастливый путь!
Ах, как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно уснуть.

Уйдут, как мы – в ничто без сна –
И сыновья, и внуки внуков в трех веках.
Не дай Господь, чтобы война,
А то мы правнуков оставим в дураках.

Разбудит вас какой-то тип
И пустит в мир, где в прошлом войны, вонь и рак.
Где побежден гонконгский грипп.
На всем готовеньком ты счастлив ли? Дурак…

 
Вот и сбывается все, что пророчится.
Уходит поезд в небеса – счастливый путь!
Ах, как нам хочется, как всем нам хочется
Не умереть, а именно уснуть.

Итак, прощай. Звенит звонок.
Счастливый путь! Храни тебя от всяких бед!
А если там и вправду Бог –
Ты все же вспомни, передай ему привет!
Прощай… прощай… прощай…

testo integrale...


v
La canzone “Se da qualche parte, in una notte straniera ed inquieta…” fu scritta per il film “L’unica strada”, ma non entrò nel film

Se da qualche parte, in una notte straniera ed inquieta…

Se da qualche parte, in una notte straniera ed inquieta,
Sei inciampato e cammini sull’orlo,
Non nasconderti, non tacere, grida verso di me –
Io sentirò la tua voce, la riconoscerò.

Magari giaci con una pallottola in petto, nella segala matura?
Resisti! Mi sto affrettando e le mie gambe non sentono stanchezza.
Ritorneremo là dove sia l’aria che le erbe curano,
Cerca solo di non morire, cerca solo di trattenere il sangue.

Se invece sotto di te c’è un cavallo, fatti portare veloce, al galoppo,
Il cavallo sauro troverà la strada,
Per quei luoghi dove sgorgano le sorgenti della Vita Eterna
Che guariranno le tue ferite.

Se cammini con difficoltà, nello sporco fino alle ginocchia,
Scalzo sulle pietre aguzze, nell’acqua gelida,
Impolverato, arso dal vento, affumicato, abbruciacchiato,
In qualsiasi stato, cerca di arrivare, striscia, trascinati.

Qui c’è una tale purezza, sotto la neve scorrono i ruscelli –
Non troveresti, non immagineresti niente di più bello.
Qui i fiori ed i cespugli e gli alberi non sono di nessuno.
Basta che lo desideriamo – e saranno nostri.

Dove ti trovi, amico? In un luogo chiuso oppure in un lungo viaggio?
A quali bivi, crocevia o incroci?!
Magari sei stanco, abbattuto,
Perso in mezzo a tre pini,
E non puoi trovare la via del ritorno?

Если где-то в чужой неспокойной ночи…

Если где-то в чужой неспокойной ночи
Ты споткнулся и ходишь по краю,
Не таись, не молчи, до меня докричи –
Я твой голос услышу, узнаю.

Может, с пулей в груди ты лежишь в спелой ржи?
Потерпи – я спешу, и усталости ноги не чуют.
Мы вернемся туда, где и воздух и травы врачуют,
Только ты не умри, только кровь удержи.

 
Если ж конь под тобой, ты домчи, доскачи –
Конь дорогу отыщет буланый
В те края, где всегда бьют живые ключи,
И они исцелят твои раны.

 
Если трудно идешь, по колено в грязи
Да по острым камням, босиком по воде по студеной,
Пропыленный, обветренный, дымный, огнем опаленный,
Хоть какой доберись, добреди, доползи.

Здесь такой чистоты из-под снега ручьи,
Не найдешь, не придумаешь краше.
Здесь цветы, и кусты, и деревья – ничьи,
Стоит нам захотеть – будут наши.

Где ты, друг,- взаперти или в долгом пути,
На развилках каких, перепутиях и перекрестках?!
Может быть, ты устал, приуныл,
Заблудился в трех соснах
И не можешь обратно дорогу найти?

testo integrale...


v

La Canzone della Veggente Cassandra

Per molto tempo Troia assediata
Rimaneva una roccaforte inespugnabile.
Ma i Troiani non credettero a Cassandra,
Altrimenti, può darsi che Troia sarebbe ancora in piedi oggi.

Incessantemente la ragazza “pazza”
Urlava: “Vedo chiaramente Troia caduta e rasa al suolo!”
Ma i chiaroveggenti, come d’altronde i testimoni oculari,
In tutte le epoche gli esseri umani li bruciavano sul rogo.

E quella notte, quando dal grembo del cavallo, su Troia
Scese la morte, la morte alata, come prescritto dalle regole,
Sopra la folla impazzita che veniva massacrata
Qualcuno urlo: “È colpa della strega!”

Incessantemente la ragazza “pazza”
Urlava: “Vedo chiaramente Troia caduta e rasa al suolo!”
Ma i chiaroveggenti, come d’altronde i testimoni oculari,
In tutte le epoche gli esseri umani li bruciavano sul rogo.

E quella notte, in quel sangue, in quella confusione
Quando tutte le profezie si avverarono alla grande,
La folla avrebbe sicuramente trovato un momento adatto
Per amministrare la sua solita giustizia.

Incessantemente la ragazza “pazza”
Urlava: “Vedo chiaramente Troia caduta e rasa al suolo!”
Ma i chiaroveggenti, come d’altronde i testimoni oculari,
In tutte le epoche gli esseri umani li bruciavano sul rogo.

Invece il finale non fu tragico, ma solo irritante:
Un certo greco trovò la dimora di Cassandra
E si mise a trattarla ignorando quello che lei fosse,
Comportandosi come un semplice ed insaziabile vincitore.

Instancabilmente la ragazza “pazza”
Urlava: “Vedo chiaramente Troia caduta e rasa al suolo!”
Ma i chiaroveggenti, come d’altronde i testimoni oculari,
In tutte le epoche gli esseri umani li bruciavano sul rogo.
In tutte le epoche gli esseri umani li gabbavano.

Песня о Вещей Кассандре

Долго Троя в положении осадном
Оставалась неприступною твердыней,
Но троянцы не поверили Кассандре,-
Троя, может быть, стояла б и поныне.

Без умолку безумная девица
Кричала: “Ясно вижу Трою павшей в прах!”
Но ясновидцев – впрочем, как и очевидцев –
Во все века сжигали люди на кострах.

И в ночь, когда из чрева лошади на Трою
Спустилась смерть, как и положено, крылата,
Над избиваемой безумною толпою
Кто-то крикнул: “Это ведьма виновата!”

Без умолку безумная девица
Кричала: “Ясно вижу Трою павшей в прах!”
Но ясновидцев – впрочем, как и очевидцев –
Во все века сжигали люди на кострах.

И в эту ночь, и в эту кровь, и в эту смуту
Когда сбылись все предсказания на славу,
Толпа нашла бы подходящую минуту,
Чтоб учинить свою привычную расправу.

Без умолку безумная девица
Кричала: “Ясно вижу Трою павшей в прах!”
Но ясновидцев – впрочем, как и очевидцев –
Во все века сжигали люди на кострах.

А вот конец – хоть не трагичный, но досадный:
Какой-то грек нашел Кассандрину обитель,-
И начал пользоваться ей не как Кассандрой,
А как простой и ненасытный победитель.

Без устали безумная девица
Кричала: “Ясно вижу Трою павшей в прах!”
Но ясновидцев – впрочем, как и очевидцев –
Во все века сжигали люди на кострах.
Во все века держали люди в дураках.

testo integrale...


v

La Maratona

Io corro corro corro corro corro corro corro corro corro corro corro corro corro corro corro corro
(Corro a lungo, perché c’è tanta strada da fare)
Io corro, calpesto, volando
Sulla pista in cenere.
Mi è proibito mangiare, mi è proibito bere,
Mi è proibito dormire – neanche un po’.

Magari, in questo momento vorrei fare baldoria
Da Timoshka Guriev!
Invece no: corro, corro, calpesto
La pista in cenere.

Intanto il guineano Sam Brook
Mi ha già doppiato di un giro.
E pensate che ieri tutti dicevano
In giro: Sam è un amico!
Sam è il nostro amico guineano!

L’amico – guineano è proprio inarrestabile,
Il ritardo continua ad aumentare.
Beh, spero che presto mi arriverà
Il secondo fiato.

Ora sto cercando il terzo fiato,
Poi il quarto…
Ecco, riuscirò a ridurre il distacco dal guineano
Quando mi arriverà il quinto fiato!

Ma che razza di amico!
Mi ha doppiato di un giro!
E pensate che ieri tutti dicevano
In giro: Sam è un amico!
Sam è il nostro amico guineano!

La maratona è il pezzo forte del programma,
E fuori sono almeno trenta gradi.
Ma tanto lui è abituato al caldo
E così esibisce la sua bravura.

Lo vorrei vedere,
Se facesse meno trenta!
Invece adesso è irraggiungibile,
E non mi resta che esibire le bestemmie!

Ma che razza di amico!
Mi ha doppiato già di tre giri!
Col cavolo che mi serve un amico così,
Com’è che si chiama? Non ricordo… Sam Brook!
Sam è il nostro Bruto guineano!

Марафон

Я бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу бегу
(Долго бегу потому что 40 километров бежать)
Топчу, скользя
По гаревой дорожке,-
Мне есть нельзя, мне пить нельзя,
Мне спать нельзя – ни крошки.

А может, я гулять хочу
У Гурьева Тимошки,-
Так нет: бегу, бегу, топчу
По гаревой дорожке.

А гвинеец Сэм Брук
Обошел меня на круг,-
А вчера все вокруг
Говорили: Сэм – друг!
Сэм – наш гвинейский друг!

Друг-гвинеец так и прет –
Все больше отставание,-
Ну, я надеюсь, что придет
Второе мне дыхание.

Третье за ним ищу,
Четвертое дыханье,-
Ну, я на пятом сокращу
С гвинейцем расстоянье!

Тоже мне – хорош друг,-
Обошел меня на круг!
А вчера все вокруг
Говорили: Сэм – друг!
Сэм – наш гвинейский друг!

Гвоздь программы – марафон,
А градусов – все тридцать,-
Но к жаре привыкший он –
Вот он и мастерится.

Я поглядел бы на него,
Когда бы – минус тридцать!
Ну, а теперь – достань его,-
Осталось – материться!

Тоже мне – хорош друг,-
Обошел на третий круг!
Нужен мне такой друг,-
Как его – забыл… Сэм Брук!
Сэм – наш гвинейский Брут!

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa” in due parti. Seconda parte

L’Onore della Corona degli Scacchi – Il Gioco

Appena arrivati, ci mettiamo subito seduti.
Le fiches sono già tutte allineate in posizione.
I fotoreporter piombano addosso,
Mi stanno accecando con i flash, mi vogliono confondere.

Ma io anche a casa mia sono imbattibile!
I reporters non riusciranno mai a farmi perdere l’equilibrio!
Sarà proprio l’ignoranza ad aiutarmi:
Questo Schifer non potrà assolutamente indovinare
Quali saranno le mie mosse.

Tocca a lui iniziare, a questo attaccabrighe,
Si dice che lui è bravissimo con i Bianchi!
Ha fatto la mossa e2 – e4…
È qualcosa che mi è leggermente familiare… Bene, bene…

Ora devo muovermi io – cosa faccio!? Dai, dai!
Procedo a casaccio, come nella taiga di notte …
Ricordo che la regina è la più importante di tutti:
Si muove avanti – indietro e a destra – sinistra,
Mentre i cavalli, a quanto pare, soltanto a forma della lettera “L”.

Ringrazio un mio amico operaio!
Mi ha insegnato come si muovono, come si mischiano (le carte)
In seguito si è scoperto che io dalla paura
Ho eseguito un’apertura classica!

Sto attento a non fare errori,
E ricordo con nostalgia il cuoco.
Magari potessimo sostituire i pedoni con i bicchierini –
Allora sì che la situazione sulla scacchiera si chiarirebbe all’istante!

Vedo che lui sta preparando la forchetta:
Ha fame, e anch’io mangerei la regina…
Con questi stuzzichini ci vorrebbe una bottiglia!
Ma è proibito bere durante la partita.

Io sono affamato, giudicate voi stessi:
Qui ci offrono soltanto un caffè e un’omelette!
Le caselle mi girano davanti agli occhi come dei cerchi,
Sto confondendo i Re con gli Assi,
Sto confondendo l’apertura con il raddoppio.

C’è un presagio, e io corro il rischio:
La fortuna dei principianti dovrebbe accompagnarmi.
Massì, ora non gli darò tregua, lo sottoporrò ad uno scacco dopo l’altro,
Se solo riuscissi ad andare a dama!

Non fa né ficca, sono molle come un cotone.
Bisogna colpire qualcosa, è ora!
Con che cosa colpisco? Con la torre – fa un po’ paura,
Con il destro alla mandibola – forse è un po’ prematuro,
Mi sentirei a disagio, dopotutto, è la prima partita…

Lui sta distruggendo la mia difesa,
La mia difesa vecchia indiana, in un attimo!
Il che mi ricorda vagamente
Lo scontro indo-pakistano.

Però non dovrebbe fare questi scherzi a noialtri,
Io ho un provvedimento, anche due:
Se lui mi darà scacco matto,
Io risponderò con un colpo d’anca ad ala,
Oppure con la mossa del cavallo – in testa!

Aumento ancora un po’ la baldanza,
Dopotutto, a vederle da vicino, le cose non vanno così male:
Nel mondo degli scacchi il pedone potrebbe sfondare
Ovviamente, se si allena! – come regina!

Schifer si mette a fare il furbo:
Si alza, fa una corsetta e torna indietro.
Mi propone di scambiare le torri.
È giusto che abbia paura di me –
Io pure da sdraiato nella distensione lenta raggiungo i 150!

Io squadro la sua figurina esile,
E quando lui mi dichiara lo scacco,
Scopro accidentalmente i miei bicipiti,
Mi tolgo perfino la giacca per sicurezza.

E all’istante la sala diventa silenziosa,
Lui si accorge che mi sto alzando…
Ed evidentemente delle fiches non gli importa più nulla,
E il famigerato osannato Fischer
Subito accetta il pareggio.

Честь шахматной короны – Игра

Только прилетели – сразу сели.
Фишки все заранее стоят.
Фоторепортеры налетели –
И слепят, и с толку сбить хотят.

Но меня и дома – кто положит?
Репортерам с ног меня не сбить!..
Мне же неумение поможет:
Этот Шифер ни за что не сможет
Угадать, чем буду я ходить.

Выпало ходить ему, задире,-
Говорят, он белыми мастак! –
Сделал ход с е2 на е4…
Что-то мне знакомое… Так-так!

Ход за мной – что делать!? Надо, Сева,-
Наугад, как ночью по тайге…
Помню – всех главнее королева:
Ходит взад-вперед и вправо-влево,-
Ну а кони вроде – только буквой “Г”.

 
Эх, спасибо заводскому другу –
Научил, как ходят, как сдают…
Выяснилось позже – я с испугу
Разыграл классический дебют!

Все гляжу, чтоб не было промашки,
Все вспоминаю повара в тоске.
Эх, сменить бы пешки на рюмашки –
Живо б прояснилось на доске!

 
Вижу, он нацеливает вилку –
Хочет съесть,- и я бы съел ферзя…
Под такой бы закусь – да бутылку!
Но во время матча пить нельзя.

Я голодный, посудите сами:
Здесь у них лишь кофе да омлет,-
Клетки – как круги перед глазами,
Королей я путаю с тузами
И с дебютом путаю дуплет.

Есть примета – вот я и рискую:
В первый раз должно мне повезти.
Да я его замучу, зашахую –
Мне бы только дамку провести!

 
Не мычу, не телюсь, весь – как вата.
Надо что-то бить – уже пора!
Чем же бить? Ладьею – страшновато,
Справа в челюсть – вроде рановато,
Неудобно как-то – первая игра…

Он мою защиту разрушает –
Старую индийскую – в момент,-
Это смутно мне напоминает
Индо-пакистанский инцидент.

Только зря он шутит с нашим братом,
У меня есть мера, даже две:
Если он меня прикончит матом,
Я его – через бедро с захватом,
Или – ход конем – по голове!

Я еще чуток добавил прыти –
Все не так уж сумрачно вблизи:
В мире шахмат пешка может выйти –
Если тренируется – в ферзи!

Шифер стал на хитрости пускаться:
Встанет, пробежится и – назад;
Предложил турами поменяться,-
Ну, еще б ему меня не опасаться –
Я же лежа жму сто пятьдесят!

Я его фигурку смерил оком,
И когда он объявил мне шах –
Обнажил я бицепс ненароком,
Даже снял для верности пиджак.

И мгновенно в зале стало тише,
Он заметил, что я привстаю…
Видно, ему стало не до фишек –
И хваленый пресловутый Фишер
Тут же согласился на ничью.

testo integrale...


v
Una canzone “scherzosa” in due parti. Prima parte

L’Onore della Corona degli Scacchi – I Preparativi

Io urlavo: “Ma siete impazziti?
Vi siete lasciati sfuggire il prestigio degli scacchi!”
E al nostro circolo sportivo mi hanno detto:
“Benissimo, allora andrai tu a recuperarlo!

Ma tieni presente che Fischer è davvero notevole,
Addirittura dorme con la scacchiera, è una forza!
Lui gioca pulito, senza errori…”
E va beh, anch’io sono tosto,
E ho pure come riserva la mossa del cavallo.

Ehilà, miei muscoli d’acciaio,
Mie dita agilissime,
Ehilà, torri di legno
Intagliate e dipinte!

Un mio amico calciatore mi insegna: “Non aver paura,
Lui non è abituato a dei partner così.
Non ti preoccupare delle retrovie e del centro,
Cerca di avanzare sulle fasce, e punta dritto!”

Mi sono impegnato ad allenarmi con la corsa, con i 100 metri.
Mi sono liberato dal peso eccessivo, grazie alla sauna, e dormo benissimo.
Ci sono stati degli allenamenti di hockey…
Insomma, dopo una preparazione così
Lo schiaccerò anche senza scacco matto!

Ehilà, mie mani forti
Muscoli robusti della schiena!
Ehilà, miei cavalli, cavalli,
Ehilà, miei cari alfieri!

“Non aver fretta e soprattutto, stai dritto!”
Questa è stata la raccomandazione del pugile.
“Non farti trascinare nel corpo a corpo, mantieni le distanze,
E ricordati che il tuo colpo migliore è il diretto!”

È in gioco l’onore della Corona degli Scacchi,
L’avversario non sfuggirà alla sconfitta.
Noi abbiamo giocato dieci partite con Tal
(il famoso maestro di scacchi sovietico),
A preferance, a ventuno e a biliardo
E Tal ha detto: “Sì, su uno così si può contare!”

Ehilà, rilievo dei muscoli!
I deltoidi sono fortissimi!
Che cosa può importarmi delle sue figure leggere,
Di quei cavalli ed alfieri!

E in una mensa, chiusa per gli altri
Il cuoco mi ha rassicurato: “Non essere timido!
Con questo appetito formidabile
Tu mangerai in un lampo tutti i suoi cavalli!

Siediti un attimo a riposare prima del lungo viaggio
E portati dietro lo zaino con la roba da mangiare.
Prepara anche una torta pasqualina per due:
Questo Schifer, anche se è un genio,
Sicuramente non dirà di no a del buon cibo!”

E sì, noi siamo degli ossi duri!
E prenderemo la corona!
Vado a dormire che sono una specie di pedone
E mi sveglio Regina!

Честь Шахматной Короны – Подготовка

Я кричал: “Вы что там, обалдели? –
Уронили шахматный престиж!”
Мне сказали в нашем спортотделе:
“Ага, прекрасно – ты и защитишь!

Но учти, что Фишер очень ярок, –
Даже спит с доскою – сила в ем,
Он играет чисто, без помарок…”
Ничего, я тоже не подарок, –
У меня в запасе – ход конем.

Ох вы мускулы стальные,
Пальцы цепкие мои!
Эх, резные, расписные
Деревянные ладьи!

Друг мой, футболист, учил: “Не бойся, –
Он к таким партнерам не привык.
За тылы и центр не беспокойся,
А играй по краю – напрямик!..”

Я налег на бег, на стометровки,
В бане вес согнал, отлично сплю,
Были по хоккею тренировки…
В общем, после этой подготовки –
Я его без мата задавлю!

 
Ох, вы сильные ладони,
Мышцы крепкие спины!
Эх вы кони мои, кони,
Ох вы милые слоны!

“Не спеши и, главное, не горбись, –
Так боксер беседовал со мной, –
В ближний бой не лезь, работай в корпус,
Помни, что коронный твой – прямой”.

Честь короны шахматной – на карте, –
Он от пораженья не уйдет:
Мы сыграли с Талем десять партий –
В преферанс, в очко и на биллиарде, –
Таль сказал: “Такой не подведет!”

 
Ох, рельеф мускулатуры!
Дельтовидные – сильны!
Что мне его легкие фигуры,
Эти кони да слоны!

И в буфете, для других закрытом,
Повар успокоил: “Не робей!
Ты с таким прекрасным аппетитом –
Враз проглотишь всех его коней!

Ты присядь перед дорогой дальней –
И бери с питанием рюкзак.
На двоих готовь пирог пасхальный:
Этот Шифер – хоть и гениальный, –
А небось покушать не дурак!”

Ох мы – крепкие орешки!
Мы корону – привезем!
Спать ложусь я – вроде пешки,
Просыпаюся – ферзем!

testo integrale...


v

Qui non siamo in pianura

Qui non siamo in pianura, qui il clima è diverso.
Le valanghe scendono una dopo l’altra,
Le cadute di pietre non la smettono di rimbombare.
E si potrebbe cambiare strada, girare intorno ad un dirupo,
Ma noi scegliamo un percorso difficile,
Un percorso pericoloso come un sentiero di guerra.

Chi non è mai venuto qui, chi non ha mai rischiato
Non ha mai messo alla prova se stesso.
E se anche giù in basso lui era uno molto fortunato,
In basso non si può incontrare, qualsiasi cosa si faccia,
Durante tutta la propria vita felice,
Nemmeno un decimo di queste bellezze e meraviglie.

Niente rose scarlatte né nastri a lutto,
E non sembra affatto una lapide tombale
Quella pietra che ti regalò la quiete.
Come fiamma perenne brilla durante il giorno,
Con il ghiaccio smeraldo,
Quella vetta che tu non sei riuscito a conquistare.

E che parlino, massì, che parlino pure!
Però nessuno muore invano.
È forse è meglio così, che di vodka o di raffreddori.
Altri arriveranno, scambiando la comodità
Con il rischio e una fatica smisurata,
E riusciranno a percorrere il percorso che tu non hai finito.

Pareti dirupate – suvvia, stai attento!
Qui non puoi contare sulla sorte benigna.
In montagna non sono affidabili né la pietra, né il ghiaccio, né la roccia.
Confidiamo soltanto nella forza delle mani,
Nelle mani dell’amico e nel chiodo battuto,
E preghiamo che la sicurezza regga.

Stiamo tagliando gli scalini. Non un passo indietro!
E le ginocchia stanno tremando per la tensione,
E il cuore vorrebbe uscire dal petto e correre verso la vetta.
Tutto il mondo è nel palmo della mano, e tu sei felice e ammutolito,
È solo che invidi un pochino coloro
Che la loro vetta devono ancora raggiungerla.

Здесь вам не равнина

Здесь вам не равнина – здесь климат иной.
Идут лавины одна за одной,
И здесь за камнепадом ревет камнепад.
И можно свернуть, обрыв обогнуть, –
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа.

Кто здесь не бывал, кто не рисковал –
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже внизу он звёзды хватал с небес.
Внизу не встретишь, как ни тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес.

Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Как Вечным огнем, сверкает днём
Вершина изумрудным льдом,
Которую ты так и не покорил.

И пусть говорят – да, пусть говорят!
Но нет – никто не гибнет зря,
Так – лучше, чем от водки и от простуд.
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд, –
Пройдут тобой не пройдённый маршрут.

Отвесные стены – а ну, не зевай!
Ты здесь на везенье не уповай.
В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала.
Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк,
И молимся, чтобы страховка не подвела.

 
Мы рубим ступени. Ни шагу назад!
И от напряженья колени дрожат,
И сердце готово к вершине бежать из груди.
Весь мир на ладони – ты счастлив и нем
И только немного завидуешь тем,
Другим – у которых вершина еще впереди.

testo integrale...


v
Prima parla del suo amore per lo sport, faceva sport quando era adolescente (boxe, acrobatica e altro ancora) e poi lo faceva anche da grande, “lo sport per il palcoscenico”.
Molti spettacoli (di questo leggendario Teatro della Taganka di Mosca) richiedevano delle prestazioni atletiche ed acrobatiche, compresa la capacità di camminare su una corda.

Solo che lo sport è fatto così: c’è sempre uno scontro, c’è qualcuno che vuole vincere e qualcuno che non vuole perdere… è questo “il paradosso e il grande dramma” (perché solo uno può vincere), per cui preferisce sdrammatizzare, parlare dello sport usando questo genere di canzoni “allegre – scherzose”.

La canzone del Saltatore in Alto

Una rincorsa, uno stacco da terra… e mi vergogno di alzarmi.
Nella bocca c’è il sapore di segatura, sotto le palpebre sento le lacrime.
La maledetta quota 2.12 ha di nuovo bloccato
Il mio decollare.

Vi confesso in tutta sincerità
È così che funziona la vita nello sport:
Soltanto per un attimo rimani sospeso lassù,
E poi precipiti quaggiù.

Eppure mangerò dall’albero i frutti proibiti
E tirerò la gloria per la coda.
Per qualcuno la gamba di stacco è la gamba sinistra
Mentre per me è la gamba destra!

(in russo (come in altre lingue) destro significa anche corretto, giusto).

Una rincorsa, uno stacco da terra… I testimoni del mio disastro
Stanno fischiando, mi stanno prendendo in giro.
Mentre il mio allenatore afferma:
“Ragazzo mio, ma tu stai saltando in lungo, non in alto!

Tu hai una distorsione all’inguine
Saltare dalla gamba destra è uno stupido capriccio,
Non riuscirai mai a stabilizzarti in quota.
Ma lo vedi, come precipiti giù?”

Io, respirando male come se fossi arrabbiato,
Cerco di spiegare le cose con estrema chiarezza:
“Il punto è che per gli altri la gamba di stacco è la gamba sinistra
Mentre per me è la gamba destra (corretta)!”

Un’altra rincorsa, un altro stacco… Non riuscirò mai a raggiungere il canadese –
Lui mi sta ridendo in faccia volando!
Faccio di nuovo cadere la sbarra alla quota 2.12
E l’allenatore è molto esplicito.

Mi dice che nella decima fila sono seduti “i grandi capi”
E che mi faranno strizzare il cervello
Se io subito, seduta stante,
Non abbandonerò la mia gamba destra “sbagliata”.

Ma io piuttosto mi bevo un veleno
Piuttosto faccio qualcosa a me stesso,
Ma non scambierò la mia gamba destra “sbagliata”
Con la gamba sinistra “corretta”!

Le tribune si mettono a ridere di me
Ma il mio slancio non ne risente:
Una rincorsa, uno stacco, un volo… ed ecco che la quota 2.12
Ormai è stata superata!

E fa niente se mi duole il mio trauma all’inguine,
E se tutto questo saltare mi ha portato alla zoppia.
Comunque sono salito lassù
E nessuno può spingermi via dalla quota raggiunta!

E così ho mangiato dall’albero i frutti proibiti
E ho tirato la gloria per la coda.
Non importa se tutti usano la gamba sinistra per staccare,
Io invece uso la gamba destra (corretta!).

Песенка Прыгуна в Высоту

Разбег, толчок… И – стыдно подыматься:
Во рту опилки, слезы из-под век,-
На рубеже проклятом два двенадцать
Мне планка преградила путь наверх.

 
Я признаюсь вам, как на духу:
Такова вся спортивная жизнь,-
Лишь мгновение ты наверху –
И стремительно падаешь вниз.

Но съем плоды запретные с древа я,
И за хвост подергаю славу я.
У кого толчковая – левая,
А у меня толчковая – правая!

 
 
 
Разбег, толчок… Свидетели паденья
Свистят и тянут за ноги ко дну.
Мне тренер мой сказал без сожаленья:
“Да ты же, парень, прыгаешь в длину!

У тебя – растяженье в паху;
Прыгать с правой – дурацкий каприз,-
Не удержишься ты наверху –
Ты стремительно падаешь вниз”.

Но, задыхаясь словно от гнева я,
Объяснил толково я: главное,
Что у них толчковая – левая,
А у меня толчковая – правая!

 
Разбег, толчок… Мне не догнать канадца –
Он мне в лицо смеется на лету!
Я снова планку сбил на два двенадцать –
И тренер мне сказал напрямоту,

 
Что начальство в десятом ряду,
И что мне прополощут мозги,
Если враз, в сей же час не сойду
Я с неправильной правой ноги.

Но я лучше выпью зелье с отравою,
Я над собой что-нибудь сделаю –
Но свою неправую правую
Я не сменю на правую левую!

Трибуны дружно начали смеяться –
Но пыл мой от насмешек не ослаб:
Разбег, толчок, полет… И два двенадцать –
Теперь уже мой пройденный этап!

Пусть болит моя травма в паху,
Пусть допрыгался до хромоты,-
Но я все-таки был наверху
И меня не спихнуть с высоты!

Так что съел плоды запретные с древа я,
И поймал за хвост славу я,-
Пусть у них толчковая – левая,
Но моя толчковая – правая!

testo integrale...


v

La Canzone Lirica

Qui le zampe degli abeti tremano per il peso,
Qui gli uccelli cinguettano inquieti.
Tu vivi in un bosco selvaggio e incantato
Da dove è impossibile uscire.

Lascia che i ciliegi selvatici secchino come biancheria al vento,
Che i lillà cadano a pioggia,
Io comunque ti porterò via da qui
Nel palazzo dove suonano i flauti!

Per migliaia di anni, gli stregoni hanno nascosto
Il tuo mondo a me e alla luce.
E tu pensi che non ci sia niente di più bello
Di questo bosco incantato!

Lascia che le foglie al mattino siano prive di rugiada,
Che la luna bisticci con il cielo grigio,
Io comunque ti porterò via da qui
Nella torre luminosa con il balcone sul mare!

In quale giorno della settimana, a che ora
Tu avanzerai con cautela verso di me,
Quando ti porterò via nelle mie braccia
Lì dove nessuno potrà trovarci?

Io ti sequestrerò, se tu preferisci il sequestro.
Non avrò sprecato tante forze invano?!
Acconsenti almeno al paradiso in una capanna,
Se qualcuno ha occupato il palazzo e la torre!

Лирическая

Здесь лапы у елей дрожат на весу,
Здесь птицы щебечут тревожно –
Живешь в заколдованном диком лесу,
Откуда уйти невозможно.

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,
Пусть дождем опадают сирени, –
Всё равно я отсюда тебя заберу
Во дворец, где играют свирели!

Твой мир колдунами на тысячи лет
Укрыт от меня и от света, –
И думаешь ты, что прекраснее нет,
Чем лес заколдованный этот.

Пусть на листьях не будет росы поутру,
Пусть луна с небом пасмурным в ссоре, –
Всё равно я отсюда тебя заберу
В светлый терем с балконом на море!

В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно,
Когда я тебя на руках унесу
Туда, где найти невозможно?

Украду, если кража тебе по душе, –
Зря ли я столько сил разбазарил?!
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
Если терем с дворцом кто-то занял!

testo integrale...


v

Ricorderò, imprimerò nell’anima quella sera…

Ricorderò, imprimerò nell’anima quella sera
Non un incontro con gli amici, non una tavola da festa:
Oggi sono diventato il direttore capo del traffico
E oggi sono stato io a spostare per la prima volta le leve degli scambi.

E anche se mando i miei convogli nei deserti,
Dove ci sono soltanto le dune nei raggi caldi,
I miei treni non torneranno vuoti,
Finché la mia oasi resterà ancora viva.

Ormai ho smesso di correre, ho corso fin troppo.
Ora sto fermo, e ricordo, stringendo la bandierina,
Come accanto a me sfrecciavano i binari e le stazioni
E i fiumi – con i ponti che ho bruciato.

Dunque, mando i miei convogli nei deserti,
Dove ci sono soltanto le dune nei raggi caldi,
I miei treni non torneranno vuoti,
Finché la mia oasi resterà ancora viva.

Ora i convogli correranno attraverso il mondo senza di me.
Io non sto urlando a squarciagola, non mi sto torcendo le mani,
E non potranno costringermi a prendere a bordo i passeggeri non graditi,
Il treno è mio, e decido io chi prendere a bordo!

Dunque, mando i miei convogli nei deserti,
Dove ci sono soltanto le dune nei raggi caldi,
I miei treni non torneranno vuoti,
Finché la mia oasi resterà ancora viva.

Si sono sciolti i ghiacci, i chilometri e gli anni,
Il mio primo convoglio è tornato indietro.
Ma non mi ha portato i campioni di razze preziose
E i binari sotto di lui stanno ronzando, delusi.

Facciamo così: stiamo un attimo tranquilli a raffreddarci.
Vedo che durante il tuo viaggio tu non hai incontrato un fiume.
Non sono andato di persona ad accompagnarti nei deserti
Ed ecco che le sabbie hanno ucciso la mia oasi.

Запомню, оставлю в душе этот вечер…

Запомню, оставлю в душе этот вечер —
Не встречу с друзьями, не праздничный стол:
Сегодня я сам — самый главный диспетчер,
И стрелки сегодня я сам перевёл.

 
И пусть отправляю составы в пустыни,
Где только барханы в горячих лучах, —
Мои поезда не вернутся пустыми,
Пока мой оазис ещё не зачах.

Своё я отъездил, и даже сверх нормы, —
Стою, вспоминаю, сжимая флажок,
Как мимо меня проносились платформы
И реки — с мостами, которые сжёг.

Итак, отправляю составы в пустыни,
Где только барханы в горячих лучах, —
Мои поезда не вернутся пустыми,
Пока мой оазис ещё не зачах.

Они без меня понесутся по миру —
Я рук не ломаю, навзрыд не кричу, —
И мне не навяжут чужих пассажиров —
Сажаю в свой поезд кого захочу.

 
Итак, отправляю составы в пустыни,
Где только барханы в горячих лучах, —
Мои поезда не вернутся пустыми,
Пока мой оазис ещё не зачах.

Растаяли льды, километры и годы —
Мой первый состав возвратился назад, —
Но он не привёз драгоценной породы,
И рельсы под ним недовольно гудят.

Давай постоим и немного остынем:
Я вижу, в пути ты не встретил реки.
Я сам не поехал с тобой по пустыням —
И вот мой оазис убили пески.

testo integrale...


v
La terza strofa nella versione cantata di solito veniva omessa…

Sono bruciati i ponti…

Sono bruciati i ponti, si sono inabissati i guadi,
E si sta stretti: vediamo soltanto i teschi,
E le vie di uscita e di ingresso sono tutte bloccate,
E l’unico percorso è quello dove va la folla.

E come delle coppie di cavalli attaccati in fila,
Dimostrando in modo tangibile quanto sia piccolo il mondo,
La folla cammina dentro un cerchio chiuso.
E il cerchio è grande, e i punti di orientamento sono stati smarriti.

Sta colando la tavolozza bagnata dalla pioggia,
I galoppi irrompono dentro la polonaise.
Non ci sono odori, né colori, né tonalità, né ritmi,
E dall’aria è sparito l’ossigeno.

Né la pazzia, né l’inspirazione di alcuno
Potrà interrompere questo infinito movimento circolatorio.
Ma è poi davvero un movimento eterno?
È veramente questo il succo di quel fatidico andare avanti all’infinito?

Мосты сгорели…

Мосты сгорели, углубились броды,
И тесно – видим только черепа,
И перекрыты выходы и входы,
И путь один – туда, куда толпа.

И парами коней, привыкших к цугу,
Наглядно доказав, как тесен мир,
Толпа идет по замкнутому кругу –
И круг велик, и сбит ориентир.

 
Течет под дождь попавшая палитра,
Врываются галопы в полонез,
Нет запахов, цветов, тонов и ритмов,
И кислород из воздуха исчез.

Ничье безумье или вдохновенье
Круговращенье это не прервет.
Но есть ли это – вечное движенье,
Тот самый бесконечный путь вперед?

testo integrale...


v
Dedicata allo sbarco di Eupatoria

Giacconi neri

Ci siamo lasciati alle spalle soltanto i crolli e i tramonti,
Ci fosse stato almeno un decollo piccolissimo, addirittura invisibile!
Vorrei credere che questi nostri giacconi neri
Mi daranno la possibilità di vedere l’alba di oggi.

Oggi ci hanno detto, davanti a tutti: “Morite da eroi!”
D’accordo, ci proveremo, vedremo che aria tira.
Intanto pensavo, fumando sigarette non mie:
“Qui ognuno farà quello che potrà, a me importa riuscire a vedere l’alba”.

Per un artificiere è un onore speciale far parte di un commando speciale.
Non saltatemi addosso dai cespugli impugnando un pugnale,
Non sforzatevi: io perfino con la gola tagliata
Oggi saprò vedere l’alba prima che arrivi il mio finale.

Abbiamo attraversato le loro retrovie, trattenendoci dallo sgozzarli mentre stavano dormendo.
E all’improvviso ho notato, quando abbiamo tagliato un passaggio nel filo spinato,
Che un girasole ancora acerbo, ancora inesperto, ma sensibile,
Ha già girato la sua testa verso levante.

Dietro le nostre spalle, alle sei e trenta, sono rimasti, lo so,
Non solo i crolli e i tramonti, ma anche il decollo e l’alba.
Sto pulendo due fili scoperti stringendo i denti.
Non ho visto l’alba, ma ho capito: ancora pochi istanti e sarebbe arrivata.

Il commando torna indietro, assottigliato, senza più noi.
Quello che è successo, non ha importanza, l’unica cosa che importa, è che il forte è stato fatto saltare.
Vorrei credere che questo nostro lavoro rude
Vi regali la possibilità di vedere l’alba senza pagare dazio.

Черные бушлаты

За нашей спиною остались паденья, закаты,
Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлёт!
Мне хочется верить, что черные наши бушлаты
Дадут мне возможность сегодня увидеть восход.

 
Сегодня на людях сказали: «Умрите геройски!»
Попробуем – ладно! Увидим, какой оборот.
Я только подумал, чужие куря папироски:
«Тут кто как сумеет, – мне важно увидеть восход.»

 
Особая рота – особый почет для сапёра.
Не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей,
Напрасно стараться, – я и с перерезанным горлом
Сегодня увижу восход до развязки своей.

 
Прошли по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных,
И вдруг я заметил, когда прокусили проход, –
Еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнух
Уже повернулся верхушкой своей на восход.

 
 
За нашей спиною в шесть тридцать остались – я знаю, –
Не только паденья, закаты, но взлет и восход.
Два провода голых, зубами скрипя, зачищаю, –
Восхода не видел, но понял: вот-вот – и взойдёт.

 
Уходит обратно на нас поредевшая рота.
Что было – не важно, а важен лишь взорванный форт.
Мне хочется верить, что грубая наша работа
Вам дарит возможность беспошлинно видеть восход.

testo integrale...


v
Dal film “La Verticale” dove lui interpretava una parte in cui per la prima volta cantava delle canzoni scritte da lui stesso… ed è diventato famoso…

Addio alle montagne

Ritorniamo al tran tran e alla vanità della vita urbana,
Ritorniamo alle fiumane di auto – non c’è alternativa!
E scendiamo giù dalle vette conquistate,
Lasciando sulle montagne, lasciando sulle montagne il nostro cuore.

E allora lasciate le discussioni inutili!
Per me ormai è tutto chiaro:
Meglio delle montagne possono essere solo le montagne,
Sulle quali non c’è stato ancora nessuno.
Sulle quali non c’è stato ancora nessuno.

Chi desidera rimanere solo nella sventura?
Chi desidera andarsene senza ascoltare il richiamo del cuore?
Ma noi scendiamo dalle vette conquistate…
Pazienza, anche gli dei scendevano in terra.

E allora lasciate le discussioni inutili!
Per me ormai è tutto chiaro:
Meglio delle montagne possono essere solo le montagne,
Sulle quali non c’è stato ancora nessuno.
Sulle quali non c’è stato ancora nessuno.

Quante parole e quante speranze, quante canzoni e quanti temi
Le montagne risvegliano in noi e ci invitano a rimanere lassù.
Ma noi scendiamo – chi per un anno, chi per sempre, –
Perché sempre dobbiamo ritornare.

E allora lasciate le discussioni inutili!
Per me ormai è tutto chiaro:
Meglio delle montagne possono essere solo le montagne,
Sulle quali non c’è stato ancora nessuno.
Sulle quali non c’è stato ancora nessuno.

Прощание с горами

В суету городов и в потоки машин
Возвращаемся мы – просто некуда деться!
И спускаемся вниз с покоренных вершин,
Оставляя в горах, оставляя в горах свое сердце.

 
Так оставьте ненужные споры!
Я себе уже всё доказал –
Лучше гор могут быть только горы,
На которых еще не бывал.
На которых еще не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один?
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?
Но спускаемся мы с покоренных вершин –
Что же делать, и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры!
Я себе уже всё доказал –
Лучше гор могут быть только горы,
На которых еще не бывал.
На которых еще не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас и зовут нас остаться.
Но спускаемся мы – кто на год, кто совсем,
Потому что всегда мы должны возвращаться.

Так оставьте ненужные споры!
Я себе уже всё доказал –
Лучше гор могут быть только горы,
На которых никто не бывал.
На которых еще не бывал.

testo integrale...


v

La nebbia

Tante meraviglie sono nascoste al di là delle nebbie!
Non si possono avvicinare, non si possono vedere, non si possono prendere.
Abbiamo già provato due volte, ma Dio ama la Trinità.
E sarebbe stupido tornare di nuovo indietro.

Impara, imprimetelo dentro, non dimenticare
E ripetilo come un mantra:
“Non perdere la fede nella nebbia,
E non perdere nemmeno te stesso!”

Una volta la nebbia è stata il nostro patrimonio,
Ha protetto a lungo dai nemici molti di noi.
Ma ora, nebbia, la tua missione è conclusa, la tua lealtà non serve più,
Adesso smetti di chiudere la taiga con un lucchetto!

Impara, imprimetelo dentro, non dimenticare
E ripetilo come un mantra:
“Non perdere la fede nella nebbia,
E non perdere nemmeno te stesso!”

È coperto dal mistero, avvolto nel silenzio –
La natura – sciamana ha fatto l’incantesimo.
L’oro nero e l’oro bianco
Sono protetti dal custode grigio, dalla nebbia.

Impara, imprimetelo dentro, non dimenticare
E ripetilo come un mantra:
“Non perdere la fede nella nebbia,
E non perdere nemmeno te stesso!”

E allora? Pare che non sia nemmeno il caso di tentare?
Che l’uomo non sia niente davanti alla nebbia?
Ma dal calore, dal calore umano
Perfino la nebbia tende ad ascendere.

Impara, imprimetelo dentro, non dimenticare
E ripetilo come un mantra:
“Non perdere la fede nella nebbia,
E non perdere nemmeno te stesso!
Non perdere!”

Туман

Сколько чудес за туманами кроется.
Ни подойти, ни увидеть, ни взять.
Дважды пытались, но бог любит троицу,
Глупо опять поворачивать вспять.

 
Выучи намертво, не забывай
И повторяй, как заклинанье:
«Не потеряй веру в тумане,
Да и себя не потеряй!»

Был ведь когда-то туман – наша вотчина,
Многих из нас укрывал от врагов.
Нынче, туман, твоя миссия кончена,
Хватит тайгу запирать на засов!

 
Выучи намертво, не забывай
И повторяй, как заклинанье:
«Не потеряй веру в тумане,
Да и себя не потеряй!»

Тайной покрыто, молчанием сколото, –
Заколдовала природа-шаман.
Черное золото, белое золото,
Сторож седой охраняет – туман.

Выучи намертво, не забывай
И повторяй, как заклинанье:
«Не потеряй веру в тумане,
Да и себя не потеряй!»

Что же? Выходит – и пробовать нечего?
Перед туманом – ничто человек?
Но от тепла, от тепла человечьего
Даже туман поднимается вверх.

Выучи, вызубри, не забывай
И повторяй, как заклинанье:
«Не потеряй веру в тумане,
Да и себя не потеряй!
Не потеряй!»

testo integrale...


v

Tutto è relativo

I gusti non si discutono: esistono mille opinioni,
Ho testato questa legge su me stesso,
Dato che perfino Einstein, il genio della fisica,
Comprendeva tutto in un modo piuttosto relativo.

Mi sono vestito alla moda, secondo le usanze del secolo.
Voi esclamerete:
“Ma è proprio un’altra persona!”
Invece sono sempre Io, sono sempre me stesso.

Ecco, appunto,
Tutto è relativo,
Tutto-tutto, ma proprio tutto.

Una cintura sui fianchi fatta di pelle di pantera.
Già, sono d’accordo, è un modo di vestirsi veramente indecente.
Però è così che si vestivano tutti nell’era a.C.,
E nell’era a.C. forse conoscevano meglio la situazione.

Mi sono vestito alla moda, secondo le usanze dell’età della pietra.
Voi esclamerete:
“Ma è proprio un’altra persona!”
Invece sono sempre Io, sono sempre me stesso.

Ecco, appunto,
Tutto è relativo,
Tutto-tutto, ma proprio tutto.

Ora mi vestirò come un cavaliere medievale e dopo il torneo
I conoscenti difficilmente mi riconosceranno.
E io griderò, come Riccardo nella commedia di Shakespeare:
“Un cavallo, un cavallo, il mio regno per un cavallo!!!”

Ed ecco che sorriderà e dirà, ridendo
Un conoscitore testardo:
“Ma è proprio un’altra persona!”
Invece sono sempre Io, sono sempre me stesso.

Ecco, appunto,
Tutto è relativo,
Tutto-tutto, ma proprio tutto.

Ecco un bastone, una paglietta, sono un imprenditore degli anni 20, vi piace?
Lasciamo perdere le ovazioni, è solo un rumore superfluo!
Ah, mi avete riconosciuto, vestito così? Allora
A questo punto mi metterò l’ultimo costume.

Via la paglietta, un frustino al posto del bastone,
E le signore stanno bisbigliando:
“Ma è proprio un’altra persona!”
Invece sono sempre Io, sono sempre me stesso.

Ecco, appunto
Tutto è relativo,
Tutto-tutto, ma proprio tutto.
E perciò siate attenti:
Tutto è relativo,
Tutto-tutto, ma proprio tutto.

Все относительно

О вкусах не спорят: есть тысяча мнений –
Я этот закон на себе испытал,-
Ведь даже Эйнштейн, физический гений,
Весьма относительно все понимал.

Оделся по моде, как требует век,-
Вы скажете сами:
“Да это же просто другой человек!”
А я – тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно,-
Все-все.

Набедренный пояс из шкуры пантеры,-
О да, неприлично, согласен, ей-ей,
Но так одевались все до нашей эры,
А до нашей эры им было видней.

 
Оделся по моде как в каменный век,-
Вы скажете сами:
“Да это же просто другой человек!”
А я – тот же самый.

 
Вот уж действительно
Все относительно,-
Все-все.

Оденусь как рыцарь и после турнира –
Знакомые вряд ли узнают меня,-
И крикну, как Ричард я в драме Шекспира:
“Коня мне! Полцарства даю за коня!”

Но вот усмехнется и скажет сквозь смех
Ценитель упрямый:
“Да это же просто другой человек!”
А я – тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно,-
Все-все.

Вот трость, канотье – я из нэпа, похоже?
Не надо оваций – к чему лишний шум!
Ах, в этом костюме узнали? Ну что же,
Тогда я одену последний костюм:

 
Долой канотье, вместо тросточки – стек,-
И шепчутся дамы:
“Да это же просто другой человек!”
А я – тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно,-
Все-все.
Будьте же бдительны
Все относительно,-
Все-все, все.

testo integrale...


v

Non è ancora finita!

Da quattro anni la nostra nave corsara perlustra i mari.
In mezzo alle battaglie e alle tempeste la nostra bandiera non ha perso i suoi colori,
Abbiamo imparato a rattoppare le vele
E a tappare le falle con i nostri corpi.

Una squadra nemica ci sta tallonando.
C’è bonaccia e non è possibile evitare lo scontro.
Ma il capitano ci dice con calma:
Non è ancora finita, non è ancora finita!

La fregata ammiraglia vira di bordo
E il fianco sinistro si tinge di fumo.
Da parte nostra, rispondiamo con un colpo approssimativo.
In lontananza c’è l’incendio, c’è la morte. Dunque, la fortuna è con noi!

Siamo scampati a delle sventure peggiori
Ma il vento sta calando e ci sono delle perdite nella stiva
Ma il capitano ci sta mandando il segnale consueto:
Non è ancora finita, non è ancora finita!

Ci stanno guardando dai binocoli e dai telescopi centinaia di occhi,
E ci vedono incattiviti e grigi per il fumo,
Ma non ci vedranno mai
Incatenati ai remi delle galee!

È una battaglia impari. La nostra nave si sta inclinando.
Salvate le nostre anime!
Il capitano allora grida: «All’arrembaggio!».
Non è ancora finita, non è ancora finita!

Chi vuole vivere, chi vuole gioire, chi non è un pidocchio,
Prepari le sue braccia per un corpo a corpo!
E che i ratti lascino la nave!
Sono solo d’intralcio, in questo scontro temerario.

E i ratti pensano: “E che cavolo!”
E si gettano nel mare, per salvarsi dalla mitraglia.
Mentre noi ci scontriamo bordo contro bordo con la fregata.
Non è ancora finita, non è ancora finita!

Faccia a faccia, coltelli contro coltelli, occhi negli occhi!
Per non finire in pasto alle piovre o ai granchi,
Chi con la pistola, chi con il pugnale, chi in lacrime,
Stiamo abbandonando la nave che affonda.

Ma no! Non ce la fanno a mandarla a fondo!
Ci aiuterà l’oceano stesso, ci caricherà sulle sue spalle.
È che l’oceano è con noi, è dalla nostra parte!
E il capitano aveva ragione: Non è ancora finita!

Еще не вечер

Четыре года рыскал в море наш корсар,
В боях и штормах не поблекло наше знамя.
Мы научились штопать паруса,
И затыкать пробоины телами.

 
За нами гонится эскадра по пятам.
На море штиль и не избегнуть встречи.
Но нам сказал спокойно капитан:
«Еще не вечер, еще не вечер!»

Вот развернулся боком флагманский фрегат,
И левый борт окрасился дымами.
Ответный залп – на глаз и наугад.
Вдали пожар и смерть. Удача с нами!

 
Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи,
А капитан нам шлет привычный знак:
Еще не вечер, еще не вечер!

На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз
И видят нас от дыма злых и серых,
Но никогда им не увидеть нас
Прикованными к веслам на галерах!

 
Неравный бой. Корабль кренится наш.
Спасите наши души человечьи!
Но крикнул капитан: «На абордаж!
Еще не вечер! Еще не вечер!»

Кто хочет жить, кто весел, кто не тля –
Готовьте ваши руки к рукопашной!
А крысы пусть уходят с корабля –
Они мешают схватке бесшабашной!

И крысы думали: «А чем не шутит чёрт?!»
И тупо прыгали, спасаясь от картечи.
А мы с фрегатом становились к борту борт.
Еще не вечер, еще не вечер!

Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза!
Чтоб не достаться спрутам или крабам,
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, –
Мы покидали тонущий корабль.

Но нет! Им не послать его на дно –
Поможет океан, взвалив на плечи.
Ведь океан-то с нами заодно,
И прав был капитан – еще не вечер!

testo integrale...


v

Canzone delle manguste

“Serpenti, serpenti dappertutto, che gli pigli un accidente!”
L’uomo gridava infuriato.
E chiamò in aiuto la mangusta,
Voleva che la mangusta gli desse una mano.

E le manguste si diedero da fare,
Senza risparmiare né se stesse né i famigliari.
Uscirono a cacciare
Senza ferie e senza giorni di riposo.

E nei deserti, nelle steppe e nelle pampas
Diedero addirittura una direttiva alle pattuglie:
Ignorare i serpenti innocui,
Ma azzerare quelli velenosi.

Preparatevi, ora verrà la parte triste:
L’uomo arrivò di nascosto,
E tese trappole alle manguste,
Dichiarando che erano animali nocivi.

La mattina dopo tornò, in compagnia di un cane,
E mise la mangusta in un sacco.
Mentre la mangusta si dibatteva e piangeva,
E gridava: “Io sono un animaletto utile!”

Ma gli animaletti con le fratture e le ferite
Venivano buttati dentro il sacco, come se fossero funghi,
Storditi dal dolore inflitto dalle trappole,
E storditi anche dalla svolta del destino.

E si chiedevano: “Ma che cos’è successo?
Perché ci stanno portando allo sterminio?”
E disse loro una mangusta anziana
Con una zampa anteriore fratturata:

“Le capre in Belgio hanno mangiato i cavoli,
I passeri in Cina hanno mangiato i campi di riso,
Mentre in Australia le manguste cattive
Hanno fatto fuori i serpenti utilissimi.

Non è poi un fenomeno del tutto inspiegabile:
Prima erano utili, e poi di colpo
Si è visto che le manguste erano state fin troppo brave
A dare la caccia alle vipere.

Ed è così che loro sono state ricompensate
Da questa gente calcolatrice nostrana.
A quanto pare, gli uomini non possono fare a meno del veleno
E di conseguenza – non possono fare a meno dei serpenti…”

E di nuovo:
“Serpenti, serpenti dappertutto, che gli pigli un accidente!”
L’uomo gridava infuriato.
E chiamò in aiuto …

E così via…

Песенка про мангустов

“Змеи, змеи кругом – будь им пусто!” –
Человек в исступленье кричал –
И позвал на подмогу мангуста,
Чтобы, значит, мангуст выручал.

И мангусты взялись за работу,
Не щадя ни себя, ни родных, –
Выходили они на охоту
Без отгулов и без выходных.

И в пустынях, в степях и в пампасах
Даже дали наказ патрулям –
Игнорировать змей безопасных
И сводить ядовитых к нулям.

Приготовьтесь – сейчас будет грустно:
Человек появился тайком –
И поставил силки на мангуста,
Объявив его вредным зверьком.

Он наутро пришел – с ним собака –
И мангуста упрятал в мешок, –
А мангуст отбивался и плакал,
И кричал: “Я – полезный зверек!”

Но зверьков в переломах и ранах,
Все швыряли в мешок, как грибы, –
Одуревших от боли в капканах
Ну и от поворота судьбы.

И гадали они: в чем же дело –
Почему нас несут на убой?
И сказал им мангуст престарелый
С перебитой передней ногой:

“Козы в Бельгии съели капусту,
Воробьи – рис в Китае с полей,
А в Австралии злые мангусты
Истребили полезнейших змей.

Это вовсе не дивное диво:
Раньше были полезны, и вдруг
Оказалось, что слишком ретиво
Истребляли мангусты гадюк.

Вот за это им вышла награда
От расчетливых наших людей, –
Видно, люди не могут без яда,
Ну а значит – не могут без змей”…

И снова:
“Змеи, змеи кругом – будь им пусто!” –
Человек в исступленье кричал –
И позвал на подмогу…

Ну, и так далее –

testo integrale...


v

L’Orizzonte

Hanno già spazzato via tutto, per non lasciare impronte,
Copritemi pure di ingiurie, calunnie e disonore,
C’è solo un traguardo per me, l’orizzonte, il confine della Terra,
Devo essere il primo ad arrivarci.

Non tutti hanno accettato le condizioni della scommessa,
Temporeggiavano, prima di acconsentire: “OK, via, e accada quel che accada!”
Una condizione obbligatoria: usare strada asfaltata
Soltanto ed unicamente strada asfaltata.

Sto facendo avvolgere miglia e miglia sull’albero cardanico,
Viaggio in parallelo ai fili elettrici,
Ma spesso davanti al motore appare qualche ombra:
A volte è un gatto nero, a volte qualcuno vestito di nero.

Io lo so, che più e più volte cercheranno di mettermi i bastoni tra le ruote,
Posso intuire come e in che cosa mi inganneranno.
So dove cercheranno, con un ghigno, di far interrompere la mia corsa,
E so anche in che posto è stata tesa una fune attraverso la strada.

Ma io sto facendo affondare le lancette. A queste velocità
Un granello di sabbia acquisisce la forza di una pallottola.
Ed ora sto stringendo il volante fino ad avere i crampi alle mani,
Devo fare in fretta, devo fare prima che stringano di nuovo i bulloni!

Sto facendo avvolgere miglia e miglia sull’albero cardanico,
Viaggio in verticale rispetto ai fili elettrici.
Stanno avvitando i dadi. Devo fare più in fretta!
Altrimenti alzeranno la fune esattamente all’altezza del collo.

L’asfalto si sta fondendo, i battistrada stanno bollendo.
Sento un vuoto al plesso solare, il destino si sta compiendo.
Sto strappando un cordone teso con il mio petto nudo.
Sono vivo! Toglietevi pure le bende nere!

Coloro che mi hanno costretto ad accettare questa scommessa durissima,
Non erano onesti nelle loro discussioni e nei loro calcoli.
L’azzardo mi fa inebriare, ma affrontando le curve sdrucciolevoli,
Io cerco comunque di frenare!

Sto facendo avvolgere miglia e miglia sull’albero cardanico,
A dispetto delle funi, dei cordoni, dei fili,
Ricordate solo di far ragionare i perdenti,
Quando io apparirò sull’orizzonte!

Il mio traguardo – l’orizzonte è ancora lontano.
Non sono ancora riuscito a tagliare il nastro della vittoria, ma almeno ho fatto fuori la fune.
Il cordone non ha attraversato le mie vertebre del collo,
Ma ecco che dai cespugli stanno sparando contro le ruote.

Non sono mica stati i soldi, a farmi accettare la sfida.
Mi chiedevano: “Non farti sfuggire il momento magico!
Vedi di scoprire che cosa c’è oltre il confine della Terra
E se si possono allargare gli orizzonti.”

Sto facendo avvolgere miglia e miglia sull’albero cardanico,
E non lascerò che il proiettile mi colpisca uno pneumatico.
Ma i freni non reggono più. Stanno scorrendo i titoli di coda…
E l’orizzonte… ecco, ci passo attraverso di slancio!

Горизонт

Чтоб не было следов – повсюду подмели.
Ругайте же меня, позорьте и трезвоньте !
Мой финиш – горизонт, а лента – край Земли,
Я должен первым быть на горизонте.

Условия пари одобрили не все,
И руки разбивали неохотно.
Условье таково, – чтоб ехать по шоссе,
И только по шоссе, бесповоротно.

 
Наматываю мили на кардан
И еду параллельно проводам,
Но то и дело тень перед мотором –
То чёрный кот, то кто-то в чём-то чёрном.

Я знаю, мне не раз в колеса палки ткнут.
Догадываюсь, в чём и как меня обманут.
Я знаю, где мой бег с ухмылкой пресекут
И где через дорогу трос натянут.

 
 
 
Но стрелки я топлю. На этих скоростях
Песчинка обретает силу пули.
И я сжимаю руль до судорог в кистях –
Успеть, пока болты не затянули!

 
Наматываю мили на кардан
И еду вертикально к проводам.
Завинчивают гайки. Побыстрее!
Не то поднимут трос, как раз где шея.

И плавится асфальт, протекторы кипят.
Под ложечкой сосёт от близости развязки.
Я голой грудью рву натянутый канат.
Я жив! Снимите черные повязки!

Кто вынудил меня на жёсткое пари –
Нечистоплотны в споре и расчетах.
Азарт меня пьянит, но, как ни говори,
Я торможу на скользких поворотах!

 
 
Наматываю мили на кардан –
Назло канатам, тросам, проводам.
Вы только проигравших урезоньте,
Когда я появлюсь на горизонте!

Мой финиш – горизонт – по-прежнему далёк.
Я ленту не порвал, но я покончил с тросом.
Канат не пересёк мой шейный позвонок,
Но из кустов стреляют по колёсам.

 
Меня ведь не рубли на гонку завели,
Меня просили: – Миг не проворонь ты!
Узнай, а есть предел там, на краю Земли?
И можно ли раздвинуть горизонты?

Наматываю мили на кардан.
И пулю в скат влепить себе не дам.
Но тормоза отказывают. Кода!
Я горизонт промахиваю с хода!

testo integrale...


v

Ballata dell’Amore

Quando l’acqua del Diluvio universale
È tornata di nuovo dentro gli argini,
Dalla schiuma del flusso che si stava ritirando
Sulla riva pian piano è uscito l’Amore,
E si è disciolto nell’aria, fino a quando non sarebbe arrivato il suo tempo,
Con la scadenza che non si poteva intravedere neanche un po’, tanto era lontana.

E le persone “strane” – e in giro ancora ce ne sono,
Respirano questa miscela a pieni polmoni,
E non si aspettano né premi né castighi,
Semplicemente respirano, una cosa del tutto naturale,
Ed ecco che all’improvviso il loro respiro irregolare
Si trova agganciato ad un altro respiro, altrettanto irregolare.

Io stenderò dei campi davanti agli innamorati
In modo che possano cantare nei sogni e nella realtà!
Io respiro, e perciò io amo!
Io amo e perciò io vivo!

E ci saranno molti spostamenti e molte interferenze:
Il paese dell’Amore è un paese sconfinato!
E per mettere alla prova i suoi sudditi
Sottoporrà loro a delle imprese sempre più difficili,
Ci saranno delle separazioni e delle lunghe distanze,
Niente sonno, niente riposo, niente tranquillità…

Eppure “i folli” non vogliono tornare indietro,
Sono già pronti a pagare
Qualsiasi prezzo, e perfino la loro stessa vita
Per impedire che venga rotto, per tenere vivo
Un invisibile filo magico
Che li congiunge.

Il vento fresco faceva inebriare gli eletti
Li buttava a terra e faceva resuscitare i morti.
Perché se non hai amato
Non hai nemmeno vissuto e non hai respirato!

Però molti di quelli che sono stati inghiottiti dall’Amore
Ora non si trovano, non rispondono a nessuna chiamata, a nessun appello…
E c’è chi chiacchiera e chi spettegola sul loro conto,
Un conto che è impastato col sangue.
Mentre noi metteremo semplicemente delle candele al capezzale
Alla memoria di coloro che sono morti per un amore troppo forte per loro…

E le loro anime ora girano in mezzo ai fiori,
E le loro voci si fondono insieme,
Loro respirano insieme l’aria dell’eternità,
E possono incontrarsi, con un sospiro sulle labbra,
Sui fragili e pericolanti ponti e sui guadi,
Sugli stretti incroci dell’Universo dove tutto è collegato…

Io stenderò dei campi davanti agli innamorati
In modo che possano cantare nei sogni e nella realtà!
Io respiro, e perciò io amo!
Io amo e perciò io vivo!

Баллада о Любви

Когда вода всемирного потопа
Вернулась вновь в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась любовь
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было сорок сороков.

 
 
И чудаки – еще такие есть –
Вдыхают полной грудью эту смесь.
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья…

Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу – и, значит, я люблю!
Я люблю – и, значит, я живу!

И вдоволь будет странствий и скитаний,
Страна Любви – великая страна!
И с рыцарей своих для испытаний
Все строже станет спрашивать она.
Потребует разлук и расстояний,
Лишит покоя, отдыха и сна…

Но вспять безумцев не поворотить,
Они уже согласны заплатить.
Любой ценой – и жизнью бы рискнули,
Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить
Волшебную невидимую нить,
Которую меж ними протянули…

Свежий ветер избранных пьянил,
С ног сбивал, из мертвых воскрешал,
Потому что, если не любил,
Значит, и не жил, и не дышал!

Но многих захлебнувшихся любовью,
Не докричишься, сколько не зови…
Им счет ведут молва и пустословье,
Но этот счет замешан на крови.
А мы поставим свечи в изголовье
Погибшиx от невиданной любви…

 
 
 
Их голосам дано сливаться в такт,
И душам их дано бродить в цветах.
И вечностью дышать в одно дыханье,
И встретиться со вздохом на устах
На хрупких переправах и мостах,
На узких перекрестках мирозданья…

Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву!
Я дышу – и, значит, я люблю!
Я люблю – и, значит, я живу!

testo integrale...


v

Salvate le nostre anime!

Ci stiamo immergendo
Nelle acque di nessuno
Possiamo stare via per molto tempo
Fregandocene del tempo meteo,
E se ci dovessero scoprire,
I sonar si metteranno ad urlare,
Per segnalare che siamo nei guai.

Salvate le nostre anime!
Stiamo delirando per la mancanza di aria.
Salvate le nostre anime!
Sbrigatevi!
Cercate di percepire i nostri segnali dalla terraferma
Il nostro SOS è sempre più debole
E il terrore ci sta tagliando le anime
In due…

Stanno per rompersi le aorte,
Però è categoricamente proibito salire lassù,
Il percorso è minato dappertutto, tutti i varchi sono chiusi,
Sia a sinistra che a destra
E anche di fronte
La morte con le corna
Sta ostacolando il nostro passaggio.

Salvate le nostre anime!
Stiamo delirando per la mancanza di aria.
Salvate le nostre anime!
Sbrigatevi!
Cercate di percepire i nostri segnali dalla terraferma,
Il nostro SOS è sempre più debole
E il terrore ci sta tagliando le anime
In due…

Eppure qui noi siamo insieme e siamo liberi
E questo è il nostro mondo!
Non ci è mica dato di volta il cervello
Per emergere all’interno di un campo minato?!
“Basta con le scene isteriche!
Altrimenti andremo a schiantarci contro la riva”,
Ha detto il comandante.

Salvate le nostre anime!
Stiamo delirando per la mancanza di aria.
Salvate le nostre anime!
Sbrigatevi!
Cercate di percepire i nostri segnali dalla terraferma,
Il nostro SOS è sempre più debole
E il terrore ci sta tagliando le anime
In due…

Emergeremo all’alba:
Gli ordini sono ordini.
Forse moriremo dentro la luce riflessa,
Anche se sarebbe stato meglio affrontare la morte alla luce del sole.
Il nostro procedere non viene notato.
Non abbiamo più aria
Non abbiamo più…
Ma ricordatevi di noi!…

Salvate le nostre anime!
Stiamo delirando per la mancanza di aria.
Salvate le nostre anime!
Sbrigatevi!
Cercate di percepire i nostri segnali dalla terraferma,
Il nostro SOS è sempre più debole
E il terrore ci sta tagliando le anime
In due…

Ecco che finalmente siamo risaliti in superficie,
Ma dobbiamo ancora aprirci dei passaggi.
Avanti tutta!
I nervi sono tesi,

È la fine di tutte le nostre sofferenze,
La fine di tutte le fini e di tutti gli inizi,
Ci stiamo precipitando verso i pontili,
Ci siamo trasformati in siluri fatti persone.

Salvate le nostre anime!
Stiamo delirando per la mancanza di aria.
Salvate le nostre anime!
Sbrigatevi!
Cercate di percepire i nostri segnali dalla terraferma,
Il nostro SOS è sempre più debole
E il terrore ci sta tagliando le anime
In due…

Salvate le nostre anime!
Salvate le nostre anime!
Salvate le nostre anime!

Спасите наши души!

Уходим под воду
В нейтральной воде.
Мы можем по году
Плевать на погоду,
А если накроют –
Локаторы взвоют
О нашей беде.

Спасите наши души!
Мы бредим от удушья.
Спасите наши души,
Спешите к нам!
Услышьте нас на суше –
Наш SOS все глуше, глуше,
И ужас режет души
напополам!

И рвутся аорты,
Но наверх – не сметь!
Там слева по борту,
Там справа по борту,
Там прямо по ходу
Мешает проходу
Рогатая смерть!

Спасите наши души!
Мы бредим от удушья.
Спасите наши души,
Спешите к нам!
Услышьте нас на суше –
Наш SOS все глуше, глуше,
И ужас режет души
напополам!

Но здесь мы на воле –
Ведь это наш мир!
Свихнулись мы, что ли –
Всплывать в минном поле?!
– А ну, без истерик!
Мы врежемся в берег!-
Сказал командир.

Спасите наши души!
Мы бредим от удушья.
Спасите наши души,
Спешите к нам!
Услышьте нас на суше –
Наш SOS все глуше, глуше,
И ужас режет души
напополам!

Всплывем на рассвете –
Приказ есть приказ.
Погибнуть в отсвете –
Уж лучше при свете!
Наш путь не отмечен.
Нам нечем… Нам нечем!..
Но помните нас!

 
 
Спасите наши души!
Мы бредим от удушья.
Спасите наши души,
Спешите к нам!
Услышьте нас на суше –
Наш SOS все глуше, глуше,
И ужас режет души
напополам!

Вот вышли наверх мы,
Но выхода нет!
Ход полный на верфи,
Натянуты нервы.
Конец всем печалям,
Концам и началам –
Мы рвемся к причалам
Заместо торпед!

Спасите наши души!
Мы бредим от удушья.
Спасите наши души,
Спешите к нам!
Услышьте нас на суше –
Наш SOS все глуше, глуше,
И ужас режет души
напополам!

Спасите наши души!
Спасите наши души!
Спасите наши души!

testo integrale...


v

La mia zingaresca

Nel mio sonno ci sono i fuochi gialli,
E mentre dormo, esclamo a voce rauca:
– Aspetta, aspetta –
II mattino porterà consiglio!

Ma anche al mattino niente è a posto,
Non c’è Quell’allegria.
O fumi a digiuno,
O bevi dopo la sbornia.

Eh, una volta, ancora una volta,
Ancora tante tante tante di quelle volte!
Eh, una volta, ancora una volta,
Ancora tante tante tante volte!

Nelle bettole ci sono i bicchieroni verdi
Ci sono i tovaglioli bianchi.
È un paradiso per i mendicanti e per i pagliacci,
Mentre io mi sento come un uccello in gabbia.

Dentro la chiesa c’è un fetore, c’è buio
Gli inservienti fumano l’incenso.
No! Anche in chiesa è tutto sbagliato,
Niente è a posto, niente è così, come dovrebbe.

Eh, una volta, ancora una volta,
Ancora tante tante tante di quelle volte!
Eh, una volta, ancora una volta,
È tutto sbagliato!

Corro su per la montagna
Affinché non succeda qualche pasticcio.
In cima alla montagna cresce l’ontano,
E sotto la montagna cresce il ciliegio.

Almeno il pendio fosse avvolto dall’edera,
Mi sarebbe stato di conforto!
Eh! Almeno ci fosse ancora qualcos’altro…
Niente è così, come dovrebbe!

Eh, una volta, ancora una volta,
Ancora tante tante tante di quelle volte!
Eh, una volta, ancora una volta,
Niente è a posto!

Allora mi metto a camminare attraverso il campo, lungo il fiume.
C’è un buio di luce. Ma non c’è Dio!
Nel campo aperto ci sono i fiordalisi,
E la strada è lontana.

Lungo la strada c’è un bosco fitto
Con le streghe,
E alla fine di quella strada
C’è il patibolo con le scuri.

Da qualche parte i cavalli danzano al ritmo
Malvolentieri e lentamente.
Lungo la strada niente è come dovrebbe,
E alla fine è ancora peggio.

E né la chiesa, né la bettola –
Niente è sacro!
No, ragazzi! Niente è a posto
Niente è a posto, ragazzi!

Eh, una volta, ancora una volta,
Ancora tante tante tante di quelle volte!
Eh, una volta, ancora una volta,
Niente è a posto, ragazzi!

Моя Цыганская

В сон мне – желтые огни,
И хриплю во сне я:
– Повремени, повремени,-
Утро мудренее!

Но и утром всё не так,
Нет того веселья:
Или куришь натощак,
Или пьешь с похмелья.

Да, эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много,
Много раз,
Да ещё раз, ещё много много раз.

В кабаках – зеленый штоф,
Белые салфетки.
Рай для нищих и шутов,
Мне ж – как птице в клетке!

В церкви смрад и полумрак,
Дьяки курят ладан.
Нет! И в церкви все не так,
Все не так, как надо.

Да, эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много,
Много раз, да ещё раз,
Все не так, как надо.

Я – на гору впопыхах,
Чтоб чего не вышло.
А на горе стоит ольха,
А под горою вишня.

Хоть бы склон увить плющом,
Мне б и то отрада,
Хоть бы что-нибудь еще…
Все не так, как надо!

Да, эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много,
Много раз, да ещё раз,
Все не так, как надо.

Я тогда по полю, вдоль реки.
Света – тьма, нет Бога!
А в чистом поле васильки и
Дальняя дорога.

Вдоль дороги – лес густой
С Бабами-Ягами,
А в конце дороги той –
Плаха с топорами.

Где-то кони пляшут в такт,
Нехотя и плавно.
Вдоль дороги все не так,
А в конце – подавно.

И ни церковь, ни кабак  –
Ничего не свято!
Нет, ребята, все не так,
Все не так, ребята!

Да, эх, раз, да ещё раз,
Да ещё много, много, много,
Много раз, да ещё раз,
Все не так, как надо.

testo integrale...


v

Il funambolo

Non era un granché, come statura, come aspetto,
Non aveva né titoli, né credenziali impressionanti,
Non era interessato né alla gloria, né ai soldi.
Però camminava nella Vita, in una maniera tutta sua,
Usando una fune appesa in alto, come un nervo.

Guardatelo: eccolo che sta camminando senza alcun dispositivo di sicurezza,
Dovesse inclinarsi un pochino di più a destra – e cadrà giù, perirà!
Dovesse inclinarsi un pochino di più a sinistra – lo stesso, non si potrà salvarlo!
Ma evidentemente per lui è davvero molto importante
Percorrere i quattro quarti della strada!

Le luci del palcoscenico ostacolavano il suo avanzare,
Lo pungevano, come una corona di lauro.
La tromba urlava come se ce ne fossero due al posto di una,
Le grida “Bravo!” lo stordivano.
E i timpani… i timpani gli perforavano i timpani!

Guardatelo: eccolo che sta camminando senza alcun dispositivo di sicurezza,
Dovesse inclinarsi un pochino di più a destra – e cadrà giù, perirà!
Dovesse inclinarsi un pochino di più a sinistra – lo stesso, non si potrà salvarlo!
Ma adesso ha già meno strada da fare,
Gli mancano soltanto tre quarti della strada!

Che spettacolo, che coraggio, che bellezza!
Questi tre minuti di un abbraccio mortale con la morte.
Da sotto lo guardano in tanti, a bocca aperta, in attesa di vedere che cosa succede,
E dall’alto, da dove lui li guarda, gli sembrano dei lillipuziani, dei lillipuziani tristi.

Guardatelo: eccolo che sta camminando senza alcun dispositivo di sicurezza,
Dovesse inclinarsi un pochino di più a destra – e cadrà giù, perirà!
Dovesse inclinarsi un pochino di più a sinistra – lo stesso, non si potrà salvarlo!
Ma tranquilli, ora gli mancano soltanto
Due quarti della strada!

Lui se ne fregava della gloria
Però voleva essere il primo.
Uno così… sembra essere immortale.
Ecco che sta camminando sul filo metallico
Appeso sopra l’arena,
Accompagnato dal rullo dei tamburi.
Ecco che sta camminando sui nostri stessi nervi!

Guardatelo: eccolo che sta camminando senza alcun dispositivo di sicurezza,
Dovesse inclinarsi un pochino di più a destra – e cadrà giù, perirà!
Dovesse inclinarsi un pochino di più a sinistra – lo stesso, non si potrà salvarlo!
Ma ora fermi, non respirate! Gli manca
Non più di un quarto della strada!

Il domatore ha lanciato un urlo e gli animali
Appoggiano le zampe sulla barella.
Però il verdetto è severo, è inappellabile.
Forse era confuso o forse era troppo sicuro di sé,
Ma ha versato il suo rancore e il suo sangue nella segatura.

E oggi ecco un altro che sta camminando senza alcun dispositivo di sicurezza,
Muove i piedi su un filo sottilissimo – potrebbe cadere giù, potrebbe perire!
Dovesse inclinarsi un pochino di più a destra o a sinistra e non si potrà salvarlo!
Ma per qualche motivo lui deve assolutamente
Percorrere i quattro quarti della strada!

Канатоходец

Он не вышел ни званьем, ни ростом,
Ни за славу, ни за плату,
На свой необычный манер
Он по жизни шагал над помостом
По канату, по канату, натянутому, как нерв.

Посмотрите, вот он без страховки идет.
Чуть правее наклон – упадет, пропадет!!
Чуть левее наклон – все равно не спасти!!
Но должно быть ему очень нужно пройти
Четыре четверти пути!

 
 
 
И лучи его с шага сбивали
И кололи, словно лавры.
Труба надрывалась, как две.
Крики “Браво” его оглушали,
А литавры, а литавры, как обухом по голове!

Посмотрите, вот он без страховки идет.
Чуть правее наклон – упадет, пропадет!
Чуть левее наклон – все равно не спасти!
Но теперь ему меньше осталось пройти:
Всего три четверти пути!

 
 
 
Ах, как жутко, как смело, как мило!
Бой со смертью, три минуты!
Раскрыв в ожидании рты,
Из партера глядели уныло
Лилипуты, лилипуты, —
Казалось ему с высоты.

Посмотрите, вот он без страховки идет.
Чуть правее наклон – упадет, пропадет!
Чуть левее наклон – все равно не спасти!
Но спокойно, ему остается пройти
Всего две четверти пути!

 
 
 
Он смеялся над славою бренной,
Но хотел быть только первым.
Такого попробуй угробь!
По проволоке над ареной
Нам по нервам, нам по нервам
Шел под барабанную дробь!

 
Посмотрите, вот он без страховки идет.
Чуть правее наклон – упадет, пропадет!!
Чуть левее наклон – все равно не спасти!
Но замрите: ему остается пройти
Не больше четверти пути!

 
 
 
Закричал дрессировщик, и звери
Клали лапы на носилки,
Но строг приговор и суров.
Был растерян он или уверен,
Но в опилки он пролил досаду и кровь!

И сегодня другой без страховки идет.
Тонкий шнур под ногой – упадет, пропадет!
Вправо, влево наклон – и его не спасти,
Но зачем-то ему очень нужно пройти
Четыре четверти пути!

testo integrale...


v
È una delle sue canzoni “scherzose”, un “It doesn’t matter” d’autore … Esiste in diverse versioni (giustamente l’elenco dei vari disastri, sfortune, incidenti potrebbe aggiornarsi all’infinito 🙂 ). Questa è la versione più completa (e comunque altamente personalizzabile sul momento 🙂 ).

Il video contiene sia le foto di Volodia che alcune scene del film dedicato a lui. Il film è intitolato appunto “Ringrazia ancora di essere vivo” e parla dell’episodio della sua morte clinica, il 25 luglio del 1979 (un anno esatto prima della morte apparentemente “definitiva”, il 25 luglio del 1980).

Ringrazia ancora di essere vivo!

Ma pensa che roba: le cose in famiglia non vanno tanto bene.
Ma pensa che roba: la testa non è a posto.
Ma pensa che roba: ci sono dei problemi sul lavoro:
Piuttosto ringrazia ancora di essere vivo!

Ma che cosa vuoi che sia – un bruciore di stomaco che ti tormenta.
Ma che cosa vuoi che sia – non sei tornato a casa,
Ma che cosa vuoi che sia – sei stato punito severamente:
Piuttosto ringrazia ancora di essere vivo!

Perciò non è il caso di giocare a nascondino con il destino,
E allora, curva, dai, portami avanti.
Insomma, è tutto a posto, è tutto nella norma,
E, come si dice, sotto controllo.

Che cosa c’è? Il partner di gioco è troppo violento?
Che cosa c’è? Di notte hai sognato un fantasma?
Che cosa c’è? Sul ring ti hanno spezzato un paio di denti?
Piuttosto ringrazia ancora di essere vivo!

Hai perso un diamante nella segatura? – tranquillo, non è niente.
Un altro è arrivato al traguardo al posto tuo? – tranquillo, non è niente.
Ti hanno trascinato via in barella? – tranquillo, non è niente.
Piuttosto ringrazia ancora di essere vivo!

Non è il caso di giocare a nascondino con il destino,
E allora, curva, dai, portami avanti.
Insomma, è tutto a posto, è tutto nella norma,
E, come si dice, sotto controllo.

Non importa che tu non abbia suonato il violino,
Non importa che tu sia pallido e magro,
Non importa che ti abbiano picchiato per errore:
Piuttosto ringrazia ancora di essere vivo!

È vero: dipende tutto da te, dal tuo volere.
È vero: in ogni situazione è la tua scelta quella che conta.
È così! Ma c’è una cosa che non mi è chiara:
A chi posso dire questo “Grazie”, per essere vivo?

Perciò non è il caso di giocare a nascondino con il destino,
E allora, curva, dai, portami avanti.
Insomma, è tutto a posto, è tutto nella norma,
E, come si dice, sotto controllo.

Спасибо, что живой!

Подумаешь, в семье не очень складно,
Подумаешь, неважно с головой,
Подумаешь, с работою неладно, —
Скажи ещё спасибо, что живой!

Ну что ж такого — мучает изжога,
Ну что ж такого — не пришёл домой,
Ну что ж такого — наказали строго, —
Скажи ещё спасибо, что живой!

 
Нечего играть с судьбою в прятки,
Так давай, кривая, вывози.
В общем, всё нормально, всё в порядке,
Всё, как говорится, на мази.

Что-что? Партнёр играет слишком грубо?
Что-что? Приснился ночью домовой?
Что-что? На ринге выбили два зуба?
Скажи ещё спасибо, что живой!

Да ладно — потерял алмаз в опилках,
Ну ладно — что на финише другой,
Да ладно — потащили на носилках, —
Скажи ещё спасибо, что живой!

 
 
Нечего играть с судьбою в прятки,
Так давай, кривая, вывози.
В общем, всё нормально, всё в порядке
И, как говорится, на мази.

Неважно, что не ты играл на скрипке,
Неважно, что ты бледный и худой,
Неважно, что побили по ошибке, —
Скажи ещё спасибо, что живой!

Всё правильно — кто хочет, тот и может,
Всё верно — в каждом деле выбор твой,
Всё так!.. Но вот одно меня тревожит:
Кому сказать спасибо, что живой!

И нечего играть с судьбою в прятки,
Так давай, кривая, вывози.
В общем, всё нормально, всё в порядке,
Всё, как говорится, на мази.

testo integrale...


v

Il volo interrotto

Qualcuno ha notato un frutto ancora acerbo, acerbo,
Hanno scosso il tronco, così il frutto è caduto, caduto…
Ed eccovi una canzone che parla di colui che non cantò, non cantò,
E che non seppe, non seppe mai di avere la voce.

Forse ci sono stati dei disaccordi, disaccordi col destino
Forse è stato sfortunato, sfortunato con il caso
E così la corda tesa è stata posizionata sui tasti (della chitarra)
Con un difetto impercettibile.

Lui ha cominciato timidamente con la nota Do
Ma non è riuscito ad arrivare fino a…
Il suono del suo accordo è rimasto incompleto
E non ha ispirato nessuno…
Il cane continuava ad abbaiare
E il gatto a dare la caccia ai topi.

È buffo, vero? È buffo, è buffo!
E lui scherzava ma non riusciva a completare il suo scherzo,
Non ebbe il tempo di assaggiare il vino,
E non lo portò neppure alle labbra.

Intanto iniziava soltanto a discutere,
Timido ed insicuro,
E la sua anima trasudava da sotto la pelle
Come gocce di sudore che trasudano dai pori.

Lui cominciò appena il duello sul tappeto
Appena appena, senza ancora aver capito niente
Sulle regole di questo gioco
E l’arbitro non aveva ancora fischiato.

Voleva sapere tutto, da cima a fondo,
Ma non arrivò, non arrivò da nessuna parte.
Non arrivò a raggiungere il fondale
Non riuscì a trovare la risposta
Non arrivò fino alle profondità.
E non riuscì ad amare di un amore totale
Colei che era unica.

È buffo, vero? È buffo, è buffo!
Ma lui anche quando si affrettava, non era abbastanza svelto.
E così rimase irrisolto
Tutto ciò che lui non era riuscito a risolvere.

Non mento neppure di una virgola,
Lui fu il suddito di una Parola pura,
E le scriveva le poesie sulla neve,
Purtroppo, la neve tende a sciogliersi.

Ma in quel momento ci furono ancora delle nevicate
E quindi la libertà di creare sulla neve.
Lui afferrava con le sue labbra, correndo,
I grandi fiocchi di neve e i cristalli di grandine.

Ma, nel suo landò d’argento, lui, il corridore, il fuggiasco,
Non riuscì a raggiungerla,
Non arrivò all’appuntamento.

Né correndo né volando né cavalcando.
E il Toro, il suo segno zodiacale
Beveva la fredda Via Lattea.

È buffo, vero? È buffo, è buffo!
Quando mancano i secondi,
Quando manca un anello indispensabile,
Il volo non avviene, il volo si interrompe.

È buffo, vero? Ecco,
Sembra buffo a voi e perfino a me.
Il cavallo (ucciso) al galoppo e l’uccello in volo
La colpа di chi è? Di chi è la colpa?

Прерванный полет

Кто-то высмотрел плод, что неспел, неспел,
Потрусили за ствол – он упал, упал…
Вот вам песня о том, кто не спел, не спел,
И что голос имел – не узнал, не узнал.

 
Может, были с судьбой нелады, нелады,
И со случаем плохи дела, дела,
А тугая струна на лады, на лады
С незаметным изъяном легла.

Он начал робко – с ноты до,
Но не допел её не до…
Недозвучал его аккорд, аккорд
И никого не вдохновил…
Собака лаяла, а кот
Мышей ловил…

Смешно! Не правда ли, смешно! Смешно!
А он шутил – недошутил,
Недораспробовал вино
И даже недопригубил.

Он пока лишь затеивал спор, спор
Неуверенно и не спеша,
Словно капельки пота из пор,
Из-под кожи сочилась душа.

Только начал дуэль на ковре,
Еле-еле, едва приступил.
Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре,
И судья ещё счёт не открыл.

Он хотел знать всё от и до,
Но не добрался он, не до…
Ни до догадки, ни до дна,
Не докопался до глубин,
И ту, которая одна,
Не долюбил, не долюбил!

 
Смешно, не правда ли, смешно?
А он спешил – недоспешил.
Осталось недорешено,
Всё то, что он недорешил.

Ни единою буквой не лгу –
Он был чистого слога слуга,
И писал ей стихи на снегу,-
К сожалению, тают снега.

Но тогда ещё был снегопад
И свобода творить на снегу.
И большие снежинки и град
Он губами хватал на бегу.

Но к ней в серебряном ландо
Он не добрался и не до…
Не добежал, бегун-беглец,
Не долетел, не доскакал,
А звёздный знак его – Телец –
Холодный Млечный Путь лакал.

Смешно, не правда ли, смешно,
Когда секунд недостаёт,-
Недостающее звено –
И недолёт, и недолёт.

Смешно, не правда ли? Ну, вот,-
И вам смешно, и даже мне.
Конь на скаку и птица влёт,-
По чьей вине, по чьей вине?

testo integrale...


v

La Canzone della Terra

Chi ha detto: “Tutto si è bruciato completamente
Non tornerà più il tempo della semina?”
Chi ha detto che la Terra è morta?
No, lei si è soltanto nascosta per un po’…

Non è possibile togliere la maternità alla Terra,
Non è possibile, come non è possibile svuotare il mare.
Chi ha creduto che la Terra fosse stata bruciata?
No, si è soltanto annerita dal dolore…

È stata perforata dalle trincee
E le buche si aprono come ferite.
I nervi della Terra messi a nudo
Conoscono la sofferenza non terrestre.

Lei sopporterà tutto, saprà attendere
Non è né handicappata né mutilata!
Chi ha detto che la Terra non canta?
Che ha perduto per sempre l’uso della parola?

No! Sta suonando, silenziando i propri gemiti
Emanati da tutte le ferite.
Perché la Terra è la nostra anima,
E l’anima non può essere fatta fuori
Calpestandola con gli stivali!

Chi ha creduto che la Terra fosse stata bruciata?
No, lei si è soltanto nascosta per un po’….

Песня о Земле

Кто сказал: “Все сгорело дотла,
Больше в Землю не бросите семя”?!
Кто сказал, что Земля умерла? –
Нет, она затаилась на время.

Материнства не взять у Земли,
Не отнять, как не вычерпать моря.
Кто поверил, что Землю сожгли? –
Нет, она почернела от горя.

Как разрезы, траншеи легли,
И воронки, как раны, зияют.
Обнаженные нервы Земли
Неземное страдание знают.

Она вынесет все, переждет.
Не записывай Землю в калеки!
Кто сказал, что Земля не поет,
Что она замолчала навеки?

Нет! Звенит она, стоны глуша,
Изо всех своих ран, из отдушин.
Ведь Земля – это наша душа,
Сапогами не вытоптать душу!

 
Кто поверил, что Землю сожгли? –
Нет, она затаилась на время…

testo integrale...


v
Prima presenta la canzone, dicendo che è una canzone semi – scherzosa, ma che come in tutte le sue canzoni scherzose d’autore c’è sempre uno strato più profondo, uno strato serio.

v

La Carreggiata altrui

È solo colpa mia, e adesso
Piango e mi dispero
Eccomi come uno scemo dentro una profonda carreggiata
Che gli altri hanno scavata.
E proprio io, che cercavo sempre di scegliermi i traguardi
Per conto mio
Da questi solchi non riesco più
Ad uscire fuori.

Ha i bordi ripidi e scivolosi
Questa carreggiata,
Siano maledetti quelli che l’hanno scavata.
La mia pazienza sta per finire
E declino, come uno scolaretto scemo:
carreggiatarum, carreggiatibus, carreggiatae.

Ma perché poi mi agito?
Che bella faccia tosta!
Dopotutto dentro questi solchi le condizioni
Sono tutto sommato normali.

Non c’è nessuno che ti tamponi, che ti striscia contro.
Di cosa ti lamenti?
Se vuoi avanzare, prego, avanza pure.
C’è perfino da mangiare e da bere,
In questa buona, piccola carreggiata,
Non hai che domandare.

Oops, ho capito che non ci sono soltanto io,
Incastrato dentro quei solchi.
Allora devo solo mettere ruota contro ruota
E arriverò là dove tutti stanno andando.

Ad un tratto qualcuno ha urlato, fuori di sé:
Voglio uscire! Fatemi uscire!
E si è messo a litigare con i solchi,
Come uno stupido.

E mentre discuteva e litigava,
Ha consumato del tutto
Il calore dell’anima
E gli sono saltate le valvole
Si sono spezzati i cuscinetti.
Comunque è riuscito a distruggere i bordi
E la carreggiata si è allargata.

E però ecco che qui la sua scia si interrompe.
L’hanno trascinato nel fosso, quel poveraccio,
Perché non sia d’impiccio a noi, a coloro che lo seguono
Dentro quei solchi scavati dagli altri.

Ho incominciato ad avere problemi anch’io,
Si è bloccato l’avviamento.
Non sto più viaggiando
Mi sto solo agitando da fermo.
Dovrei scendere, dovrei dare una spinta
Ma non ho lo slancio
Speriamo che si faccia vivo qualcuno
E mi tiri fuori.

Ma sto aspettando invano un aiuto
Questa carreggiata non è mia, è degli altri.

Vorrei sputare l’argilla e la ruggine
In faccia a quella carreggiata non mia!
E avendola resa ancora più profonda con i miei sforzi
Ho tolto la speranza a coloro che sono dietro di me.

Un sudore gelato mi scende
Per la schiena,
Avanzo a malapena
Su un asse.
E noto che i ruscelli primaverili
Hanno spianato il ciglio,
E lì c’è una via di uscita,
C’è la salvezza!

I miei pneumatici sputano fango
Dentro la carreggiata non mia, la carreggiata scavata dagli altri.

Ehi, voi che mi state dietro, seguite il mio esempio
E cioè: non seguitemi!
Questi solchi sono soltanto miei!
Per uscire, scavatevi pure i vostri!

Чужая колея

Сам виноват – и слезы лью,
И охаю –
Попал в чужую колею
Глубокую.
Я цели намечал свои
На выбор сам,
А вот теперь из колеи
Не выбраться.

Крутые скользкие края
Имеет эта колея.
Я кляну проложивших ее,-
Скоро лопнет терпенье мое,
И склоняю как школьник плохой,
Колею, в колее, с колеей…

Но почему неймется мне?
Нахальный я!
Условья, в общем, в колее
Нормальные.

Никто не стукнет, не притрет –
Не жалуйся.
Захочешь двигаться вперед?
Пожалуйста.
Отказа нет в еде-питье
В уютной этой колее,

И я живо себя убедил –
Не один я в нее угодил.
Так держать! Колесо в колесе!
И доеду туда, куда все.

Вот кто-то крикнул сам не свой:
– А ну, пусти! –
И начал спорить с колеей
По глупости.

Он в споре сжег запас до дна
Тепла души,
И полетели клапана
И вкладыши.
Но покорежил он края,
И шире стала колея.

 
Вдруг его обрывается след –
Чудака оттащили в кювет,
Чтоб не мог он нам, задним, мешать
По чужой колее проезжать.

Вот и ко мне пришла беда –
Стартер заел.
Теперь уж это не езда,
А ерзанье.
И надо б выйти, подтолкнуть,
Но прыти нет –
Авось подъедет кто-нибудь –
И вытянет…

Напрасно жду подмоги я,-
Чужая эта колея.

Расплеваться бы глиной и ржой
С колеей этой самой чужой,-
Тем, что я ее сам углубил,
Я у задних надежду убил.

Прошиб меня холодный пот
До косточки,
И я прошелся чуть вперед
По досточке.
Гляжу – размыли край ручьи
Весенние,
Там выезд есть из колеи –
Спасение!

Я грязью из-под шин плюю
В чужую эту колею.

Эй, вы, задние! Делай, как я.
Это значит – не надо за мной.
Колея эта – только моя!
Выбирайтесь своей колеей.

testo integrale...


v

La canzone lirica della montagna

Ecco, è cessato il tremito nelle mani,
Ora – in alto! In alto!
Ecco, la paura è caduta nell’abisso
Per sempre, per sempre.

Per fermarmi non c’è alcun motivo,
Cammino scivolando…
Al mondo non ci sono vette
Che non si possano conquistare!

Tra le vie non battute
Una: che sia mia,
Tra i confini mai attraversati
Uno spetta a me!

Le nevi nascondono
I nomi di coloro che giacciono qui.
Tra le strade non percorse
Una è mia!

Tutto il pendio è immerso
Nello splendore azzurro dei ghiacci,
E il granito custodisce
Il segreto delle orme di qualcuno…

E io guardo il mio sogno
Al di sopra delle teste
E credo in modo sacrosanto nella purezza
Delle profondità e delle parole.

E passi pure del tempo,
Non dimenticherò
Che qui ho potuto
Uccidere i dubbi dentro di me.

L’acqua mi sussurrava quel giorno:
«Che la fortuna sia sempre con te!».
Ma il giorno, che giorno era allora?
E già! Era Mercoledì!…

Горная Лирическая

Ну вот, исчезла дрожь в руках,
Теперь – наверх!
Ну вот, сорвался в пропасть страх –
Навек, навек.

Для остановки нет причин –
Иду, скользя,
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя.

Среди нехоженых путей
Один – пусть мой.
Среди невзятых рубежей
Один – за мной.

А имена тех, кто здесь лег,
Снега таят.
Среди непройденных дорог
Одна – моя.

Здесь голубым сияньем льдов
Весь склон облит,
И тайну чьих-нибудь следов
Гранит хранит,

И я гляжу в свою мечту
Поверх голов
И свято верю в чистоту
Снегов и слов.

И пусть пройдет немалый срок –
Мне не забыть,
Как здесь сомнения я смог
В себе убить.

В тот день шептала мне вода:
“Удач всегда…”
А день… какой был день тогда?
Ах да – среда!…

testo integrale...


v

Io tornerò per le vostre anime

Ostinatamente voglio raggiungere il fondo.
Il respiro non è più regolare, la pressione sulle orecchie è enorme…
Perché sto cercando la profondità?
Cos’è che non mi soddisfaceva sulla terra ferma?

Là, sulla terra, c’era una casa e un tavolo.
Là potevo cantare e potevo sforzarmi fino allo stremo.
Là nuotavo pure un pochino, e con difficoltà,
Però riuscivo comunque a stare in superficie.

… (segue un’esposizione dettagliata di come avviene l’immersione… di come stanno cambiando i sensi, di come la terra ferma degli esseri umani diventa sempre più remota)…

E io sto affogando consapevolmente
E chiamo: “Salvate le nostre anime!”
E se io non dovessi farcela,
Amici miei, correte via dalla terra ferma!

Tornate indietro – ma non ai disastri e alla disperazione,
Indietro e in profondità – ma non verso la bara,
Indietro: all’acqua, al rifugio sacro,
Indietro: nell’utero primordiale.

Ecco che l’Holothuria
Mi batte sulla spalla, riconoscendo in me un suo simile
E io sputo fuori il tubo
E lascio che l’acqua mi riempia i polmoni.

Serrate pure le fila ordinate!
Tappatevi ancora più forte le orecchie!
Io sono andato via da solo – il che non è un dramma
Ma tornerò a sollecitare le vostre anime!

Упрямо я стремлюсь ко дну

Упрямо я стремлюсь ко дну.
Дыханье рвётся, давит уши…
Зачем иду на глубину?
Чем плохо было мне на суше?

 
Там на земле — и стол, и дом,
Там я и пел, и надрывался.
Я плавал всё же, — хоть с трудом,
Но на поверхности держался.


 
 
 
И я намеренно тону,
Зову — “Спасите наши души!”
И если я не дотяну —
Друзья мои, бегите с суши!

Назад — не к горю и беде,
Назад и вглубь — но не ко гробу,
Назад — к прибежищу, к воде,
Назад — в извечную утробу.

Похлопал по плечу трепанг,
Признав во мне свою породу.
И я выплёвываю шланг —
И в лёгкие пускаю воду.

Сомкните стройные ряды!
Покрепче закупорьте уши!
Ушёл один — в том нет беды.
Но я приду по ваши души!

testo integrale...


v

Cavalli bradi

Lungo un dirupo, sull’orlo del precipizio, proprio sull’orlo,
Io sprono i miei cavalli e li sferzo con la frusta…
È come se mi mancasse l’aria, bevo il vento, ingoio la nebbia,
Sento, con un’estasi mortale: sto scomparendo, sto scomparendo!

Un po’ più adagio, cavalli, un po’ più adagio!
Non date retta alla frusta tesa!
Ma che razza di cavalli bradi mi sono capitati!
E non sono riuscito né a vivere né a cantare fino in fondo.

Abbevererò i cavalli,
Finirò di cantare la strofa
Resterò ancora un istante sull’orlo…

Scomparirò, l’uragano mi spazzerà via come una piuma
E al mattino mi trascineranno nella slitta al galoppo sulla neve.
Cavalli miei, rallentate un po’ il passo!
Prolungate ancora, anche se per pochissimo, la via verso l’ultima dimora!

Un po’ più adagio, cavalli, un po’ più adagio!
Non fatevi influenzare né dalla frusta né dalla sferza,
Ma che razza di cavalli bradi mi sono capitati!
E non sono riuscito né a vivere né a cantare fino in fondo.

Abbevererò i cavalli,
Finirò di cantare la strofa
Resterò ancora un istante sull’orlo…

Ce l’abbiamo fatta, non ci sono ritardi, quando si tratta di essere accolti da Dio.
Ma allora perché lì gli angeli cantano con voci così cattive?!
Oppure è il campanellino che da tanto singhiozzare si è scordato completamente?
Oppure sono io che urlo ai cavalli di non trascinare così in fretta la slitta?!

Un po’ più adagio cavalli, un po’ più adagio!
Vi supplico di non volare, mentre state cavalcando!
Ma che razza di cavalli bradi mi sono capitati!
Avessi almeno potuto finire di cantare, visto che non sono riuscito a vivere fino in fondo!

Abbevererò i cavalli,
Finirò di cantare la strofa
Resterò ancora un istante sull’orlo…

Кони привередливые

Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю
Я коней своих нагайкою стегаю, – погоняю, –
Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю,
Чую, с гибельным восторгом – пропадаю, пропадаю!
 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Вы тугую не слушайте плеть!
Но что-то кони мне попались привередливые,
И дожить не успел, мне допеть не успеть!

Я коней напою,
Я куплет допою,-
Хоть немного еще постою на краю!…

Сгину я, меня пушинкой ураган сметет с ладони,
И в санях меня галопом повлекут по снегу утром.
Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони!
Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту!
 

Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее!
Не указчики вам кнут и плеть.
Но что-то кони мне попались привередливые,
И дожить не успел, мне допеть не успеть!

Я коней напою,
Я куплет допою,-
Хоть немного еще постою на краю!…

Мы успели – в гости к богу не бывает опозданий.
Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами?!
Или это колокольчик весь зашелся от рыданий,
Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани?
 
 
 

Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее!
Умоляю вас вскачь не лететь!
Но что-то кони мне достались привередливые,
Коль дожить не успел, так хотя бы допеть!
 

Я коней напою,
Я куплет допою,-
Хоть мгновенье еще постою на краю!…

testo integrale...


v

La corsa del cavallo ambio

Io corro, ma corro in modo diverso,
Sui sassi, sulle pozzanghere, sulla rugiada…
Dicono di me: è un cavallo ambio,
E cioè, che il mio modo di muovermi è diverso da quello degli altri.

Ma il mio fantino mi sta sempre seduto sopra,
Con le staffe mi dà delle botte allo stomaco.
Io sono d’accordo di correre in mandria,
Ma senza le briglie e l’arcione!

Oggi mi tocca combattere.
Le corse! Oggi sono il favorito.
So che tutti puntano su di me,
Ma non sono io il protagonista, è il fantino con il suo respiro sibilante.

Mi pianta gli speroni nei fianchi,
E noto gli sguardi beffardi, degli spettatori nelle prime file.
Io sono d’accordo di correre in mandria,
Ma senza le briglie e l’arcione.

Stanno danzando, stanno danzando i cavalli schierati sulla linea di partenza.
Si misurano con gli sguardi ostili
Pieni di rabbia, di eccitazione, di slancio,
La schiuma esce dalle loro bocche, e anche dalla mia, e cade per terra.

Il mio fantino è molto quotato dalle tribune,
Un grande maestro di equitazione.
Eh, come io correrei in mandria,
Ma senza le briglie e l’arcione.

Come oso, che faccio, che avviene?
Sto facendo il gioco del mio nemico!
Ho perso del tutto l’autocontrollo!
È che io non posso non arrivare primo al traguardo!

E ora che cosa mi resta da fare?
Disarcionare il mio fantino,
E correre, correre come se fossi in mandria,
Con briglia e arcione, però senza di lui!

Io sono arrivato e lui si trascina lentamente, tra gli ultimi,
Sui sassi, sulle pozzanghere, sulla rugiada
Per la prima volta non sono stato uno diverso, un ambio:
Ambivo a vincere, come tutti quanti!

Бег Иноходца

Я скачу, но я скачу иначе,
По камням, по лужам, по росе…
Говорят: он иноходью скачет.
Это значит иначе, чем все.

 
Но наездник мой всегда на мне,-
Стременами лупит мне под дых.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Мне сегодня предстоит бороться.
Скачки! Я сегодня – фаворит.
Знаю – ставят все на иноходца,
Но не я – жокей на мне хрипит!

 
Он вонзает шпоры в ребра мне,
Зубоскалят первые ряды.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды.

Пляшут, пляшут скакуны на старте,
Друг на друга злобу затая,
В исступленьи, в бешенстве, в азарте,
И роняют пену, как и я.

 
 
Мой наездник у трибун в цене,-
Крупный мастер верховой езды.
Ох, как я бы бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды.

Что со мной, что делаю, как смею –
Потакаю своему врагу!
Я собою просто не владею,
Я прийти не первым не могу!

Что же делать? Остается мне
Вышвырнуть жокея моего
И скакать, как будто в табуне,
Под седлом, в узде, но без него!

Я пришел, а он в хвосте плетется,
По камням, по лужам, по росе.
Я впервые не был иноходцем,
Я стремился выиграть, как все!

testo integrale...


v

La canzone dell’amico

Se l’amico è diventato ad un tratto
Né amico né nemico, ma … così,
Se non riesci a capire subito,
Se lui è a posto oppure no.

Portalo con te in montagna, assumi questo rischio!
Non abbandonarlo da solo,
Lascia che sia legato a te,
Lassù capirai, con chi hai a che fare.

Se il ragazzo in montagna non è un gran che,
Se si è subito perso d’animo e vuole tornare giù
Se ha mosso un passo sul ghiacciaio e già ha perso la grinta,
Se per un attimo ha perso l’equilibrio e già si mette ad urlare.

Vuol dire che accanto a te c’è un estraneo,
Non rimproverarlo, semplicemente caccialo via.
Quel genere di persone non può andare in alto
E non merita di entrare in questa canzone.

Ma se lui non piagnucolava, non si lamentava,
Anche se era cupo e scortese, ma andava avanti lo stesso,
E quando tu sei caduto dalle rocce,
Lui gemeva dal dolore, ma ti teneva saldamente.

Se andava con te, come in battaglia,
E arrivato in cima era inebriato dalla gioia,
Allora, puoi contare su di lui
Puoi contare su di lui come su te stesso.

Песня о друге

Если друг оказался вдруг
И не друг и не враг, а – так.
Если сразу не разберёшь,
Плох он или хорош –

Парня в горы тяни – рискни,
Не бросай одного его,
Пусть он в связке с тобой в одной –
Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах – не ах,
Если сразу раскис – и вниз,
Шаг ступил на ледник – и сник,
Оступился – и в крик,

Значит, рядом с тобой чужой,
Ты его не брани – гони:
Вверх таких не берут и тут
Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но шёл,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но держал,

Если шёл он с тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной,
Значит – как на себя самого,
Положись на него.

testo integrale...


v

Canzone della trasmigrazione delle anime

Chi crede in Maometto, chi in Allah, chi – in Gesù.
Qualcuno non crede in niente, nemmeno nel diavolo, per fare dispetto a tutti.
Invece gli indiani hanno inventato una religione simpatica:
Che noi, dopo aver tirato le cuoia, non moriamo mai davvero.

Se la tua anima aspirava a volare alto,
Rinascerai di nuovo con un sogno.
Ma se vivevi come un maiale,
Rimarrai un maiale.

Se ti guardano con sospetto – facci l’abitudine,
Ti dà fastidio? Beh, alla prossima rinascita potrai essere un essere pungente.
E se sei riuscito a vedere la morte del nemico ancora in questa vita,
Nella prossima vita ti verrà donato un occhio d’aquila vigile e fedele.

Vivi la tua vita tranquillo e sereno –
C’è motivo di stare allegri:
Perché, forse, in seguito,
La tua anima si reincarnerà in un grande capo.

Fa niente che adesso tu viva da spazzino, poi rinascerai come caporeparto,
Dopodiché da caporeparto crescerai ancora, fino a diventare ministro.
Però – se sei ottuso come un pezzo di legno – diventerai un baobab,
E continuerai ad esserlo per mille anni, aspettando di crepare.

È frustrante vivere da pappagallo,
Oppure da vipera, con una vita lunghissima.
Non sarebbe meglio, giacché sei in vita da essere umano,
Essere un essere umano decente?

E allora, chi è chi, chi era chi? Non lo sappiamo mai.
I genetisti sono impazziti, avendo a che fare con i geni e i cromosomi.
Può darsi che quel gatto spelacchiato una volta fosse un mascalzone,
Mentre quest’uomo gentile fosse in precedenza un bravo cane.

Sto saltellando di gioia,
Sto girando alla larga dalle tentazioni:
Che religione comoda e confortevole
Che hanno inventato gli indiani!

Песенка о переселении душ

Кто верит в Магомета, кто – в Аллаха, кто – в Иисуса,
Кто ни во что не верит – даже в черта, назло всем,-
Хорошую религию придумали индусы:
Что мы, отдав концы, не умираем насовсем.

 
Стремилась ввысь душа твоя –
Родишься вновь с мечтою,
Но если жил ты как свинья –
Останешься свиньею.

Пусть косо смотрят на тебя – привыкни к укоризне,-
Досадно – что ж, родишься вновь на колкости горазд.
И если видел смерть врага еще при этой жизни,
В другой тебе дарован будет верный зоркий глаз.

 
 
 
Живи себе нормальненько –
Есть повод веселиться:
Ведь, может быть, в начальника
Душа твоя вселится.

Пускай живешь ты дворником – родишься вновь прорабом,
А после из прораба до министра дорастешь,-
Но, если туп, как дерево – родишься баобабом
И будешь баобабом тыщу лет, пока помрешь.

 
 
 
Досадно попугаем жить,
Гадюкой с длинным веком,-
Не лучше ли при жизни быть
Приличным человеком?

Так кто есть кто, так кто был кем?- мы никогда не знаем.
С ума сошли генетики от ген и хромосом.
Быть может, тот облезлый кот – был раньше негодяем,
А этот милый человек – был раньше добрым псом.

 
 
Я от восторга прыгаю,
Я обхожу искусы,-
Удобную религию
Придумали индусы!

testo integrale...


v

Canzone del Nuovo Tempo

Come campana d’allarme, hanno risuonato nella notte dei passi pesanti,
E così pure noi presto dovremo partire e congedarci senza parole.
Lungo i sentieri ancora non battuti hanno scalpitato i cavalli, i cavalli,
Portando i cavalieri verso chissà quale fine ignota.

Il nostro tempo è diverso, coraggioso e tostissimo, ma la felicità va cercata, come ai vecchi tempi.
E nell’inseguirla, mentre ci sfugge, noi le voliamo dietro.
Soltanto che in questa corsa stiamo perdendo i compagni migliori,
Senza accorgerci che loro non stanno più cavalcando accanto a noi.

E ancora a lungo prenderemo ogni fuoco per un incendio,
Ancora a lungo ci sembrerà funesto lo scricchiolio degli stivali,
I giochi dei bambini, con dei nomi antichi, saranno dedicati alla guerra,
E continueremo a lungo a separare le persone in amici e nemici.

Ma quando si saranno placati i tuoni, gli incendi e i pianti,
E quando i nostri cavalli si saranno stancati di galoppare sotto i nostri corpi,
E quando le nostre ragazze si toglieranno i pastrani militari, per indossare dei vestitini,
Non si dovrà dimenticare allora, né perdonare, né perdere!

О новом времени

Как призывный набат, прозвучали в ночи тяжело шаги, –
Значит, скоро и нам уходить и прощаться без слов.
По нехоженным тропам протопали лошади, лошади,
Неизвестно к какому концу унося седоков.

 
 
 
Наше время – иное, лихое, но счастье, как встарь, ищи!
И в погоню летим мы за ним, убегающим, вслед.
Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей,
На скаку не заметив, что рядом товарищей нет.

 
 
 
И еще будем долго огни принимать за пожары мы,
Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов,
Про войну будут детские игры с названьями старыми,
И людей будем долго делить на своих и врагов.

 
 
А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица, –
Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!

testo integrale...


v

Sono sazio fino al collo, fino alla gola…

Sono sazio fino al collo,
Fino alla gola.
Ho iniziato a stancarmi perfino delle canzoni.
Vorrei solo sdraiarmi sul fondo del mare,
Come un sottomarino,

E disabilitare l’emissione delle sigle di auto riconoscimento
In modo da non poter essere rilevato.

Un amico mi porgeva
Il bicchiere con la vodka,
Un amico mi diceva: “Ti passerà!”

Un amico mi ha fatto conoscere una ragazza, Verka:
“Vedrai che Verka ti aiuterà, vedrai che la vodka ti salverà”.

Invece né l’una né l’altra
Non hanno risolto niente,
Dalla vodka – ne viene il dopo sbornia, e da Verka – cosa prendere?
Vorrei solo sdraiarmi sul fondo del mare,
Come un sottomarino,

E disabilitare l’emissione delle sigle di auto riconoscimento
In modo da non poter essere rilevato.

Sono sazio fino alla gola, fino al mento.
Non ne posso più di cantare, di interpretare.
Vorrei solo sdraiarmi sul fondo del mare,
Come un sottomarino,

E disabilitare l’emissione delle sigle di auto riconoscimento
In modo da non poter essere rilevato.

Сыт я по горло, до подбородка…

Сыт я по горло,
до подбородка.
Даже от песен стал уставать.
Лечь бы на дно,
как подводная лодка,
Чтоб не могли
запеленговать.

Друг подавал мне
водку в стакане,
Друг говорил, что это пройдёт.
Друг познакомил с Веркой по пьяни —
Мол, Верка поможет, а водка спасёт.

Но не помогли ни Верка, ни водка:
С водки — похмелье,
а с Верки — что взять?
Лечь бы на дно, как
подводная лодка,
И позывных
не передавать!

 
Сыт я по горло, сыт я по глотку,
Ох, надоело петь и играть.
Лечь бы на дно, как
подводная лодка,
Чтоб не могли
запеленговать!

testo integrale...


v

La caccia ai lupi

Sono stremato, ho i tendini a pezzi,
Ma oggi, ancora come ieri
Sono braccato. Braccato!
I tiratori, allegri, corrono ad appostarsi.

Dietro gli abeti un tramestio di fucili a canne doppie,
I cacciatori sono acquattati nell’ombra,
I lupi si rotolano sulla neve
Trasformandosi in bersagli viventi.

La caccia ai lupi! La caccia!
Ai predoni grigi, vecchi, e ai cuccioli.
I bracconieri urlano e i cani latrano fino alla nausea,
Sangue sulla neve e macchie rosse delle bandierine.

I cacciatori non giocano alla pari
Con i lupi, e le loro mani non tremano!
Hanno accerchiato la nostra libertà con le bandierine,
Ci colpiscono con certezza, sicuri di centrare il bersaglio.

Il lupo non può rompere le tradizioni.
Noi lupacchiotti, da piccoli, cuccioli ciechi
Abbiamo succhiato la lupa,
E con il suo latte, il divieto di oltrepassare le bandierine.

La caccia ai lupi! La caccia!
Ai predoni grigi, vecchi, e ai cuccioli.
I bracconieri urlano e i cani latrano fino alla nausea,
Sangue sulla neve e macchie rosse delle bandierine.

Le nostre zampe e le nostre mascelle sono veloci.
E rispondi, tu che sei il capo branco,
Perché ci avventiamo, braccati, contro i loro fucili
E non cerchiamo di trasgredire il divieto?

Il lupo non può, non deve agire diversamente.
Ecco, è arrivata la mia ora.
Colui al quale sono destinato
Sorride e solleva il fucile.

La caccia ai lupi! La caccia!
Ai predoni grigi, vecchi, e ai cuccioli.
I bracconieri urlano e i cani latrano fino alla nausea,
Sangue sulla neve e macchie rosse delle bandierine.

Ho rifiutato di obbedire,
Ho oltrepassato le bandierine – la sete di vita è più forte!
Ho solo sentito dietro di me, con gioia
Le grida di stupore degli uomini.

Sono stremato, ho i tendini a pezzi,
Ma oggi, non sono come ieri!
Sono braccato. Braccato!
Ma i cacciatori sono rimasti a mani vuote.

La caccia ai lupi! La caccia!
Ai predoni grigi, vecchi, e ai cuccioli.
I bracconieri urlano e i cani latrano fino alla nausea,
Sangue sulla neve e macchie rosse delle bandierine.

Охота на волков

Рвусь из сил и из всех сухожилий,
Но сегодня – опять, как вчера,-
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.

Из-за елей хлопочут двустволки –
Там охотники прячутся в тень.
На снегу кувыркаются волки,
Превратившись в живую мишень.

Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников – матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.

Не на равных играют с волками
Егеря, но не дрогнет рука!
Оградив нам свободу флажками,
Бьют уверенно, наверняка.

Волк не может нарушить традиций.
Видно, в детстве, слепые щенки,
Мы, волчата, сосали волчицу
И всосали – Нельзя за флажки!

Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников – матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.

Наши ноги и челюсти быстры.
Почему же – вожак, дай ответ –
Мы затравленно мчимся на выстрел
И не пробуем через запрет?

Волк не должен, не может иначе!
Вот кончается время мое.
Тот, которому я предназначен,
Улыбнулся и поднял ружье.

Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников – матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.

Я из повиновения вышел
За флажки – жажда жизни сильней!
Только сзади я радостно слышал
Удивленные крики людей.

Рвусь из сил, из всех сухожилий,
Но сегодня – не так, как вчера!
Обложили меня, обложили,
Но остались ни с чем егеря!

Идет охота на волков, идет охота!
На серых хищников – матерых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков.

testo integrale...


v

Io sono andato via dalla causa, da una causa così buona!

Io sono andato via dalla causa, da una causa così buona!
Non ho preso niente con me, solo il mio corpo.
Non perché mi è venuto un capriccio – semplicemente è venuta l’ora,
E da dietro la montagna blu, il vento ha portato altre cause, altri impegni.

Noi tante cose le veniamo a sapere dai libri,
Ma la verità viene trasmessa di bocca in bocca:
“Nessuno è profeta nella sua patria
E anche nelle altre patrie i profeti scarseggiano”.

Mi hanno fatto a pezzi, ma io sono felice perché gran parte di quello che mi hanno preso, tirandomi ognuno dalla sua parte,
Io stesso l’avrei donato loro di mia spontanea volontà.
Sto camminando su un pavimento scivoloso, mi strofino i tacchi con la colofonia,
Salgo la scala e raggiungo il solaio.

I profeti non esistono, nemmeno a cercarli col lanternino.
Se ne sono andati sia Maometto che Zarathustra.
Nessuno è profeta nella sua patria
E anche nelle altre patrie i profeti scarseggiano.

E laggiù dicono, non so se con buone o con cattive intenzioni:
“Ha fatto bene a togliersi dai piedi – senza di lui la causa è migliorata!”
Con le unghie sto strappando via la ragnatela che si è accumulata sulle immagini sacre in un angolo.
Cerco di fare in fretta perché dietro la casa stanno già sellando i cavalli.

E mi è apparso un viso, io mi sono girato verso di lui
E lui mi ha confidato, con luminosa tristezza:
“Nessuno è profeta nella sua patria
E anche nelle altre patrie i profeti scarseggiano”.

Io volo in sella, divento una cosa sola con un cavallo, il mio corpo aderisce al suo in modo perfetto,
Il cavallo cadrà sotto il mio peso, ma io ormai mi sono lasciato andare.
Me ne sono andato dalla causa, da una causa così buona!
Da dietro la montagna blu, il vento ha portato altre cause, altri impegni.

Sto cavalcando –  le spighe scricchiolano sotto il cavallo
Ma sento chiarissimo, attraverso lo scricchiolio:
“Nessuno è profeta nella sua patria
E anche nelle altre patrie i profeti scarseggiano”.

Я из дела ушел, из такого хорошего дела!

Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес – отвалился в чем мать родила.
Не затем, что приспичило мне, – просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.

 
 
Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно:
“Пророков нет в отечестве своем”,-
Да и в других отечествах – не густо.

Растащили меня, но я счастлив, что львиную долю
Получили лишь те, кому я б ее отдал и так.
Я по скользкому полу иду, каблуки канифолю,
Подымаюсь по лестнице и прохожу на чердак.

 
 
Пророков нет – не сыщешь днем с огнем,-
Ушли и Магомет, и Заратустра.
Пророков нет в отечестве своем,
Да и в других отечествах не густо.

А внизу говорят – от добра ли, от зла ли, не знаю:
“Хорошо, что ушел, – без него стало дело верней!”
Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,
Тороплюсь, потому что за домом седлают коней.

 
 
 
Открылся лик – я стал к нему лицом,
И он поведал мне светло и грустно:
“Пророков нет в отечестве своем,-
Но и в других отечествах – не густо”.

Я взлетаю в седло, я врастаю в коня – тело в тело,-
Конь падет подо мной, – но и я закусил удила!
Я из дела ушел, из такого хорошего дела,
Из-за синей горы понагнало другие дела.

 
 
 
Скачу – хрустят колосья под конем,
Но ясно различаю из-за хруста:
“Пророков нет в отечестве своем,-
Но и в других отечествах – не густо”.

testo integrale...


v
Tra le poesie di Vladimir ce n’è una, dedicata a Marina Vlady, che lui non ha mai presentato nella versione “cantata”.

Ti amo ora

Ti amo in questo istante
Non di nascosto, ma sbandierandolo davanti a tutti.
Sto bruciando nei tuoi raggi non “dopo” e non “prima”.
Piangendo o ridendo,
Ma io amo adesso
E nel passato non voglio, e nel futuro – non so.

In passato io “ho amato”
Con una tristezza più triste delle tombe stesse.
Tutto ciò che era tenero in me, era senza ali, era impastoiato.
Anche se il poeta dei poeti diceva:
“Io vi ho amata e può darsi che l’amore ancora
(Non si sia del tutto spento dentro la mia anima)…”

In questo modo si parla di qualcosa di abbandonato, di sfiorito –
E si sente la pietà e l’indulgenza
Come verso un re spodestato dal trono.
Si sente un rimpianto per qualcosa che se n’è andato.
Si sente una brama, un’aspirazione
Che non ha più dentro lo slancio né l’impetuosità,
Si sente una specie di sfiducia verso l’“Io amo”.

Ti amo ora,
Senza promesse, abbi fede!
Il mio secolo va in scena adesso – non mi taglierò le vene!
Adesso… in questo istante… ora
Ma non respiro il passato e non sogno il futuro.

Verrò da te a piedi o nuotando,
Verrò a qualsiasi costo!
Con le catene ai piedi e con pesi impossibili da reggere.
Cerca solo di non fare l’errore di costringermi
Ad aggiungere, dopo “ti amo”, anche che “ti amerò”.

C’è un’amarezza in questo “amerò”, anche se potrebbe sembrare strano,
Una firma contraffatta, una tarlatura,
Un buco in cui ritirarsi, una misura provvidenziale,
Un veleno incolore proprio sul fondo del bicchiere.
Ed è come uno schiaffo al presente –
Un dubbio che “io amo” adesso.

Sto guardando il sogno francese
Con la sua abbondanza dei tempi.
Dove un futuro risulta diverso, e anche il passato offre schemi differenti.
Sono stato portato alla gogna,
Sono stato sfidato a un duello linguistico.

Ah, il divario tra le lingue!
Altro che una situazione, è un collasso!
Ma insieme noi due cercheremo e troveremo una soluzione.
Ti amo anche nei tempi composti –
Anche nel futuro e nel passato presente.

Люблю тебя сейчас

Люблю тебя сейчас
Не тайно – напоказ.
Не “после” и не “до”, в лучах твоих сгораю.
Навзрыд или смеясь,
Но я люблю сейчас,
А в прошлом – не хочу, а в будущем – не знаю.

В прошедшем “я любил”
Печальнее могил.
Все нежное во мне бескрылит и стреножит,
Хотя поэт поэтов говорил:
– Я вас любил, любовь ещё, быть может…

 
Так говорят о брошенном, отцветшем –
И в этом жалость есть и снисходительность,
Как к свергнутому с трона королю.
Есть в этом сожаленье об ушедшем,
Стремленье, где утеряна стремительность,
И как бы недоверье к “я люблю”.

 
Люблю тебя теперь
Без обещаний: “Верь!”
Мой век стоит сейчас – я век не перережу!
Во время – в продолжении “теперь” –
Я прошлым не дышу и будущим не грежу.

Приду и вброд и вплавь
К тебе – хоть обезглавь! –
С цепями на ногах и с гирями по пуду.
Ты только по ошибке не заставь,
Чтоб после “я люблю” добавил я и “буду”.

Есть в этом “буду” горечь, как ни странно,
Подделанная подпись, червоточина
И лаз для отступления в запас,
Бесцветный яд на самом дне стакана
И, словно настоящему пощечина, –
Сомненье в том, что я люблю сейчас.

 
Смотрю французский сон
С обилием времен,
Где в будущем – не так и в прошлом – по-другому.
К позорному столбу я пригвожден,
К барьеру вызван я языковому.

 
Ах, – разность в языках!
Не положенье – крах!
Но выход мы вдвоем поищем и обрящем.
Люблю тебя и в сложных временах –
И в будущем и в прошлом настоящем!

testo integrale...


v
Ai poeti

Sulle date e le cifre fatali

Chi finì la vita in tragedia, quello fu un vero poeta,
Tanto più se poi è stato proprio lui che prescelse la fatidica data,
Il numero 26: a quest’età uno si fece ammazzare a duello,
Mentre l’altro si allacciò la corda intorno al collo all’Angleterre.

A trentatré anni Cristo, che era un vero poeta, diceva:
“Non uccidere! Se ucciderai, ti troverò ovunque”.
Ma ecco che gli hanno inchiodato le mani per impedirgli di agire,
E di scrivere, e di pensare.

Trentasette: è un numero che all’istante mi fa diventare sobrio.
Anche adesso: è come se avessi sentito una folata di vento gelido.
Fu a questa età che Puskin arrivò puntuale a duello
E Majakovskij si appoggiò la canna sulla tempia.

Soffermiamoci sul trentasette. Dio è scaltro,
Chiese senza mezze misure: “Allora, di qua o di là?”
E sia Byron che Rimbaud sono caduti proprio su quel confine,
Invece questi qua (i poeti dei giorni nostri) in qualche modo se la sono cavata.

Il duello non c’è stato, oppure è stato rimandato,
E a trentatré sì, mi hanno crocefisso, ma nemmeno poi così tanto,
Mentre a trentasette non ci fu sangue, e le tempie non furono nemmeno imbrattate
Un granché dai capelli bianchi.

Allora, non hai il fegato di spararti? Hai una paura matta?
Psicopatici ed isterici, abbiate pazienza!
I poeti camminano scalzi sulla lama del coltello
E lacerano a sangue le proprie anime nude.

La parola “a collo lungo” (dlinnosheyeye) finisce con tre lettere “e” in sequenza.
Dunque, la direttiva è evidente: bisogna accorciare il poeta!
Ed ecco che lo pugnalano, ma lui è felice di essere appeso alla punta della lama,
Sgozzato perché ritenuto pericoloso.

Mi fate pena, adoratori delle date e cifre fatali,
State languendo come concubine in un harem!
Il fatto è che la vita è diventata più lunga
E può darsi che le fini dei poeti si siano spostate più in là.

Sì, è vero, un collo lungo tende ad attirare una corda
E il petto è un bersaglio perfetto per le frecce, ma non abbiate fretta.
Coloro che se ne andarono senza rispettare date fatidiche, sono diventati immortali,
E perciò lasciate in pace i vivi!

О фатальных датах и цифрах

Кто кончил жизнь трагически, тот – истинный поэт,
А если в точный срок, так – в полной мере:
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же – в петлю слазил в Англетере.

 
А в 33 Христу – он был поэт, он говорил:
Да не убий! Убьешь – везде найду, мол.
Но – гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал и чтобы меньше думал.

 
С меня при цифре 37 в момент слетает хмель, –
Вот и сейчас – как холодом подуло:
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль
И Маяковский лег виском на дуло.

 
Задержимся на цифре 37! Коварен бог –
Ребром вопрос поставил: или – или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо, –
А нынешние – как-то проскочили.

 
Дуэль не состоялась или – перенесена,
А в 33 распяли, но – не сильно,
А в 37 – не кровь, да что там кровь! – и седина
Испачкала виски не так обильно.

 
 
Слабо стреляться?! В пятки, мол, давно ушла душа!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа –
И режут в кровь свои босые души!

На слово длинношеее в конце пришлось три е, –
Укоротить поэта! – вывод ясен, –
И нож в него! – но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен!

 
 
Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр, –
Томитесь, как наложницы в гареме!
Срок жизни увеличился – и, может быть, концы
Поэтов отодвинулись на время!

Да, правда, шея длинная – приманка для петли,
А грудь – мишень для стрел, но не спешите:
Ушедшие не датами бессмертье обрели –
Так что живых не слишком торопите!

testo integrale...


v
Dal radiodramma “Alice nel paese delle Meraviglie”

La Canzone del Tempo offeso

Solleviamo dunque il sipario prendendolo per un bordo –
È una quinta così vecchia, così pesante:
Ecco com’era prima il tempo,
Così uniforme, così regolare – vieni, Alice, dai un’occhiata!
 
Ma… i Felici
Non stavano attenti allo scorrere del tempo,

E i Codardi
Rallentavano il tempo
Di proposito,

E gli Isterici
Facevano fretta al tempo,
Lo spronavano inutilmente,

E i Pigri
Ammazzavano il tempo
Senza motivo.

E le ruote del Tempo
Si consumavano a causa dell’attrito,

L’attrito è in grado di danneggiare tutto, qualsiasi cosa…
E allora il Tempo si è offeso,
E i pendoli del Tempo si sono fermati.

A mezzanotte non sono stati suonati i dodici colpi.
Tutti aspettavano mezzogiorno, ma di nuovo, non è successo niente.
Ecco che razza di tempo è arrivato:
Un tempo così nervoso, vieni, Alice, dai un’occhiata!

E… i Felici,
Spaventati, hanno guardato l’orologio,

E i Codardi
Hanno intonato delle canzoni lamentose,

I Chiacchieroni
Si sono tappati le loro bocche enormi,

Mentre i Pigri
Si sono messi a sbadigliare in coro e si sono addormentati…

Lubrifica le ruote del Tempo –
Non per ricevere il primo premio.
È che lui soffre molto a causa dell’attrito!
Non bisogna mai offendere il Tempo,
È brutta e triste la Vita senza il Tempo.

Песня об обиженном времени

Приподнимем занавес за краешек –
Такая старая, тяжелая кулиса:
Вот какое время было раньше,
Такое ровное – взгляни, Алиса!

Но… плохо за часами наблюдали
Счастливые,
И нарочно
Время замедляли
Трусливые,
Торопили
Время, понукали
Крикливые,
Без причины
Время убивали
Ленивые.

И колеса Времени
Стачивались в трении,-
Все на свете портится от тренья…
И тогда обиделось Время –
И застыли маятники Времени.

И двенадцать в полночь не пробило,
Все ждали полдня, но опять не дождалися,-
Вот какое время наступило –
Такое нервное,- взгляни, Алиса!

 
И… на часы испуганно взглянули
Счастливые,
Жалобные песни затянули
Трусливые,
Рты свои огромные заткнули
Болтливые,
Хором зазевали и заснули
Ленивые…

Смажь колеса Времени –
Не для первой премии,-
Ему ведь очень больно от тренья!
Обижать не следует Время,-
Плохо и тоскливо жить без Времени.

testo integrale...


v
È il suo ultimo concerto, e anche l’unico organizzato dalla TV nazionale. Prima di cominciare a cantare, si alza dalla sedia dicendo che questo genere di canzoni è possibile cantarlo solo stando in piedi.

Non mi piace

Non mi piace un esito fatale,
Non mi stanco mai della Vita.
Non mi piace nessuna stagione,
In cui non si possono cantare canzoni allegre.

Non mi piace il freddo cinismo,
Io credo nell’entusiasmo. E un’altra cosa che non mi piace:
Quando un estraneo cerca di leggere le mie lettere,
Sbirciando da dietro le mie spalle.

Non mi piacciono le cose a metà
O quando la conversazione viene interrotta.
Non mi piace quando si spara alla schiena.
Sono anche contrario allo sparare a bruciapelo.

Io odio il pettegolezzo presentato come “versioni”,
Odio i vermi dei dubbi, e anche l’ago della dipendenza dalla gloria.
Non mi piace il movimento continuo contropelo,
E non mi piace quando il ferro viene fatto strusciare contro il vetro.

Non mi piace un autocompiacimento strafottente,
Piuttosto è preferibile la situazione in cui i freni non ubbidiscono più ai comandi.
Mi dispiace che la parola “onore” sia stata dimenticata,
E che le denunce anonime siano all’ordine del giorno.

Quando vedo le ali rotte
Non sento la pietà, e non senza motivo.
Non mi piace né la violenza né l’impotenza,
Ma Cristo crocefisso è una pena struggente.

Non piaccio a me stesso quando ho paura,
Mi dà fastidio quando se la prendono con gli innocenti.
Non mi piace quando cercano di entrarmi nell’anima
E ancora meno quando ci sputano dentro.

Non mi piacciono gli stadi e le arene per le esibizioni pubbliche,
Quei posti in cui un milione viene scambiato in tante monetine che valgono pochissimo.
E anche se mi promettono delle grandi innovazioni e riforme lungo la strada,
(quella strada che è tutta sbagliata)
Non mi piaceranno mai.

Я не люблю

Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю холодного цинизма,
Восторженности верю, и еще,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или когда все время против шерсти,
Или когда железом по стеклу.

 
 
Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово “честь” забыто,
И что в чести наветы за глаза.

 
Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста –
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Досадно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю.

testo integrale...


v

La canzone di un Uomo Finito

Il languore come una lucertola mi sta strisciando nelle ossa,
Il cuore non fa affatto a pugni con la mente, la mente da sobrio.
Non sento più come mi manca il respiro,
O come mi si gela il sangue, affrontando le curve veloci.

Non sento la gola serrata per l’amore,
I miei nervi non sono più tesi, se vuoi, li puoi anche strappare
Sono come le corde flosce per appendere il bucato.
E non mi interessa più, chi vincerà: io o lui.

Se mi spingono, già stavo scivolando,
Possiedo soltanto il niente, soltanto il nulla. 

Non tracanno più quell’acqua che fa gelare i denti,
Non faccio fretta agli eventi o alle persone.
Il mio arco giace da qualche parte con la corda marcita
E le frecce sono tutte rotte: le uso per alimentare la stufa.

Non sono teso, non mi sforzo, ma sto così…
Nemmeno il fatto di per sé mi ispira.
I temerari, quelli che rischiano: non mi interessano
Non ne voglio nemmeno parlare.

Se mi spingono, già stavo scivolando,
Possiedo soltanto il niente, soltanto il nulla.

Non ho voglia né di chiarire né di cambiare,
Non voglio né creare né sciogliere i nodi.
Gli angoli ottusi: potrei anche ignorarli,
Dopo gli angoli acuti, quelli non sono nemmeno angoli.

Nessuna tenerezza può toccare l’anima,
Nessuno può influenzarmi, può farmi cambiare idea.
E siccome il cervello ormai è quasi vuoto
Non mi stringono, non mi fanno più male né le premonizioni né gli stivali.

Se mi spingono, già stavo scivolando,
Possiedo soltanto il niente, soltanto il nulla. 

Le ferite non bruciano, le cicatrici nemmeno –
Sono state coperte dalle bende sterili.
E ormai non mi sollecitano, non mi emozionano, non mi pungono
Né i pensieri né gli interrogativi né i sogni.

La cintura è stretta oppure larga? Ma a me che importa?
Non sarò onorato da una pallottola che mi colpisce in fronte – per quale motivo?
Sono tutto trasparente, come una finestra spalancata
E sono tutto invisibile come un telo di lino.

Se mi spingono, già stavo scivolando,
Possiedo soltanto il niente, soltanto il nulla. 

Non sto più cercando la pietra filosofale
E nemmeno la radice della Vita; tanto hanno già scoperto il ginseng.
Non possiedo l’ispirazione, la volontà, non vibro,
E non mi interessa centrare il bersaglio.

Sono stanco di battermi contro la forza della gravità.
Sto sdraiato – in questo modo la distanza tra me e il cappio è più lunga.
Il mio cuore pulsa, remoto, come se non fosse mio.
È ora di andare in quel posto dove ci sono soltanto il nulla e il niente.

Песня конченного человека

Истома ящерицей ползает в костях,
И сердце с трезвой головой не на ножах,
И не захватывает дух на скоростях,
Не холодеет кровь на виражах.

И не прихватывает горло от любви,
И нервы больше не в натяжку,- хочешь – рви,-
Повисли нервы, как веревки от белья,
И не волнует, кто